Евгений Сатановский

Шла бы ты…

Заметки о национальной идее

© Сатановский Е., 2014

© Озеров И., оформление, 2014

© ООО «Издательство «Эксмо», 2014

От автора

Летом писать трудно. Отвлекает буквально всё. Хорошая погода — имеет смысл не сидеть у компьютера, а гулять. Плохая — тем более, только с зонтиком. Благо зачем-то ж немецким клинкером «осенняя листва» со вставками из дорогущего карельского гранита дорожки «в деревне» мостили? Мостили. Газон с маргаритками сажали? Сажали. Кувшинки в пруд запускали? А то! Плюс клевер под берёзами и лесная малина, вьющаяся по ёлкам. И воздух свежий, потому что до Москвы ехать и ехать. Очень способствует.

Вопреки стонам о том, что «продали страну и развалили», современная русская деревня средней полосы в радиусе сотни километров от столицы напоминает не убогую советскую предшественницу, сколоченную из чего Б-г послал, а помесь кирпичной бюргерской Европы с Диким Западом в улучшенном брусовом варианте.

Причём живут там, в отличие от Пушкина, которому в его Болдине приходилось обходиться свечами и дровами, не без привычных горожанам удобств. Поскольку в России наконец-то осуществлён памятный со времён изучения трудов классиков марксизма-ленинизма союз труда и капитала. То есть отъём денег у населения в особо крупных размерах отечественными корпорациями-застройщиками производится при полном непротивлении сторон.

В итоге средняя полоса, она же Нечерноземье, чудесным образом преображена и в соответствии с темпами взаимодействия отечественной экономики и мирового кризиса продолжает преображаться. Благо стремление к собственному дому не исключительно американская мечта.

Окультуренные колхозные поля, производившие не столько рожь, пшеницу и свёклу, сколько бурьян всех видов, постепенно покрываются живыми изгородями, цветниками, садами и радующими сердца хозяек огородами. Аборигенные же зайцы и ежи с интересом наблюдают за шарпеями, пекинесами, персидскими котами и прочими новыми соседями, мимоходом отмечая, что этих дрессируй не дрессируй, охотиться не будут. От чего природе сплошное облегченье.

Некоторый диссонанс в описываемое благолепие вносит телевизор, который вещает как проклятый на каждой фазенде, отвлекая население от окружающей пасторали. Ну, старые фильмы и детские передачи — это святое. Особенно мультфильмы, которые смотрят не столько дети, сколько взрослые.

Познавательное всех видов, а также про животных, путешествия и спорт — ладно. Среди сериалов местами встречаются не очень глупые. Не то чтобы очень умные, но терпеть можно. Как и юмор, которого много и кое-что там даже по-настоящему смешно. Как и мультики-ужастики на канале «Дважды два» — для задержавшихся в раннем детстве программистов.

Плюс канал «Культура» для недовымершей интеллигенции. А также «Клуб знатоков» и прочие интеллектуальные шоу. Иногда, хотя и редко, Жванецкий, Познер или Хакамада, что всегда интересно. На всех каналах много кухонного. Готовит кто угодно, в том числе совершенно неожиданные персонажи. Хотя почти все они в процессе приготовления еды ведут себя по-человечески, и некоторые рецепты даже воспроизводимы нормальными людьми. Ну и про садоводство, а также про домоводство. Вполне приличный набор. С некоторым разнообразием вариантов.

Правда, новости, где их ни смотри, скучны и предсказуемы. Не как в советское время, но почти по тому же образцу. Официоз. Чёрт-те что на Ближнем Востоке. Привычная ругань российской Думы с американским Конгрессом. Немного о проблемах ЖКХ, а также здравоохранения.

Много об автокатастрофах и ЧП районных и областных масштабов. Острые вопросы, заведомо остающиеся без ответов. Природные аномалии. Открытия зарубежных учёных. Разоблачение коррупционера. Скандал. Светская жизнь. Теракт на Северном Кавказе. Предотвращённый теракт не на Северном Кавказе. Спорт. Депардье. Обама. Меркель. Ещё спорт. Очень много спорта. Погода.

Что раздражает всерьёз, так это мистика и гламур — во всех разновидностях, включая дворовую. Тяжело воспринимаются имитации судебных процессов, скандалы, светская хроника и коллективные обсуждения высосанных из пальца тем. И квазидокументальные фильмы-разоблачения. «Тайны мира»… уже неважно с кем. Или с чем.

Поскольку суть у всех одна: идиотский сюжет, плохо смонтированный видеоряд и текст, написанный дебилами для дебилов. И комментарии ни о чём придушенно-пугающим или задорно-нахрапистым голосом, совершенно неважно, мужским или женским. Хотя и у этих калек эфира есть своя аудитория: мало ли в стране психических. Чем бы дитя ни тешилось…

Нормальное документальное кино тоже можно найти, но на других каналах. Поскольку Млечин, Сванидзе и Парфёнов работают как волы и на ТВ присутствуют. Не в таком объёме, как заслуживают, но тут уж как есть. Заказные сюжеты снимать тоже кому-то надо — не им же этим заниматься.

Да и бесталанных блатных надо куда-нибудь пристраивать. Не до жиру. Вот их в телеведущие и размещают. Кого «на гламур». Кого в «документалку». Где они стараются как могут. Точнее, как могут, так и стараются. Вследствие чего на молодёжном слэнге телевизор так ласково и называют: «зомбоящик».

Активная и интеллектуально продвинутая часть населения, как ей, по убеждению высокого начальства, полагается, смотрит ещё и политические шоу. А также в них по мере сил участвует. Иногда складывается такое представление, что половина на половину. Из передачи в передачу люди те же, темы те же, ведущие те же.

Меняются каналы, цвет барьеров, форма кресел и уровень шума. Те из ведущих, кто поумнее, стараются не превращать себя в главного оратора своей программы, а программу в неуправляемый балаган. Некоторым это даже удаётся. Но по большей части — глад, хлад и мор на головы им всем.

Ход телевизионных политических толковищ периодически заставляет жалеть о том, что новгородское вече осталось в истории. Поскольку особенно полюбившихся публике ораторов в процессе его метали на дальность в холодную северную реку Волхов. Жаль также, что распространённое в отечественном спецназе «веером от бедра» на телевидении не прижилось.

Не то чтобы от депутатов американского, тайваньского или израильского парламентов, не говоря уже об украинской Раде, ожидалось чего-то большего, чем от родных законодателей. Или на экране прогрессивные либеральные политики смотрелись бы меньшими идиотами, чем патриоты-державники. Но вдали от реальных фигур современности иллюзии испытывать легче. Настроение не так портится.

Хотя, кто сказал, что император Пётр, требуя от «господ сенаторов» речь держать не по написанному, «дабы дурость каждого видна была», не имел в виду те самые времена и тех самых людей, которые нынче вокруг? Как бы ни портил их, людей, внешний вид и всё то, что они ничтоже сумняшеся несут с экрана, настроение собравшемуся отдохнуть от окружающего маразма человеку.

Благо и темы у них — живее не придумаешь. Педофилы, усыновления за рубеж, духовность-соборность-народность, гей-парады и просто геи, мигранты, пересмотр истории и борьба с пересмотром истории, национальная идея. Ну и ещё — кто из них главный коррупционер. А кто неглавный. И ведь не паноптикум.

На самом деле они думают всё, что говорят, или просто придуриваются — неважно. Средний расклад по стандартному телеэфиру: пять нормальных на пятьдесят не очень. Разной степени ушлёпистости. Причём именно от этих пяти, в отличие от тех пятидесяти, ничего, кроме моральной атмосферы общества, не зависит.

Такая рецептура. Пять ложек меда на пятьдесят бочек дёгтя. Отметим: всё более густого и, как бы сказать помягче… духовитого. То есть вонючего-вонючего. «Понюхал старик Ромуальдыч портянку и аж заколдобился» — это про них. Хотя, как сказано в классике, грешно смеяться над больными людьми.

Увы, но автору пару раз приходилось участвовать в описываемом сумасшедшем доме. На большинство передач такого рода его удавалось заманить один раз: первый и последний. Поскольку диалоги с искренними дураками, неискренними дураками, откровенными жуликами, фашистами, исламистами и прочей публикой, развлекающей там зрителей, удовольствия не доставляют и участвовать в телевизионных корридах с ними утомительно. Вне зависимости от того, предлагалась ли автору роль тореадора или быка.

Как следствие, ряд программ и телеканалов был вычеркнут из списка контактов на веки вечные. Аминь. Остались те, руководителей и ведущих которых с автором связывает дружба и прочие варианты человеческих отношений во всём их многообразии. Вроде Владимира Соловьёва. Жизнь сложнее схем. Так что — по Астрид Линдгрен, а точнее, по её Карлсону: «Пустяки, дело житейское».

Лишь в отношении либерального и прогрессивного «Эха Москвы» и умнейшего и симпатичнейшего Алексея Венедиктова один вопрос у автора, по тупости его, автора, всё-таки остался. Хотя «Веник», как его за глаза называют все, кто знаком с ним лично, не раз объяснял свой подход к тому, кто у него там вещает. Но при всём понимании того, что хозяин — барин, и коли он хочет, чтобы у него в эфире были все, то пусть будут все — его радио, и вообще, кому какое дело…

Однако послушаешь «Эхо» подольше, и странный осадок остаётся. Как будто вот только что отгремел Левитан привычное: «От Советского Информбюро…» — а потом: «Говорит Берлин, к вам обращается рейхсминистр пропаганды доктор Йозеф Геббельс». И всё в одном флаконе и на одной радиоволне.

Учитывая свою привычку к неприятным вопросам и в соответствии с нежеланием портить настроение себе и окружающим, автор честно отнекивался от предложения «Эксмо» продолжить серию его, автора, выпускаемых издательством книг именно книгой о национальной идее. Так как полагает эту самую национальную идею чистой воды надувательством.

Поскольку она, как всем, желающим видеть, показывает история, нужна исключительно для того, чтобы бараны шли на шашлык стройными рядами, с приятным чувством правильно исполняемого долга. А также чтобы очередные хозяева жизни могли с максимальным комфортом устроиться на загривках у опекаемых, окормляемых и направляемых в необходимую начальству сторону народных масс. И ни за чем другим.

Так что с точки зрения автора — не пошла бы эта идея куда подальше мелким шагом? По совокупности причин. Вместе с теми, кто её придумывает, проталкивает в печать и эфир и чрезвычайно упорно окружающим навязывает. За исключением, естественно, одного-единственного человека: президента.

Ему эту идею по должности искать не то чтобы не положено, но лучше бы он делом занимался. Однако, очевидно, он полагает, что это и есть его дело. И потому ищет. А также призывает к этому народные массы, придворную челядь, спонсируемых государством интеллектуалов и спонсирующий интеллектуалов аппарат.

Ну хочется мужику, чтобы не просто он был главным и все перед ним делали три раза «ку», как у Данелии в «Кин-дза-дза», когда идут малиновые штаны, а некоторые, особо нервные и чувствительные, делали ещё и под себя, а чтоб была во всём этом ещё какая-нибудь идея. Имеет полное право. Поскольку если есть у общества такая идея, значит, у него есть цель и цветовая дифференциация штанов. Ну и, значит, всё не зря.

Провалилось то и развалилось это. В итоге не получается вообще ничего путного. Но национальная идея у страны есть? Есть! Недостижимая, как горизонт. Неощутимая, как радуга. Не та, которая у секс-меньшинств, а настоящая. Пока её буржуины-олигархи и внедумская оппозиция сгоряча не запретили. И это, трепетное, горячее и высокое, куда круче каких-то там конкретных результатов.

Автор к президенту в его личном качестве относится хорошо. И полагает, что способен он на мудрое, вечное и правильное в много больших размерах, чем это у него получается. И понимает, что вышесказанное с его, автора, стороны невежливо. Неполиткорректно. И в перспективе ничего хорошего не сулит, в том числе издателю.

Как, впрочем, и читателю, который до 21+ эту книгу в руки и брать-то не должен, чтобы не оскоромиться. Но коль скоро издатель захотел именно эту книгу, её он и получит. Вольному воля, спасённому рай. Кто не спрятался, автор не виноват. Издателя, а теперь, кстати, и читателя, предупредили.

Впрочем, времена нынче не те. Спокойные времена. И не в том даже дело, что расцвет свобод неописуемый. Хотя и на самом деле — слушай что хочешь и читай что хочешь. Хоть Сталина, хоть «Майн кампф». На отечественных книжных лотках такой набор печатных кирпичей сеет разумное, доброе, вечное, как будто не Красная Армия в 45-м году взяла Берлин, а вермахт в 41-м Москву.

Причём не потому, что официально это можно, а потому, что никого ничего не волнует. И правильно. Пиши не пиши. Говори не говори. Если без конкретных названий фирм, номеров счетов и фамилий — кому какое дело? Что скорее всего и есть свобода. Полная и окончательная, как крышка гроба. Повапленного.

Длинное предисловие

Национальная идея как Грааль. Кому она нужна? Зачем она нужна? Сколько она стоит? Можно ли жить без национальной идеи?

Национальная идея как Грааль

Национальная идея, судя по тому, сколько о ней говорят пикейные жилеты всех времён и народов, — это Грааль. Чаша ли этот самый Грааль, в которую набирали то ли кровь, то ли слёзы Спасителя, или копьё римского легионера, которым его протыкали, по большому счёту абсолютно неважно. Кто помнит, в раннесредневековой христианской традиции по этому поводу была совершеннейшая путаница. О чём в мировой литературе написано много. Хотя по делу высказался разве что Марк Твен. Был у него такой пассаж в «Янки при дворе короля Артура».

Кому по каким-либо причинам не нравится Грааль как символ, который следует искать, никогда его не достигая, может считать национальную идею трубкой мира великого Маниту. Или Ковчегом Завета. Да хоть и священным белым слоном. Тем более что в ортодоксальном православии такого понятия, как Грааль, не было и нет. Идея церковная, но не наша, а не наши идеи в наше время не приветствуются. Спасибо ещё, что пока зачистка отечественного интеллектуального пространства по ведомству традиций ведется по географической периферии.

К примеру, в Севастополе исключили в году от Р.Х. 2013-м по настоянию кого-то из РПЦ Нептуна, русалок и чертей из Дня военно-морского флота, как неподобающий «православному воинству» (?!) языческий элемент. Хотя до сих пор они триста с лишним лет, из которых две с лишним сотни были самые что ни на есть православные, никому не мешали. Пётр Великий, Беллинсгаузен с Крузенштерном и Нахимов могут хоть в гробу перевернуться. Поскольку им такое в их эпоху даже в страшном сне присниться не могло.

Да и покровителями отечественной семьи умудрились назначить не традиционных для России всех времён Ивана да Марью, а Петра и Февронию. История которых — жуть совершенно готическая. С элементами хоррора в конце, где два покойника самоходом сползаются в одну могилу, как заправские зомби. Не день семьи и счастливого брака, а «рашн Хэллоуин». Прочтёшь на ночь такую притчу и просыпаться будешь во веки вечные в холодном поту или вообще описавшись. Плодись им после такой шоковой терапии и размножайся.

Но для простоты восприятия читающей публики, которая не вся ещё впала в маразм и теократическое восприятие окружающего мира, более соответствующее лесному бирюку-отшельнику или соловецкому монаху-схимнику, остановимся на Граале. То есть, согласно литературной традиции, это что-то очень ценное, невесть где незнамо кем захованное, и главное дело для текущего и будущего процветания себя, окружающих и будущих поколений — его найти. Хорошо? Для детского и юношеского возраста — в самый раз. Ну и для компьютерной игры пойдёт. Не самой сложной, развивающей.

Человечество вообще любит играть в такие игры. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что — это как раз про национальную идею. Аленький цветочек. Клад Аладдина. Или Али-Бабы. Но ведь ищут! В том числе неглупые и сильно занятые люди. А также люди ответственные, государственные. Среди которых тоже встречаются неглупые и сильно занятые. «Ищут пожарные, ищет милиция»…

Никто не задаётся вопросом, что, найди они её на свою и окружающих голову, вдруг окажется, что именно их и их близких для всеобщего счастья в соответствии с этой идеей необходимо будет пустить на мыло. То есть в расход. Срочно и бесповоротно.

Как ту дореволюционную российскую интеллигенцию, которая искренне и с немалыми жертвами молилась на революцию и ждала свержения прогнившего царского режима. Когда же дождалась… Но не надо о грустном. На дворе, как было сказано выше, новые времена. Никого не ставят к стенке. Не косят пулемётами у расстрельного рва. Не пластают шашками наотмашь. По крайней мере, в столицах.

Именно там, в столицах, сильно озабоченное отсутствием национальной идеи высокое начальство поручает озабоченным его, начальства, озабоченностью придворным поумнее разобраться и оную идею найти. Так как то ли ему в ранней молодости кто-то настойчиво внушал, что без объединяющей народ идеи стране непременно настанет кирдык. То ли оно само, по мере взросления организма, к такой мысли пришло. И достигнув момента, когда согласно его служебному положению уже есть кого послать на поиски и послать оно их может куда угодно — не отвертятся, оно их посылает. Не привыкать.

Не обязательно совершенно так, как король Артур своих рыцарей Круглого стола. Те были люди самостоятельные, хорошо вооружённые и в случае чего могли кого надо и не надо далеко послать сами. О чём история сэра Ланселота Озёрного честно и рассказывает. Поэтому ехали за Граалем добровольно. В рамках соревнования и рыцарской забавы. А сколько таких хорошо вооружённых и способных послать в случае чего кого надо куда надо глав субъектов Федерации известно на сегодня?

Один-то точно есть, но он кого нельзя не пошлёт. Нема дурних, как говорят на (а теперь — «в») Украине. Потому он и есть там, где он есть. Сидит на своём месте и сидеть будет. Но ему-то искать национальную идею для всей страны как раз не надо. Да и поручать ему это никто не собирается. Своя идея у него уже есть: в пределах вверенной его попечению территории, для собственной национальности. И охранять её он будет — мало не покажется никому. О ком конкретно речь, пускай читатель сам догадывается.

Так что искать идею отправляются другие. Из тех, которым положено по должности и штатному расписанию. В меру сил и разумения подбирает под эту задачу начальство, кого ему надо из челяди. Поинтеллектуальнее, некоторых даже в очках. Отдельные персонажи в ранге министров. И отправляет их в свободный поиск. Писать книги. Снимать фильмы. Вырабатывать доктрины. Рыться в архивах. Лопатить свою и чужую историю. Бороться с искажением истории.

Поскольку просто воспринимать прошлое как оно там на самом деле было, — это неправильные пчелы. И они делают неправильный мёд. Не по милновскому Винни-Пуху, а по любимцу теоретиков всемирного заговора Фоменко. Всё равно ведь всё исказят и подделают учёные мужи. Так чего ж не свернуть большак, по которому ползёт страна неровными рывками, спотыкаясь на загогулинах начальства и колдобинах экономических кризисов, в ту сторону, где прячется национальная идея?

Делов-то, ё-малина! Найти. Описать в простых, понятных руководству выражениях. Выработать рецепты приведения подведомственного ему населения к соответствующей норме. Промыть населению мозги. Или чего у них там вместо. И пусть реализуют, касатики. Топ-топ, первые шаги…

Тут главное не войти в раж, чрезмерно увлёкшись самому. Поскольку, как показывает исторический опыт, кому поп, кому попадья, кому свиной хрящик. Кесарю — кесарево, а слесарю — слесарево. Не для того эти идеи находят, чтобы в них верило или, не дай Б-г, пыталось соответствовать сим рукотворным идеалам руководство. А также двор, дружина и челядь.

Главное в этом деле — не переборщить. Иначе всё будет как в известной фразе действующего национального лидера про Махатму Ганди, после которого и поговорить-то не с кем. Характерная была фраза. Грустная, но в общем верная. Можно найти ещё с десяток исторических персонажей, о которых она могла быть сказана.

Сократ там. Моисей. Гомер. Иисус. Маркс, Энгельс, Ленин. Мать Тереза. Академик Лихачёв. Академик Сахаров. О ныне живущих умолчим. Хотя как раз всем упомянутым национальная идея была нужна меньше всего. Поскольку они сами по себе могли быть такой идеей. И для взыскательного пользователя, и для широких масс. А некоторые ею и стали.

Кому она нужна?

Грааль, он и есть Грааль. Руководство его велело найти? Велело. Ну ищут. Когда найдут, оно, руководство, решит, что с ним делать. Может, для активного использования поместит в храм. Пусть молятся. Может, для пассивного — в сокровищницу. Раз в год показывать на публике.

Или в палаты — поближе к трону. Инсигнии называется. Скипетр и держава. Меч, веер и зеркало. Шкура собственноручно приконченного льва: у Геракла — Нимейского, в Африке у масаев — какого придётся. Хотя это всё как раз даже не сама национальная идея, а только её символы. Но символы в таких делах — вещь наипервейшая.

К примеру, упомянутый выше белый слон в Сиаме, он же нынешнее королевство Таиланд, — зверь до крайности священный. Как говорится, тотемический. Местный народ, даром что мелкий, за него в случае чего порвёт как Тузик грелку. Поскольку боевит не по росту, а святыня, она и есть святыня. Такая древняя традиция. И искренние чувства народа, религиозные и верноподданнические. У кого какие есть. Их оскорблять — себе дороже. Пример впечатляющий. Вот, соответственно, и с национальной идеей так.

Если это на самом деле идея национального масштаба — она воодушевляет и зовёт. На трудовой подвиг, на смерть, в бой за светлые идеалы и так далее и тому подобное. Руководство туда само не ходит. Ему некогда. Без него страной управлять некому. И челядь не пойдёт, разве что её палкой погонят. Поскольку без окружения ему как? Короля играет свита.

Если свита в поле, то король, считай, голый. Что, по Гансу Христиану Андерсену, может привести к тому, что перестанут его воспринимать как короля. А также президента, премьер-министра или как там в демократических республиках называют исполняющих королевские обязанности? Вот в этом качестве и перестанут.

А ведь идти-то надо. Причём толпой. И на подвиг. И на смерть. И в бой за идеалы. И чтобы по дороге вопросов идиотских эта толпа не задавала. Почему и то плохо, и это, а светлое будущее, за которое несколько поколений положили, так и не наступило? И, похоже, не наступит никогда.

Почему город-сад — теория, а бараки без канализации и нищенские пенсии — практика? Почему воры сидят отнюдь не в тюрьме, а в дорогущих иномарках? И деградация страны развивается прямо пропорционально росту экспорта сырья бывшим идеологическим противникам?

Вопросов много. Задавать их некому. Да и бесполезно. Ответы давать не очень хочется — может плохо кончиться. И вспоминается даже не про то, как царь-батюшка в одночасье стал Николаем Кровавым, а потом и просто Николашкой. Но есть ещё и совсем недавний опыт гласности, плавно перетёкшей в перестройку с очень печальными результатами для страны и её жителей. Национальная же идея ликвидирует даже не вопросы, но саму необходимость ответов. На то она и идея.

Так что, кому она нужна? Начальству — для мобилизации народных масс. Это раз. Его, начальства, ближнему кругу. Каковой есть придворные, а говоря по-новому — аппарат. Для реализации поставленных начальством задач, требующих мобилизации масс. Это два. Чиновникам на местах — новому дворянству. Для посильного выполнения поручений аппарата, призванных реализовать поставленные начальством задачи, которые требуют мобилизации масс. Это три.

Ну и народу. Чтоб жилось легче, голова не болела от разных вредоносных мыслей и вера в светлое будущее была. Вне всякой связи с наличием самого светлого будущего. И можно было исполнять по мере сил и способностей всё, что придумают чиновники для выполнения поручений аппарата, реализующих поставленные начальством задачи. Это четыре — и на этом можно закончить. Как пел Цой, спокойного сна.

Ничего не напоминает? Правильно. В чистом виде английская считалка «Дом, который построил Джек» в переводе Самуила Яковлевича Маршака. «А это пшеница, которая в тёмном чулане хранится…» Вот и с нацидеей так. Одним она нужна за одним. Другим за другим. Третьим за третьим. А последним в очереди — чтобы жилось легче. Потому что с этой самой идеей на самом деле легче живётся. Проверено. И нами. И немцами. И много кем ещё. А так — мучайся, шевели извилинами. И неизвестно ещё, до чего дошевелишься.

Зачем она нужна?

Как писал в известном антифашистском зонге прогрессивный, хотя и вольнодумный немецкий писатель Бертольд Брехт: «Шагают бараны в ряд. Бьют в барабаны. Кожу для них дают сами бараны»… Андрей Вадимович Макаревич на эту тему в одной из своих песен тоже отметился. Про живучих до изумления баранов, на которых дивятся с кручи.

Что обидно. Но исчерпывающе точно рисует ситуацию с вопросом «зачем». Вот за этим. Расстраиваться бессмысленно. Подозревать в бескорыстии тех, кто пропиливает национальной идеей мозг окружающим, вне зависимости от того, левые они, правые, националисты, имперцы или какая другая сволочь, не приходится. Увы.

Причём не обязательно вся эта идеологически ангажированная шумная и назойливая до мордобоя толпа на низовом или среднем уровне алчет чего-то материального для себя лично. Отнюдь — как говаривал Егор Гайдар! Многим достаточно того, что они сами по себе никто и звать их никак, а прибились к стае — и они теперь жрецы идеи.

Шариковы совершенно точно знают, чего они хотят от жизни. Швондеры бескорыстны и получают одно лишь моральное удовольствие, притаптывая соседей по стране. Им этого достаточно. Отчего булгаковский профессор Преображенский и не любил пролетариат. И правильно делал.

Поскольку, какое бы отвлечённое теоретическое явление ни предлагалось нормальному человеку полюбить как таковое, просто потому, что оно есть на свете, называется именно так, как называется, и прогрессивно, за этим стоит какое-нибудь жульничество. Или, на худой конец, неутолённые амбиции всё это предлагающих — как правило, людей пустых и никчёмных. Есть ли в этом правиле исключения? Да, есть. Но и они, в конце концов, подтверждают общее правило.

Нет такой светлой, справедливой, замечательной идеи, которая в конце связанного с её реализацией исторического процесса не пришла бы к своей противоположности. Самым умным, честным и человечным людям, отдавшим за эту идею жизнь — хорошо если только свою, а не всех окружающих, — наследует чёрт-те кто. Всегда. Везде. Во все эпохи. Во всех странах и у всех народов.

Христианство с его любовью к ближним ведёт к инквизиции, погромам и религиозным войнам. Социализм — к концлагерям и гетто. Борьба с апартеидом — к оголтелому племенному расизму: чернокожие друг против друга и всех остальных. Политический ислам — к мировому терроризму. Об империях и не говорим. Величие, которым так восхищаются потомки, стоит на костях. Исключений нет.

Повторим для ясности. Ответ на вопрос «зачем нужна национальная идея» прост, как пресловутые «два пальца обосс-ть». Вне зависимости от того, чья именно эта идея, она помогает своим против чужих. Не более того. Задача может быть усложнена. Например, наши воюют против ваших — не так важно, за что именно. Завоевать хотят. Или, напротив, получить свободу, скинув иностранное ярмо. Оно же иго.

Или не дать себя завоевать — пусть лучше свои, родные кровь пьют. Вне зависимости от объёмов. Или просто — настохорошели они все там, которые наверху. Или «в столицах». Да, в общем, совершенно неважно, кто и где. До такого состояния, что «але гирше, абы инше».

То есть «пусть мне будет хуже»… Аналог: «Назло бабушке уши отморожу». Как часто и бывает. Причём не просто часто, а почти всегда. За редкими исключениями, которые, как правило, зависят больше не от ситуации, а от точки зрения на то, исключения это или нет.

Имеется в виду, что всем плохо, но кому-то хорошо. А кому-то даже очень хорошо. И, как правило, именно этот, которому очень хорошо, свою версию событий хронистам излагает. Более чем убедительно, с хорошим столом, неплохими условиями проживания и авансом. После чего его версия становится канонической, а все прочие переходят в апокрифы. Будущие поколения могут с ними разбираться до морковкина заговения, пытаясь понять, что там на самом деле было.

«Пипл хавает», с упором на электронные СМИ, — это лишь самая современная форма циничного базового явления человеческой цивилизации. Каковое называется «агитация и пропаганда». Не более чем. В переводе на русский устный, рассказываем людям, что они счастливы, и они на самом деле счастливы.

Кто на нормальном автомобиле не ездил, тому и «Запорожец» сойдёт за «Мерседес». Четыре колеса, мотор, можно приделать багажник на крышу. Вот не было вчера машин у населения. Совсем. Никаких. Так появились же! И действительно, появились. Отрицать бессмысленно. А что малолитражка тупорылая, так даже хорошо. Экономит топливо на единицу пробега.

Если никто не может ездить за границу, есть возможность радоваться, что страна по площади самая большая в мире. Одна шестая, помнится, была. И, помимо закрытых из соображений секретности районов, по ней можно было путешествовать. От мест, где ты почти в Японии, до мест, где ты почти в Европе. От почти Персии и Турции до почти Аляски и Канады. Не страна, а клуб кинопутешественников. Поскольку с дорогами была большая напряжёнка, и страну больше видели по телевизору. Не Америка. Но при таких машинах кому были нужны эти дороги?!

Что там ещё? Половина страны сидит, половина готовится? Но Конституция самая демократическая в мире. И иностранные писатели, не говоря уже об отечественных, причём действительно хорошие и те и другие, ездят по стройкам народного хозяйства. Где собственными глазами видят торжество прогресса и могут описать преимущества общественного строя, в рамках которого в отдельно взятой стране создаётся будущее всего человечества. Чтоб их всех, этих писателей. Осиновым колом. Вместе с конституцией и талантливыми панегириками вождю.

Опять-таки, «когда страна прикажет быть героем, у нас героем становится любой». А также «если завтра война, если завтра в поход». И вера в то, что «первый маршал в бой нас поведёт». И какие песни! Какая музыка! Какие фильмы! Смотришь — до сих пор теплеет на душе.

Несмотря на «Мемориал» и правду о войне, и вообще всё то, что с тех пор про эту светлую эпоху стало известно. Потому что оптимизм такого рода и такого накала рождается, только если есть идея и вера. В Б-га, в светлое будущее, лидера нации или общественный строй, неважно.

Выжигает он дотла. Как и положено наркотику. В том числе тех, кто искренне верит. И это ещё один ответ «зачем». Национальная идея — это допинг. Как табак для курильщика. Как водка для алкоголика. Как опиум для наркомана. В умеренно тяжёлых случаях. В тяжёлых — как героин. Смерть гарантированная, быстрая и мучительная. Но к ней тянет. И никаких сил нет от неё отказаться.

Не потому, что с ней хорошо — без неё плохо. Отчего старики и голосуют за компартию. Не за партию и тем более её лидера — за символ. А китайские коммунисты старой закалки плакали, когда СССР перестал существовать. Называли ревизионистским государством. Боролись. Критиковали как могли. Но после решений, принятых в Беловежской Пуще, рыдали взахлёб.

Это не страна-соперник самораспустилась — скончалась большая общая мечта. Мечта их молодости. Их мечта. Их вера. Осталась у китайцев вроде тоже ничего — о новой китайской империи. Но не такая. Не мирового класса. Ни в смертный бой за неё. Ни на плаху. Подумаешь, империя. Кто-кто, но китайцы-то за несколько последних тысяч лет столько империй понастроили…

Сколько она стоит?

Не бывает бесплатных завтраков, говорят американцы, и правы они, правы. С большой буквы «Пы». Платить приходится за всё. За амбиции руководства страны и его нежелание прислушиваться к профессионалам. За веру в себя, любимого, не имеющую оснований, и неверие населения во власть. А какой народ в здравом уме и трезвой памяти верит своей власти?

Приходится платить за упоённое созерцание вождём собственного пупка и восхищение придворных лизоблюдов тем, какой лидер нации гений, и какой он молодец, и как ему всё удаётся. Ну и приходится платить за национальную идею. Иногда собственной головой того, кто её придумал. Всегда — многими жизнями. Когда и если произойдёт перенапряг страны и несочетание того, что есть в реальности, с тем, что на бумаге и в эфире.

История полна примерами того, что хотели как лучше, а получилось как всегда. Виктор Черномырдин, вечная ему память, своей бессмертной фразой только зафиксировал состояние, когда «хотелки» не соответствуют «могулкам».

То есть хотеть не вредно. Если можешь. А если нет? Как оно в основном и бывает. Съисть-то он съисть, да хто ж ему даст (вариант украинского суржика)… А также по вьетнамской поговорке, введённой в русскоязычный оборот братьями Стругацкими: когда носорог глядит на луну, он напрасно тратит цветы своей селезёнки.

Пустыни и джунгли не случайно нафаршированы древними столицами. И какими! Не нынешним чета. Храмы и крепости, дворцы и гробницы правителей — какой мартиролог цивилизаций, каждая из которых была великой. А некоторые полагали себя величайшими. Или на самом деле были ими. И где та слава, кому она хоть раз да помогла? Кого спасла?

Варвары пришли, земля истощилась, война проиграна соседям, династия свергнута, народ сбежал от правителей-благодетелей или природная катастрофа снесла хрупкую экономику — и всё. Руины. Радость туристов, хлеб археологов и дом родной для поколений местных мартышек. Ну или в кои-то веки Спилберг с кинокамерой заглянет.

Причём сплошь и рядом именно национальная идея — или что там в эпоху, когда та или иная страна существовала, процветая, эту идею заменяло, — требует для своего воплощения не просто многого — всего. Кто не любит читать книги, может посмотреть «Апокалипсис» Мела Гибсона. В деталях там кое-что переврано, но суть дела передана верно.

Новый Свет ещё не знает, что он Новый, — живёт сам по себе. Бесхитростно, жестоко, но пока без Колумба. То ли Юкатан, то ли какой-то другой уголок Месоамерики. Жрецы-правители приносят жертвы богам, пока государство в состоянии обеспечить приток жертв на алтари. Видят в этом свою миссию. И государство для поставок военнопленных используют в возрастающих размерах. Чем подрывают саму возможность существования страны, как только ненавидящие их соседи могут обратиться к внешней силе.

Не было бы конкистадоров — нашёлся бы другой повод. Ну а с Кортесом и его испанцами всё и вовсе оказалось просто. Был Астлан — не стало Астлана. И на его месте теперь Мексика и мелкие центральноамериканские страны — без ацтеков. Соломинка сломала спину верблюда. И не раз.

Та же Америка, только Южная. Инки. Человеческих жертв нет, но есть империя, и рука у неё, как положено, тяжёлая. Соответственно, заменяем Кортеса на Писарро — результат тот же. И ведь какие были страны! Не перенапрягли бы ситуацию, беспощадно давя соседей и собственных подданных, — кто б их тогда завоевал?

Те же тестикулы, вид сбоку: первая известная нам экологическая катастрофа в истории — падение государства Мероэ. Интенсивные завоевательные войны — выплавка железа для производства оружия — вырубка лесов — наступление Сахары — капут стране. И от региональной сверхдержавы остались в итоге только пирамиды на территории нынешнего Судана.

Притом что по её территории текли целых два Нила: Голубой и Белый, междуречье которых тогда так и называлось — остров Мероэ. Пирамиды, правда, пониже египетских и без Сфинкса. Но почти не раскопанные. А затопит их водохранилище после строительства очередной плотины — и вовсе ничего не останется.

Опять-таки, Китай. Великая Китайская стена — это хорошо. От варваров Поднебесную с севера прикрывает и с Луны её видно. О чём строители этого сооружения вряд ли подозревали. Не летали тогда китайцы на Луну. И никто туда не летал: не только СССР ещё не было, но и Америку ещё не открыли.

Построили стену такой ценой, что Китай обезлюдел и обнищал — согласно китайским же хроникам. Никакие варвары не нанесли бы этой несчастной стране такого урона, как её собственные правители с их глобальными строительными проектами. И повторялось это не раз и не два. Но судя по эксперименту Мао с Культурной революцией, никакого урока из прошлых катастроф там и в ХХ-м веке никто не извлёк. Да и извлекать не собирался.

Ну и поближе к нам. Наполеон. Император — империя — завоевание континентальной Европы — блокада Англии — война с Россией — «сто дней» — остров Святой Елены. В итоге половина туристов, приезжая во Францию, посещают места, связанные с его, Наполеона, бурной деятельностью, потомки маршала Бернадотта до сих пор правят Швецией, а Бородино и Ватерлоо — едва ли не самые известные поля сражений в Европе.

Про Кодекс Наполеона и его отношения с Жозефиной не стоит даже говорить. Но корсиканский артиллерист, проутюжив своими войсками половину цивилизованного мира и войдя в историю, повыбивал французов до состояния не то чтобы полного измельчания, но близкого к тому. Превратив нацию Дюгескленов в нацию де Фюнесов. От коннетабля до комика…

То же самое — все прочие империи Нового времени. Без исключения. Испанская. Португальская. Австро-Венгерская. Британская. Нидерландская. Бельгийская. Турецкая. Наконец, Российская. Ее, как говорил любимец японского народа Чебурашка, «строили-строили и наконец построили». Сначала Рюриковичи сколачивали. Потом триста лет Романовы из всех окрестных земель собирали.

Отгрызали что могли и у кого могли. У Польши, Швеции, Турции, Персии, Китая. И вообще у всех, кто попадался по дороге. Добровольно-принудительно подгребали мелких соседей под руку «белого царя». А потом пришёл Николай Второй, и за четверть века не стало империи.

Две никому не нужные войны. Две революции. Фаворитизм, коррупция — и всё. Классическая революционная ситуация. Верхи управлять не могут, низы всё это безобразие терпеть не хотят. Распад, Гражданская война и, по прошествии некоторого времени, новая империя, сталинская — СССР.

Последний распался уже на наших глазах. Хотя и пережил почти на полвека своих соперников: «тысячелетний» Третий рейх и, как её называли в годы юности автора, милитаристскую Японию. История разгрома и оккупации «стран оси» — ещё один пример того, как национальная идея хоронит всё, что призвана увековечить.

Муссолини пытался выйти из войны — не дали. И в конце концов его повесили. Гитлер пытался уничтожить Германию вместе с собой — не получилось. Его конец известен. Ну а про Японию, на которую Соединённые Штаты в порядке эксперимента сбросили две атомные бомбы, нечего и вспоминать. Хотя, если бы Квантунскую армию советские войска, потренировавшись на взятии Берлина, в Маньчжурии с ходу не разгромили, не исключено, что Америка до сих пор штурмовала бы Окинаву.

Что до Советского Союза, не выдержал он взятой на себя миссии сверхдержавы по объективным причинам или потому, что партийным чиновникам и госаппарату миссия эта до крайности осточертела, — вопрос особый. Автор склоняется к тому, что ни к чему другому отсутствие у аппарата гарантированной безнаказанности при наличии в стране большого ресурса для «распила» привести не могло.

Не говоря о раздражавшей верхи необходимости соблюдения ими правил приличия в отношении теоретического равенства прав и обязанностей советских граждан. А также об исчезновении репрессий, которые при Сталине аппетиты высшего звена безжалостно пресекали, а низшего и среднего хоть как-то ограничивали. И ведь как красиво в своё время пели «Песняры»: «Беловежская Пуща, Беловежская Пуща…» Как знали.

Сегодня европейская политкорректность и американское продвижение демократии во всем мире любой ценой ведут к печальному финалу страны евроатлантической цивилизации. А на повестке дня завтрашнего не только возвышение, но и неизбежное падение политического ислама.

Поскольку природа власти и ошибки правителей по большому счету повторяются. Во все времена и у всех народов. И не один только белый человек может два раза наступить на одни и те же грабли. Что доказали на своём примере как минимум Кондолиза Райс и Барак Обама. Не говоря о прочих политических персонажах современности.

Можно ли жить без национальной идеи?

Ну, вообще-то, запросто. Причём не только простым людям — многие из них её в гробу видали изначально. Вместе с теми, кто им пытается всучить за их собственный счёт очередной мираж на очередном историческом повороте. Но и отдельно взятым странам. Которые поумнее. Точнее, тем, где начальство поскромней и потолковей. Сингапур там. Австралия. Канада. Новая Зеландия. Уругвай.

У них какая национальная идея, кто бы подсказал? Хорошие дороги, пенсии, зарплаты, медицина и образование? Правительство дешёвое и честное? Полиция, которая занимается своим делом, пользуясь уважением и доверием? Армия, которой гордятся? Незагаженная природа? Отсутствие узаконенного зверства, криминального беспредела, ощущения беззащитности и безысходности? Кто бы от такой идеи отказался!

На самом деле национальная идея соответствует определённому состоянию общества и сидит на нём, буде общество в этом состоянии находится, как перчатка. Общество при этом, как правило, проникнуто духом бурной экспансии либо острой национальной недостаточностью. Которая зачастую приводит к экспансии не менее эффективной, чем любые великодержавные настроения.

Персидскую империю создал боровшийся за свою жизнь Кир — только потом он стал Великим. Если бы не экспансия персов, Македония так и осталась бы заштатной дырой, а Александр — мелким балканским царьком. Рим выстоял против галлов, рабов Спартака и армий Ганнибала — на чём и разогнался всерьёз.

История завоевавшего к началу ХХ-го столетия весь мир христианства началась с распятия Христа и жесточайших гонений на его последователей. Ислам, возможно, так и не стал бы мировой религией, если бы Мухаммеда не преследовали его враги и ему не пришлось бежать из Мекки в Медину — итогом чего стало возникновение Халифата.

Чингисхана, помнится, тоже всё преследовали, преследовали… И монголы-соперники, и тангуты, и много кто ещё. Потом скорее всего они об этом горько пожалели, но было уже поздно: процесс пошёл. Точнее, пошла монгольская конница. Там, где она проходила, законом становилась Яса. Которая в полной мере соответствовала понятию национальной идеи в созданном Чингисом и его преемниками государстве.

Да и с Тимуром было примерно так же. И руку ему попортили на всю жизнь. И хромым он остался. Но, победив, оставил такой след в истории, что его мавзолей боялись трогать и правители, и завоеватели, и простые грабители. До самого товарища Сталина, который мало кого боялся из живых. И тем более не собирался обращать внимание на какие-то средневековые проклятия.

Так что Хозяин без малейшего колебания приказал могилу Железного Хромца вскрыть. Что советские археологи, которым жить хотелось, и исполнили в самый канун Великой Отечественной войны. Вряд ли именно они её спровоцировали, но древняя легенда срезонировала на все сто. По крайней мере, в Средней Азии.

Позднее мало что менялось. К примеру, Турция Кемаля Ататюрка была последним рубежом Оттоманской Порты. Дальше отступать было просто некуда — по Севрскому договору от страны оставалась полоска между Чёрным и Средиземным морем, лишённая даже признаков самостоятельности.

При этом Севр только подвёл черту под длившимся два с лишним века пластанием Турции на части. Что, помимо прочего, привело к чудовищным эксцессам турецких властей в отношении того мирного населения, которое воспринималось ими в качестве «пятой колонны».

Внимание современников из всех этих инцидентов привлекли только геноцид армян и изгнание греков. Правда, надо сказать, что параллельно шли репрессии против этнических турок во всех странах, бывших когда-то турецкими провинциями. Что только укрепило кемализм.

Национал-социалистической Германия стала не от большого счастья и грандиозных успехов в экономике, а вследствие разгрома в Первой мировой войне и кризиса Великой депрессии. Ничего странного. Идеи были у фюрера немецкой нации ещё те. Зверские были идеи. Но Европа тогда вообще сильно оскотинилась. И после окончания Второй мировой войны очень долго оставалась именно в таком состоянии.

Чему свидетельством служит, помимо прочего, послевоенная судьба немцев, поголовно и с большими человеческими жертвами изгнанных из стран Восточной Европы. Отметим, что нацистская идея восторжествовала удивительно ненадолго: от прихода Гитлера к власти до взятия Берлина советскими войсками прошло только двенадцать лет.

Китайский маоизм — следствие распада государственности и оккупации иностранцами большей части территории Срединной империи в конце XIX-го — начале XX-го веков. Миллионы жертв, голод, эпидемии, междоусобицы генералов, резня в Нанкине и другие трагические события того периода окончились Великим походом Мао.

Да и советский сталинизм — лишь высшее воплощение насильственного возрождения Российской империи в новом обличье. То есть неизбежное следствие Гражданской войны, Октябрьской революции и послереволюционной борьбы победителей за власть. Откуда все перипетии эволюции русской национальной идеи до сего дня и происходят.

Впрочем, и с евреями так было. Вопреки плану тотального геноцида, воплощавшемуся соответствующими службами Рейха при посильной поддержке населения оккупированной Европы и философском спокойствии стран антигитлеровской коалиции, это привело не к окончательному решению еврейского вопроса, а к возникновению Государства Израиль.

Уничтожить или серьёзно ослабить эту страну её противникам до настоящего времени не удалось. Смогла бы быть реализована сионистская идея, если бы не Холокост? Большой вопрос. Стал бы Израиль тем, чем стал, если бы не непрерывные атаки врагов? Ни малейших сомнений — нет. Как в анекдоте про воробья, лисицу и коровью лепешку. Не всякий в конечном счёте враг, кто тебя в г-но с головой окунает…

Отсюда вывод: национальная идея формулируется, реализуется и побеждает там, где по-настоящему плохо. Кризис, распад государства, геноцид, гражданская война — её зона. Там она уместна. Помогает выгрести. Спасает. Даёт ориентиры. Становится путеводной вехой.

Но отметим неожиданное: если находящееся на вершине могущества государство — любое, вне зависимости от континента и эпохи, всерьёз озаботилось национальной идеей, значит, скоро ему будет не до неё. Поскольку кризисы часто поражают империи в момент их высшего могущества.

Вдруг оказывается, что колосс стоит на глиняных ногах и воевать за него некому и нечем. Или незачем. А варвары стоят на пороге. Или, надорвавшись, государство рушится под тяжестью собственных проектов, для реализации которых нет ни ресурсов, ни технологий. А вертикаль власти, как бы она собой ни была упоена, и обслуживающая её бюрократия, сколько верховного ни хвали, способны только отнимать и делить. Но не складывать и умножать. Старая это хохма — но никого ничему она так и не научила.

Как следствие, преуспевающие, вне зависимости от территориального размера, часто живут безо всякой национальной идеи. Точнее, их преуспевание и обеспечивающая его безопасность и есть эта самая идея. Скучная, неамбициозная, без драйва.

Кто знает — мечта ветеранов, прошедших не то, что называется войной в современном западном мире, а настоящие сражения, как раз и есть скучный, размеренный, обеспеченный материально семейный быт. С постоянным спутником жизни и сытыми детьми. И без приключений, которых у них и без того было предостаточно. И на ж-пы, и на все прочие части их случайно уцелевших организмов.

Что интересно, живут в итоге без напряга люди. Много людей. Хорошо живут. И в ус не дуют. В здоровенной по площади Канаде и большой Австралии. Умеренно крупных Новой Зеландии и Уругвае. Крошечном Сингапуре. Даже, можно сказать, здорово живут.

Со своими проблемами разного размера, но принципиально — без потрясений основ. Без имперского величия, но и без катастроф имперских масштабов. Даже как-то за них неудобно. Но очень уж им комфортно. До белой зависти тех, кто не сподобился. Ну хоть кому-то счастье…

Глава 1

Русская национальная идея

Православие, самодержавие, народность. О вредоносности излишнего правдолюбия перед лицом народных масс. Россия идеальная, обыкновенная. От коммунизма до капитализма. Об оппозиции и векторах движения страны. О святых, фанатиках, циниках и аферистах. О методах и результатах нацстроительства. Империя или страна?

Православие, самодержавие, народность

Какая была идея! Вера — власть — народ. Трёхжильный кабель — не перепилишь, не порвёшь и зубами не перегрызёшь. Или, если ближе к корням, трёхглавый Змей Горыныч — как единство противоположностей. Правда, придуманная исключительно в XIX-м веке, когда просто иметь империю начальству стало мало и понадобилось непременно обосновать. Отчего она в конце процесса обоснования и накрылась медным тазом. Слишком в ней много стало гитик, согласно «Кондуиту и Швамбрании». Была такая книга замечательного писателя Льва Кассиля.

Вообще, когда властям становится мало того, что и в самой стране у них всё работает, и к границам мало кто рискует подступиться с серьёзными намерениями, они начинают от скуки мудрствовать. И многие мудрости дают им многие печали. Так как занимаются они не выполнением прямых обязанностей, о которых в свободное от дележа и употребления подмятого под себя рассказывают народу, и даже не самим дележом и употреблением, а словоблудием.

Не путать с рукоблудием. Которым тоже много кто наверху занимается. Как минимум в виде простого процесса, который в наше время изящно и по-иностранному именуют коррупцией. Хотя малообразованные предки именовали просто воровством. И вот именно эта традиция в стране сохранилась на удивление.

Отчего современная отечественная власть имеет имидж чистейшей клептократии. В переводе с греческого означает «власть воров». Что справедливо обижает её носителей. Но не до такой степени, чтобы прервать этот увлекательный процесс в масштабах страны. Или в каких-нибудь других более или менее значимых размерах.

Поместит, стало быть, сытая и ухоженная власть своё тело белое на завалинку, цыкнет зубом и гусляров позовёт. Или зайдёт энергичным шагом в залу, держа на полусогнутой руке треуголку, позвякивая шпорами, и духовые грянут, перекрывая струнные. Или как-то ещё проявит величие, в соответствии с текущей модой.

И ведь раньше-то ей этого хватало. До поры. Пока не озаботилась духовностью страны. Кой чёрт ей эта духовность, неясно. Для полного комплекта, что ли? Но вынь да положь. В результате чего на первых порах масса народу получает по мере роста озабоченности изобретением духовности госзаказ и гонорары. И даже не так плохо у некоторых получается.

Хотя почему авианосец или ракету стратегического назначения нельзя сконструировать и построить, не окрестив, для автора большая загадка. Не потому ли стали падать у Роскосмоса ракеты как подорванные? Но, в конце концов, зачем-то начальству вся эта клоунада с совмещением высоких оборонных технологий и церковной обрядности старого византийского образца необходима? Необходима. Может, это оно так в Б-га верит.

А может, полагается только на него в том, что чего надо от берега отвалит, а чего надо в космос улетит. Или просто слегка состарилось. С возрастом человеку свойственно впадать во всякие завихрения. Кто чудит не по-детски. У кого-то вообще седина в бороду — бес в ребро. Если тестостерона в организме достаточно.

Ну а некоторых тянет на божественное, как беременных на солёное. Вопреки здравому смыслу, сути дела и самим традициям. Не думая. Превращая обряды, место которым в определённой исторической эпохе точно соответствовало духу времени, в посмешище и анахронизм. И ведь на самом деле хотят как лучше. И искренне не понимают, почему в ответ остаётся только повертеть пальцем у виска. В лучшем случае.

Правду сказать, если судить по результатам, Г-дь этими усилиями недоволен. Так как несмотря на кадила, и паникадила, и рясы с ризами, и чудотворные иконы, всё, что не тонет, то падает. Или взрывается прямо на складах. И если это не глас Б-жий, то что?

Ну, может, ещё отсутствие госприёмки. Контрафактные микросхемы. Кабель, который вместо того, чтобы поставить на нужное место, сволокли в приём цветного металлолома. Пущенное налево топливо. Или просто расшибание собственного лба методом научения дурака Б-гу молиться.

И ведь всегда так было. Про судьбоносную для мировой цивилизации Русь-матушку и богоносный русский народ писали-писали. Говорили-говорили. И про царя-батюшку. И врагов разоблачали. Путём погромов и наглядной агитации. Всё равно ни черта путного. Царя свергли и расстреляли с семьёй — хоть бы одна верноподданная скотина нашлась и вступилась, пусть ценой собственной жизни. Ведь все присягали! Все. И все попрятались.

Чего все эти патриотические и монархические объединения, профинансированные и обласканные, для укрепления основ только ни делали. «Пятую колонну» из числа национальных меньшинств из страны выбивали. И ведь выбили!

Немцев начали ещё в патриотическом угаре Первой мировой. И окончательно добили в ходе Второй, повыслав оставшихся в гиблые места. В результате чего они, как из страны в конце 80-х стали выпускать, почти все в свою Германию и уехали. За исключением отдельно взятых глав госкорпораций. Спасибо, хоть им места нашлись.

Евреев громили ещё более прицельно, с размахом. Со времён ликвидации благодарным народом-богоносцем царя-освободителя Александра Второго и до конца Гражданской войны. Ну а дальше как всех. Плюс государственный антисемитизм.

Чем чрезвычайно укрепили США, Израиль и Германию — по преимуществу. Так как в Канаду, Австралию и Новую Зеландию уезжали не в таком количестве. Хотя некоторое их число в стране осталось. Из самых отмороженных — на всю голову. Вроде автора и некоторых его друзей. Видимо, на развод.

Интеллигенция тоже получила своё, хотя в свой черёд и до сих пор далеко ещё не вся. Гнобили её, гнобили — но пока в стране действуют остатки системы образования и всё ещё читают книги, она самовосстанавливается. Как опята на пне.

Разночинцев царских времён сменили рабфаковцы — опора новой власти. Потом пришли сталинские технари: буржуазных спецов повышибали, а танки кто будет делать? В оттепель — физики и лирики. Причем сколько им ни компостируй мозг официозом, всё равно их тянет чёрт знает на что.

Дунаевский там ещё прокатывает. Но дальше… Булгаков. Ильф и Петров. Высоцкий. Бродский. Стругацкие. Весь набор КСП — от Окуджавы, Городницкого и Визбора до Митяева и Шаова. «Машина» с Макаревичем. «ДДТ» с Шевчуком. Цой. Галич.

То есть, сколько ни старайся, Достоевского, Пушкина, Чехова и Льва Толстого читать будут, но Добролюбов, Чернышевский и Герцен вызывают нездорово весёлую реакцию. А Маркс, Энгельс и Ленин при внимательном прочтении — просто антисоветская литература. Как и Островский с Салтыковым-Щедриным.

Возможно, потому, что идеологическое ханжество, как и ханжество церковное, плохо сочетается с наличием в голове мозгов. Без которых ракеты не взлетают, подлодки и авианосцы по морю не ходят и атомные бомбы представляют опасность исключительного для собственного населения. И без интеллигенции, хотя бы и технической, всю эту хрень не запустить.

А она скептически настроена и кочевряжится. Хорошо представляет себе собственную ценность. В том числе в вопросах оплаты труда. Поскольку ориентируется в окружающем мире. Скептически воспринимает начальство. Принимает изыски агитпропа современного типа в ретростиле, вроде кафедры богословия в физматвузе, как они выглядят с точки зрения нормального, не впавшего в излишнее чинопочитание человека: как идиотизм, подхалимаж и варварство самого примитивного свойства.

И ведь что характерно: пока империя строилась и развивалась, ею правили спокойно и в ус не дули без всякой оглядки на вопросы легитимации себя и своей власти. Захватил трон — вот и Государь. Или Государыня. Которые весь XVIII-й век сменяли одна другую, и ничего. Безо всякого феминизма и даже вопреки ему. Демонстрируя женскую природу во всех возможных её видах. То Елизавета, дщерь Петрова. То Екатерина Великая. Даже Анне Иоанновне, хотя она совсем уже была сбоку припёка, только Бироном и пеняли.

Как они все обходились без соответствующих теоретических формулировок — Б-г весть. Как-то не заморачивались, что ли? И церковь у них была со времён Петра такой, как ей было велено стать. Департаментом по делам духовным, а не духоподъёмной силой. Что не мешало никому и ничему, вопреки обильному наличию в стране языческих атрибутов.

Попробовал бы кто-нибудь «мин херцу» отменить на его флоте Нептуна, исходя хоть из православной традиции, хоть из чего угодно другого! Плаха не плаха, дыба не дыба, но плетьми и в ссылку — это как минимум. Или шпицрутенами. Чтобы место знал и чего не надо из себя не строил.

Пока занимались, не мудрствуя лукаво, расширением границ, завоёвывая одну страну за другой, дело шло. Ну ещё усмирение внутренних волнений — не без этого. Разин там, Пугачёв. Но исходя из простых понятий бесхитростной эпохи. Когда или ты их, или они тебя. Представить себе, что Пётр поставил бы во главу угла отношений с гетманом Мазепой славянское братство, можно только в горячечном бреду. А ведь это тоже элемент русской национальной идеи.

Хотя нет его и не было никогда. Как нет семитского братства — если не считать арабо-израильские войны прообразом братских отношений. Ну Каин там, Авель — это да. Тогда, конечно, братство. Болгария, которая возникла ценой чудовищных потерь русской армии и которая обе мировые войны воевала против России — это братство? Да что Болгария…

А Сербия, которая подставила Россию в начале ХХ-го века, втравив её в Первую мировую, и в конце того же столетия чуть не рассорила Москву с Западом насмерть безо всякого для России толка, — братство? И сильно ей Милошевич помог…

Про Украину с вечными проблемами по газу, кто бы там ни был президентом, умолчим. Как и про Белоруссию с её неизменным Батькой, который, спекулируя на фантоме союзного государства, восточного соседа доил, доит и доить будет. С такими братьями врагов уже не нужно.

Скажем в заключение: сколько населению через силу и через «не могу» ни пытайся учинить добро — не всучишь. Нельзя впихнуть невпихуемое, говорит народ. И прав он. Ибо сер, но мудр. Насильственно всучённое хуже касторки. Что там в начале ХХ-го века было? Не вера — обрядность. Не народные традиции — дурно сколоченная имитация.

Опять-таки, не легитимная и уважаемая власть — случайные люди. Неспособность которых править обрушила и династию, и страну. Поскольку слабые и глупые. Вот и всё, к чему в течение всего лишь полувека привела формула графа Уварова. И на кой бес её сегодня повторять? Чудны попытки сколачивать старинную телегу, приставляя к ней мотор от «мерседеса». Сей монстр не поедет.

О вредоносности излишнего правдолюбия перед лицом народных масс

Судя по всему, происходящему в стране, старые дореволюционные идеи охранителей и ревнителей Российской империи, выработанные на закате её существования, в период перехода от СССР к чему-то, непонятно чему, новому, власть имущим понравились.

И то сказать: о пролетарском интернационализме говорить как-то странно. О мировой революции тем более. О кризисе капитализма и преимуществах социалистического строя — не смешите мои подковы. Как зело точно выразился мультипликационный конь Юлий в современной отечественной полнометражке. А тогда о чём?!

Ну, можно, разумеется, по-честному. Так, мол, и так. Старая административно-командная система сгнила, усохла и сдохла. Развивая идеи ускорения и перестройки, все те, кто управлял страной, выкроили себе по государству. Некоторые быстро вылетели вон. Кое-кто из членов Политбюро сохранил власть до сих пор.

В отдельно взятых братских, но уже не социалистических республиках призвали зарубежных варягов. А в отдельных странах к власти пришли попросту братки. Они же ОПГ, с той или иной географической привязкой. Плюс интегрированные с ними силовики и хозяйственники. Донецкие там. Или питерские — частично. Которые и составили новую административно-хозяйственную систему.

Ну а некоторые территории в условиях отсутствия имперского центра, который в своё время их к той или иной республиканской столице, исходя из необходимости держать её в узде и прочих геополитических интересов, приписал, откололись. Говоря попросту, проблемы Карабаха, Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии — не столько рука Москвы, сколько объективная реальность, данная нам в ощущениях. Отчего никому легче не становится.

Правда состоит в том, что партийные и советские чиновники, которые и есть тот самый аппарат, десятилетиями мечтали, чтобы у них всё было, а им за это ничего не было. И чтобы снять их с постов никто не мог. И перестали приставать те, которые внизу, насчёт выполнения обязанностей перед народом.

Какие у дворян перед холопами обязанности? Чтобы с голоду не сдохли? Это их собственная проблема. Чтобы в очередную чуму-холеру не перемёрли? Так для того и карантин придуман. Изолировать территорию, где эпидемия, от остальной страны и Б-гу молиться. А что там ещё делать? На всё Б-жья воля…

Но это какая-то не та правда, которая может сильно вдохновить. Хотя и просвещает. Как по поводу приватизации, так и про нынешние реформы. Суть которых состоит в том, что свои обязанности перед населением государство с себя снимает. А деньги, которые на это раньше шли, теперь идут, мягко говоря, на другие цели.

Не скажем, что они разворовываются. Это было бы грубо. Они оптимизируются. После чего торфяники могут гореть сколько угодно, хирург Рошаль бодаться с чиновниками от Минздрава до скончания времён, а про образование и науку не стоит и вспоминать — их не будет. Точнее, кто заплатит, тот их и получит. Монетизация льгот — это не только про лекарства для пенсионеров.

Сложнее с армией, реформировать которую имеет смысл, не забывая о том, что она вооружена. И, если перегнуть, может сильно напрячь непосредственное руководство. А также далеко не только непосредственное. Действуя штыком и прикладом, в соответствии с уставом караульной службы, или чем другим — это уж как сложится.

Не случайно единственным правительственным ведомством, где министра заменили на кого-то внятного, оказалась армия. Хотя сомнений в том, что средства, выделенные на ВПК и армейскую реформу, будут потрачены с минимальным толком для сути дела, практически нет. Оттого-то их там так несообразно много. Может, чего и на дело уйдёт.

Так вот, сказать, что всё на свете, от нефти до музеев, должно контролироваться своими, от какой партии и какого фронта, неважно, но лояльными к начальству в любых его закидонах, — это грубо. Что главная задача населения проголосовать так, чтобы они сидели на местах, которые, по представлению начальства, должны занимать вечно — глупо. Потому что подозрения насчёт того, что дела обстоят именно так, у многих перешли в уверенность. Веры же в то, что когда-нибудь будет иначе, маловато.

Образованное население голосует ногами, уезжая за границу в большом количестве. От необразованного же толк минимален. Ну проголосует оно, чтобы олигархам и мигрантам Родина не досталась, — дальше что? Сопьётся — вымрет. А чтобы не спилось, надо не «нулевые промилле» назначать, что даже не курам на смех, а делать много чего другого. Что не хотят и не умеют те, кто делать это всё по должности обязан.

Соответственно, начальство, подуставшее править, не очень понимающее, как оно это делать перестанет, и озабоченное тем, не припомнят ли ему всего, что можно припомнить, после того как оно уйдёт с трона, — хватается за ветхую формулу графа Уварова, как за ту писаную торбу. Не потому что оно дурак. Оно-то как раз не дурак. Иначе бы власть не оседлало и на вертлявой спине этой непоседливой и строптивой скотины не удержалось.

Вот только править его никто никогда не учил. А это же наука пополам с искусством. Не меньше, чем на татами. Тут как в дзюдо, тут думать надо. Подход. Захват. Бросок. Подсечка. И отход. Обязательно! Уметь правильно уйти из власти — первое дело. Хотя все почему-то думают только о том, как её под себя подмять и что с ней потом делать. В смысле правильного использования для самореализации будущих поколений. Детей там и внуков. Разумеется, своих.

Что, кстати, многое объясняет в печальной неудаче попыток поэта и музыканта Андрея Макаревича обратить внимание высокого начальства, которое, как известно, любит собак, на проблему садистов-догхантеров и госприютов — концлагерей для ни в чём не повинного зверья. Начальство собак действительно любит и к Макаревичу относится хорошо. Или, по крайней мере, относилось. Пока голову морочить не начал. Но любит оно не просто собак, а именно своих собак, с которыми всё и так в порядке. И просто не понимает, о чём речь.

Или понимает. Но вся его система на том и построена, что кто-то что-то на чём-то зарабатывает. И если он «не наш» — тогда его за эти приюты можно уцепить. И мордой его оземь, чтоб неповадно было. Или какой-нибудь хозяйственный субъект, который большой личный друг, не пойми с какого бодуна этой проблемой озаботится и за свои кровные её решит.

Тогда понятно. А так — чего? Не газ, не нефть и не недвижимость. Ну, нехорошо, конечно. Садизм. Неприятно. Но собаки же не голосуют. И кошки не голосуют. Волнуют они преимущественно интеллигентов. Трасс федерального значения они не перекрывают. И никто из них особых проблем власти не создаст. Так что перебьются собачники. И те, кто кошек любит, перебьются.

Интуитивно, на ощупь, талантливый, с хорошей памятью и правильными рефлексами человек способен на многое. Например, встать во главе страны. Ну а дальше всё от его окружения зависит. И от степени искажённости его видения мира. Которое искажено по определению.

Собственный глаз замыливается. Всегда. Информация наверх идёт по принципу «чего изволите». Голоса извне, о происходящем рассказывающие, просто раздражают. Говорят они не то. Да и не те, кому это по должности положено. И чем дальше, тем больше раздражают. Какому королю приятно слышать, что он голый?

В итоге слепо преданные или нарочито демонстрирующие преданность лично лидеру, что, кстати, далеко не одно и то же, вытесняют тех, кто предан стране, а не персонально руководителю. Необратимо, быстро и бесповоротно. Закон такой. Флотация дерьма как стандарт развития рода человеческого. Наверх оно всплывает. И там, поверху, плавает.

В итоге двор у царей вытеснил земщину. Паркетные генералы ближе к правящему уху, чем окопные. Ночная кукушка всегда дневную перекукует. Не янычары, так гарем. То есть военный переворот или дворцовая интрига — и выбирай из двух равновеликих зол. Хочешь — просто так прибьют. Хочешь — можно ещё и помучиться.

А тот, который сверху, в такой системе, как сложилась исторически в России, всегда подозревает всех и не верит никому. Если только на человека не запасено пухлое досье с компроматом. Ну и что эти все, на которых досье есть, могут сделать хорошего?

На главного они, конечно, хвост не поднимут — без него их просто не будет. Сомнут, сожрут и пересажают их как минимум. Что они непрерывно и пытаются друг другу обустроить в своём террариуме единомышленников со средствами спецсвязи, вертушкой и охраной. Но по делу? Да в общем-то, ничего путного.

И возникает в результате судорожных попыток соответствовать начальству с его не очень сформировавшимися представлениями о том, чего оно само хочет и во что в данный момент верит, причудливый кадавр в агитационно-пропагандистском и идеологическом поле страны. Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. По Пушкину.

Или Чудо-юдо-рыба-кит. По Ершову. В нормальном мире такая помесь старорусского-имперского-советского и хрен знает ещё какого существовать не может. Это даже не Войнович. Хотя его «Москва-2042» с чрезвычайно высокой степенью точности отражает направление современной эволюции страны. Пускай и числится в разделе политической сатиры…

Россия идеальная, обыкновенная

Представим себе идеал: воплощение уваровской системы в современной России не как она получается, а как должна была бы получиться. В соответствии с фильмами ведущего патриотически-придворного режиссёра Михалкова, глянцевыми журналами и народным лубком.

Наверху царь. Он молодец. Отец народа, блюститель нравственности, защитник и опорный столп. Весь в белом. И в палатах царских, золочёных. И со зверьём — диким и тем более ручным. И с детьми. И со спортсменами. И с бизнесменами. Кругом царя — двор. Поскольку короля играет свита. Ура Его Величеству? Ура. А как же!

Придворные, в свою очередь, олицетворяют величие державы, приверженность корням и справедливость к населяющим её народам. В одном строю стоят у трона верные казаки, строгие губернаторы, осенённые Б-жьей благодатью православные священники и прочие, которые не в такой степени, но признаны традиционными для страны конфессиями — все в присущих им одеждах. Соответственно — это муллы, раввины и, для экзотики, ламы. Не пушистые маломерные родственники верблюдов с Анд, а наши, буддийские.

Десантники — в тельниках и с крестами. Горцы — отборные, калиброванные, как один готовые к войне с «шайтанами». Купечество — с бородами и без. Генералы, адмиралы, министры. Правоохранители — кристально честные. Парламентарии — все ума палата. Космонавты и конструкторы. Плюс спортсмены, музыканты, профсоюзы, парламентарии, творческая интеллигенция, учёные мужи и дипломаты — надо же кому-нибудь толмачить во время визитов. Ну и журналисты — поприличней.

Все без страха и упрёка. Один за всех — все за одного. В едином строю, включая оппозиционные партии. Тридцать витязей прекрасных, рядом дядька Черномор. Цимес мит компот. Когда страна прикажет быть героем, у нас героем становится любой. Если завтра в поход… Кр-расота, как сказала бы Каркуша из передачи «Спокойной ночи, малыши».

Ну и на всё это восхищённо и преданно снизу глядит народ. Творец и исток наших побед. Из которого все они, верховные и главные, происходят и о котором непрерывно думают и радеют. Перечисленные выше… как бы их назвать точнее?

Прослойкой, как в ленинской версии диалектического материализма, устарело. Отцами народа — не поймут. Это римские сенаторы были отцы народа — известно, чем они вместе со своим Римом кончили. Ну, можно по Стругацким и Бондарчуку: Огненосные Творцы. Или Неизвестные Отцы. Поскольку очень уж похожи.

Кто там из них Папа, кто Шурин, кто Тесть, кто Странник, а кто Умник — история их разберет. Но книгу эту, «Обитаемый остров», правильно советская цензура во многом подозревала. Хотя и не могла объяснить, в чём именно. Нюхом чуяла — не наша книга.

Поскольку очень уж она точно рисовала картинку маслом: вид на собственную страну глазами иностранного туриста. И во многом продолжает рисовать. Как и фильм, соответствующие сцены в котором многие просто не заметили. Отвлек розовый танк и то, что главный герой непрерывно кричал дурным голосом. А так — очень похоже.

На самом деле в народе перечисленных персонажей мрачновато именуют ряжеными. И казаков. И хасидов. И духовенство — вне зависимости от конфессии. Ну и всех прочих, которые у царственного стремени все как один, с их «чего изволят хотеть Ваше с-ятельство». Как там у Лермонтова? «Вы, жадною толпой стоящие у трона»…

Имитируют — и даже не очень стараются. Одним бюджетные дотации «Аллах даёт». Другие заходятся в показной любви до истерики и на разрыв пейс. Третьи рассекают на роскошных иномарках. И там не то что про сребролюбие или корыстолюбие замечания делать или епитимьи накладывать — там Никона пора звать. Или Любавического Ребе воскрешать — с его любимым посохом наперевес. Которым он паству при случае поперёк хребтины та-ак прикладывал…

На общем фоне про по-американски делового, с американским же паспортом главного раввина России — хорошо хоть, только одного из двух — и говорить не стоит. Благо он и выглядит как помесь Фредди Крюгера с Усамой бен Ладеном. И по-русски вещает не так чтобы заслушаться. Слова понять там ещё можно. Но акцент…

Собрав из всех еврейских анекдотов их персонажей, ещё можно было сконструировать такой акцент. Но только если из всех. Чтобы нормальных евреев от синагоги воротило, что ли, его на этот пост назначили? Хотя он и умён, и хитёр, и образован — на свой лад, и в систему вписался, и бизнес-ориентированный. На ходу подмётки рвёт. И ведь они там все такие!

Тот самый случай: за сто истекших лет ничего не поняли и ничему не научились все эти люди. Отчего и восстанавливают систему со всеми её пороками. Ровно в том же состоянии, в каком она пребывала перед тем, как рухнуть.

Берут у царской России, советской власти и Запада в равной пропорции всё то, чего оттуда брать не стоит. Оставляя за бортом всё, что надо было брать. А если оно, которое имело смысл брать, случайно проросло, притаптывают всей толпой. Пока оно, не дай Б-г, не укрепилось — в подростковом состоянии.

Ну, в конце концов, — кому какое дело, чем начальство тешится. Не хочет оно видеть, как всё на самом деле. И правильно, что не хочет, — только расстраиваться. Потому что даже среди православного по самоопределению населения в церковь по праздникам ходят процентов пять, а в обычные дни и все два.

Энтузиасты 90-х, строившие православное образование и благотворительность, не выдержали внутрицерковной вертикали власти и в большом числе покинули систему. А оценки профессионалов говорят об уверенном росте скорее уж альтернативных церквей — особенно в регионах. В столицах цифры получше, но в провинции…

Именно поэтому на местах идёт борьба не на жизнь, а на смерть с «нетрадиционными» конфессиями. Церковь потому стала главным лоббистом реализации соответствующих программ в школах и армии, что с притоком паствы у неё полный швах. А с новым поколением — швах вдвойне.

Хотя ещё хуже с интеллектуалами. Которые открыто обсуждают церковные проблемы совсем не потому, что им про них враги напели. А потому, что не могут эти проблемы вырасти в таком размере на пустом месте. И им, которые интеллектуалы, вообще-то совсем не всё равно.

В ходе дискуссий выясняется, что многие из этих проблем в том, что ортодоксальное православие не прошло реформ, которыми западная церковь переболела ещё пять веков назад. Когда ей что-то вышло боком. Но многое в ней изменилось к лучшему. Включая и способность слышать критику.

Не говоря уже о том, что Крещение Руси, наверное, вполне пригодный для официоза праздник, но, как бы это сказать помягче… вроде Дня Победы. Со слезами на глазах. Так как крестили страну не просто против её воли, но исключительно и только по приказу свыше. Сломав через колено. И даже не трудясь всё это в летописях хоть как-то заштриховать.

Причём православие на Русь пришло однобокое: монашеское. Хотя там было что взять у греков. Но увы, ни утончённая придворная культура, ни народная с её полуязыческим весельем, ни сохранившие античные традиции книжники не участвовали в процессе крещения северных варваров. И то сказать: мало ли кто тогда по византийским окраинам крестился. В том числе в куда более привлекательных с точки зрения военной диспозиции и торговли землях.

Процесс был целиком и полностью отдан на откуп греческим монахам, действовавшим с характерной для них категоричностью, на грани и за гранью фола. Как действуют и их современные наследники, копирующие своих предтеч. Что автоматически провоцирует два чрезвычайно неприятных, но неизбежных следствия, сделать с которыми ничего будет нельзя. И, строго говоря, уже нельзя.

Во-первых, настойчиво, чтоб не сказать назойливо, окормляемые и опекаемые духовно современные школьники скорее вырастут воинствующими атеистами, чем верующими христианами. Что история, в том числе российская, не раз демонстрировала наглядно и предметно. Тем более что кто-кто, но молодёжь фальшь чувствует на раз и реагирует на неё остро.

Во-вторых, внедрение под крылом государства в формально светской стране, которой Россия согласно Конституции продолжает быть, православия в качестве одного из главных элементов воспитания подрастающего поколения провоцирует соседей по вере на соответствующий ответ.

Когда все верят как хотят и государство в это не лезет — ладно. В противном случае те, кто в православии себя не видит, справедливо полагая, что они ничем не хуже, уходят в своё, родное. Что для России означает в первую очередь подъём ислама — и не просто ислама, а воинствующего в первую очередь.

Поскольку о развитии традиционного и толерантного ислама речь не идёт. Некем его возрождать. И некому. Что бы по этому поводу начальство ни думало, какие бы себе и окружающим иллюзии ни строило и программы ни подписывало. Раньше надо было думать. Лет на двадцать пять. При Горбачёве.

Ну а поскольку специалистов никто нигде, и не только в России, не слушает, игры с полуофициальным впадением верхов в православную ортодоксальность для страны могут окончиться и оканчиваются только созданием на её территории системы джихада. По понятному принципу: вы — нам, мы — вам. Как оно и происходит на глазах. И к чему это приведёт в ближайшей перспективе — Б-г весть.

Салафитские фетвы против России никто не отменял, и денег на теракты и в арабском мире, и в Пакистане собирается достаточно. Не обязательно против России — там и другие дела есть. Но после того как Москва и Пекин заблокировали в Совбезе ООН интервенцию против Сирии — в том числе и против России. Кому б только из этих, которые, как пела Алла Борисовна Пугачёва, «там, наверху», это всерьёз было интересно…

Волею случая в начале 2013 года автор оказался вовлечён в скандал с массовым увольнением с российского арабоязычного телеканала около двух сотен профессионалов — этнических русских или арабов-старожилов. Заменили их гастарбайтерами, не годными ни для чего, кроме дискредитации страны и её внешней политики, — в прямом эфире и за её собственный счёт.

Правда, финансовые потоки были оптимизированы. Платить им можно было меньше. Создававшие канал утверждали — и у автора не было и нет никаких оснований им не верить, — что вся кадровая и редакционная политика после увольнения «стариков» перешла в ведение конкретного человека из конкретной арабской страны. Со всем, что из этого вытекало.

Информация ушла наверх — на самый верх. И была там заметена под ковёр ближним кругом. Президент посетил канал, и ему понравилось. Хвалил. Экскурсию проводила та самая девушка, иорданская родня которой стояла за комбинацией. Когда же уволенные возопили в Интернете, им объяснили, что они неправы. И даже обвинили в клевете.

Что после этого говорить о российской вертикали власти и обратной связи снизу к начальственному уху? Или не снизу. По крайней мере, тем, кто об этой истории знал — а знали о ней все, кто имел и имеет какое-нибудь отношение к арабскому миру: в России это не одна сотня человек. История более чем показательная. Поскольку на первый взгляд казалось, что если в этом чувствительном секторе национальных интересов царит бардак такого уровня, что говорить о прочих…

Как выяснилось, всё было сложнее. В тот самый день, когда автор правил начисто вышеприведенный текст, высокое начальство объявило, что закрывает РИА «Новости» и «Голос России». На месте которых будет правильная структура с правильным названием и правильным первым лицом. И это почти в самый Юрьев день! То есть с чем с чем, но с чувством юмора там, наверху, отменно.

Ну, журналистике, понятно, указали на её место. Как его понимает всякая власть, когда она сильна. И всякое жужжанье и ворчанье СМИ из-под полы её чертовски раздражает. И, что забавно, царский двор во время оно на этих граблях был. Политбюро, сравнительно недавно, тоже было. К штыку перо приравнивали. Цензура была. Толку-то?

Тем более что там, вообще-то, непонятно соотношение финансовой интриги в части прибрать к рукам бюджеты и имущество, идеологии и чисто личных отношений. Но чётко видно, что все те, кто не на полном стопроцентном доверии, инкорпорированы наверх не будут. И командовать они не будут ничем серьёзней привокзального ларька.

Если же от такого развития событий дело, которым они профессионально занимаются, сдохнет, тем хуже для него. В смысле, для дела. И кто вообще сказал, что оно кому-то нужно? Спаси Г-дь всех этих мудрецов. По анекдоту брежневских времён ведут дела. «А теперь все мы закроем шторы и будем раскачивать вагон, как будто этот поезд едет».

От коммунизма до капитализма

Три четверти века, за исключением периода Гражданской войны, когда шла всеобщая резня, страна упорно строила социализм. Точней, сначала новые вожди собрались строить коммунизм. Потом решили ограничиться социализмом. Ну и развитым социализмом.

По дороге, перекурочив всё, что только попадалось под руку, неожиданно для самих себя построили сверхдержаву. Беда была в том, что страна превратилась в Верхнюю Вольту с ядерными ракетами не только в иронических оценках западных наблюдателей, но и на самом деле.

Капитализм, вопреки прогнозам классиков, не отмер и в ходе успешного загнивания по уровню жизни трудящихся перегнал социализм. Классовые противоречия в нём не то чтобы сгладились, просто классы стали другие. С размытыми границами, смешивающиеся в ходе браков-мезальянсов. И с нуворишами-интеллектуалами, сколачивающими на пустом месте мегасостояния, имея в активе только наглость, чутьё и толику образования.

Напротив, за тот же период бесклассовое социалистическое общество превратилось в кастовую систему с наследуемыми привилегиями феодального типа. Было бы странным, если бы партийная и государственная элита стран социалистического лагеря не стала экспериментировать на поле закрепления государственной собственности за персонально приближёнными к кормушке начальниками. Такого противоречия общечеловеческого стремления к хаперству и верности устоям начальники соцлагеря не допустили.

Где-то процесс пошёл под соусом сохранения устоев и государственного строя, как в Китае. Ну а на территории бывшего СССР — как всегда. С размахом и неоправданным, но захватывающим оптимизмом. Поскольку старая власть осточертела жителям до такого состояния, что защищать её не поднялся никто. В прямом смысле.

В итоге получился странноватый комсомольский субботник-воскресник под лозунгом «даёшь капитализм». В частности, кто что не мог пробить через цензуру в старые времена, всё реализовал. Говори что хочешь. Езди куда хочешь. Пиши и делай что хочешь. Всё на свой страх и риск.

Не случайно пионерско-комсомольская тематика долгие годы шла и до сих пор идёт «на ура» на новорусских тусовках вроде «Черешневого леса». Где и драйв, и кайф, и полная свобода самовыражения звёзд эстрады, театра и кино в компании политиков, миллионеров и миллиардеров.

Очень напоминает по уровню раскованности и массового подъёма активного населения периоды после Великих Французской и Октябрьской революций. Только без гильотины и ЧК. Поскольку для активной части населения распад старой заскорузлой системы — это праздник. Хотя для пассивной он не очень удался.

Ей и до того было не слишком хорошо, но утешение имелось: все были равны. Что не имеет отношения к постсоветской действительности. Теоретически все по-прежнему равны, и если посмотреть пристально на тех, кто сверху, становится понятно, что они не из дворян. Коммуналки там были. Родовых усадеб было мало. Тем более обидно, что именно они оказались сверху. Кто с деньгами. Кто при власти.

В старое время начальство маскировалось. Делая вид, что исключительно уважает рабочих и крестьян, а также приближённых представителей оборонно-промышленного комплекса и науки. В новое время глупостями заниматься перестали. Точнее, ритуальное вручение государственных наград сохранилось, и зачастую их вручают людям вполне достойным. Слова говорят правильные. И телевизор вещает почти в советской стилистике. Но многим не верится.

То ли аудитория в стране поумнела. То ли исполняют плохо. Без души, формально. Хотя говорит главный герой эмоционально и без бумажки. Не то что до’огой Леонид Ильич. Но время не то. Хотя из того, что он говорит, понятно, что в целом люди ему симпатичны. И страну он любит — по-своему.

Как следствие, иностранцы на него клюют, как щука на блесну. Один Депардье чего стоит. Причём приток европейцев на русскую службу такой, какого страна не знала лет двести. Но в светлое будущее всё равно не верится. Особенно же не хочется верить всем тем, кто в меру своих сил и разумения пытается копировать его неповторимый стиль.

Так как у действующего первого лица стиль органичен. Ему, может, тоже не очень-то веришь, но веришь в него. То есть понимаешь, что он такой как есть и никого из себя не строит и не корчит. В том числе потому, что просто не видит необходимости ни к кому приспосабливаться. И, кстати, имеет на это полное право.

Но попытки третьего российского президента выглядеть в качестве местоблюстителя и гаранта таким же брутальным, как предшествовавший-наследовавший ему второй-четвёртый, выглядели странно. Как будто выросший в уютных домашних условиях душка-лабрадор вдруг решил скопировать повадки друга-волкодава.

Это, в конце концов, проблема служб и ведомств. Которые, по идее, за свою зарплату должны подсказывать, как, с кем и где начальству себя вести, чтобы не выглядеть совсем уж… Если, разумеется, у него своей тямы нету и оно само этого не соображает. Проблема, однако, совсем не в том, как оно выглядит. Не в том, что говорит. И даже не в том, кто его окружает.

Хотя это действительно вопрос. Причём для всей страны. Так как, когда начальство умудряется на глазах подведомственного населения, спасибо телевидению и Интернету, поссориться на пустом месте с половиной властителей дум, которые сдуру ему пытаются что-то посоветовать или на что-то открыть глаза, оно рискует остаться в окружении подхалимов и лизоблюдов. Что вредно и для имиджа, и для долгосрочных планов по приватизации неприватизированных остатков страны.

Ситуация со строительством капитализма в России в условиях не столько враждебного, сколько безразличного к ней внешнего окружения, после того как народ помаленьку привык к строительству социализма и научился делать вид, что ему нравится, напоминает брошенный на произвол судьбы зоопарк.

Все сидели в клетках и были недовольны. Двери заперты, а ты внутри сиди как идиот. Ни побегать на свободе. Ни чего вредного, но вкусного употребить. Размножение — и то по графику и под присмотром. И детёнышей отправляют по месту назначения, не спросив.

В какой-то момент клетки отперты — свобода. Хорошо? Очень. Пока не наступает время кормёжки. Когда выясняется, что кормить никто никого не обещал. Свобода полная — кормитесь сами. После чего кто может, щиплет траву, кто может, ловит лягушек или собирает отбросы с соседней помойки, а прочие едят друг друга.

Свобода — она для всех свобода. Как было написано Шварцем и снято Захаровым. «Убить дракона» называлась эта малооптимистичная, но показательная вещь. Опять-таки, лечить и учить всех в соответствии с равенством возможностей, как и заниматься прочими не свойственными свободному обществу материями, вроде заботы о престарелых и сохранения культурного наследия, никто не должен и не будет.

Точнее, в свободном обществе все эти функции давно присутствуют. И распределены в разной пропорции между государством, муниципалитетами, фондами и корпорациями. Но этого из клеток видно не было. Так что капитализм в бывших социалистических странах строят не тот, который на Западе или Дальнем Востоке, а тот, о котором читали в книгах, сидя в зоопарке. Дикий — изначальный.

Кто смел, тот и съел — что ухватил. О чём договорился с начальством. Или, в особых случаях, что придумал и построил. Своё собственное, а не то, что было до него. Но это реже. Хотя освобождение людей из оков системы даёт удивительные результаты.

Вдруг в России, не пойми откуда, сформировался потребительский рынок — причём такой, какого не было с дореволюционных времён. Начали строить красивые дома. Бешеными темпами развился сектор услуг. Прошла сама собой автомобилизация населения — кто бы под неё дорог построил.

Бессмысленно жалеть, что в стране нет развитой демократии западного типа, если в ней не было колбасы. Колбаса появляется сначала. Потом в ней появляется жильё — своё собственное, по мере сил и возможностей. И дальше — выезд за границу. Куда не пускали, и именно поэтому туда хочется. Посмотреть. Попробовать всё то, о чём читали в книгах дома. И разочароваться в большинстве того, что звучало так романтически. Поскольку анчоус по большому счёту — та же килька.

Потом, и только потом начинается продажа земли. И уже после, лет через восемьдесят, честные суды, нормальный парламент и та самая демократия, по которой так страдают и которую хотят вперёд всех этих паровозов. Так как пока что идёт драка за лучший кусок. И пока те, кто в деле, ещё в силе, стране не до демократии.

Суды и нормальные законы нужны, чтобы всё, что прихватили дедушки, не отобрали у их внуков. Именно внуков. Пока их нет, зубы у самих дедушек ещё крепкие. Глотку кому хочешь перегрызут. А вот при внуках наступает старость. И тут-то возникает настоящая нужда в законах, судах и умном, предсказуемом парламенте.

Оборотная сторона медали — широкая распродажа страны под патриотические лозунги и борьбу с олигархами. Старых олигархов под ноготь — население довольно. Однако новые на их местах появляются как грибы после дождя. И то: кто сказал, что парламентарий, мэр, министр или губернатор не может быть олигархом?

О более высокопоставленном начальстве не стоит даже говорить. Ему положено быть суперолигархом. Мегаолигархом. И, строго говоря, делать с этим нечего. Имеет смысл воспринимать это как данность. По крайней мере, в период первоначального накопления капитала. И не крутить ему, себе и окружающим мозги.

Система такая. Если, конечно, начальство не диктатор. Если оно диктатор, в чём его по делу и не по делу непрерывно упрекают, — тогда да. Носи френч, спи на железной койке с шишечками и кури свою «Герцеговину Флор». Всё равно всё твоё. Но поскольку смысла быть диктатором в современном мире нет никакого, несмотря на попытки окружения построить что-то вроде диктатуры для всех, кроме самих себя, получается она из рук вон плохо.

Ну и, конечно, волюнтаризм. Беспредел на местах. Актуальность пословицы-вопроса: «Тебя судить по закону или по совести?» Смычка низовых силовиков и криминала — хотя и не везде. Притом что попытки вычистить эти авгиевы конюшни, хотя и спорадические, тоже присутствуют. Ну безуспешные. Так как невозможно исправить всю систему.

По крайней мере, если те, кого нужно сажать в первую очередь, о чём говорит уже не отдельно взятый правдоискатель-диссидент с сомнительной биографией, а вся страна, входят в круг неприкасаемых. А срок дают именно правдоискателю. Ну и ещё директору сельского клуба. Которого за мелкую взятку от подрядчика приговаривают как за убийство с отягчающими. Крайних нашли!

Об оппозиции и векторах движения страны

Что там, в пределах видимости? Оппозиция, смотреть на которую ещё более тошно, чем на тех, против кого она выступает. Если бы там была только интеллигенция и деятели культуры, которых сильно достало, — грех было б к ним не присоединиться.

Но когда, судя по флагам, в дружном строю критиков системы на оппозиционных митингах встают плечом к плечу анархисты, коммунисты сталинского типа, исламисты, монархисты, гопники-националисты, фашисты и представители сексуальных меньшинств, разбавленные бывшими начальниками, вылетевшими из обоймы…

Не дай Б-г, они эту систему победят. Примкнувших к ним поэтов и писателей схарчат не глядя, в качестве первых жертв строительства очередного светлого мира. Проходили. Правда, и защитники системы выглядят не лучше.

Остро хочется спросить высокое начальство: что ж у вас, ребята, за система, если у неё такие защитники?! Тот самый случай, по Шекспиру: «Чума на оба ваши дома». На одних глянешь — дрожь пробирает. На других — от отвращения скулы воротит.

И ведь, невзирая на возраст, до чего они все кислые, скудоумные и активно-глупые! Как на подбор. Вне зависимости от партийной принадлежности, возраста, пола и социального положения. Как при советской власти, в худшие её годы.

И ведь голосовать их, как они голосуют, никто на самом деле не заставляет. И законы эти, один другого дурнее, они принимают по своей инициативе. И указы на подпись начальству они суют, отпихивая друг друга в пароксизме показной преданности. Притом что в тех же рядах присутствуют нормальные люди, не участвующие в этом балагане, и их никто ни по какому поводу не напрягает, не прессингует и не изгоняет.

Но, возвращаясь к направлению движения страны в сторону её капиталистического будущего, следует отметить несколько основополагающих векторов. Во-первых, несмотря на все несообразности системы и оставляемый ими у приличных людей осадок, репрессиями в прямом смысле слова не пахнет. Хотя многие были бы им счастливы. Не понимая, что сегодня ты, а завтра тебя.

Пахнет беспределом в плане передела собственности и крышевания бизнесов по схеме огосударствления частного с последующей приватизацией государственного. На местах это означает в ряде случаев прямой отъём малого и среднего либо, как в предновогодней Москве 2012-го, ликвидацию этого малого и среднего под бульдозер.

Злые языки говорят, что было это всё совершено в рамках лоббирования крупных сетевиков. Чтобы под Рождество и Новый год торговая мелочь из уличных киосков не отбирала у них прибыль. Но кто же станет слушать злые языки!

В то же время валюту в банках как меняли, так менять и будут. Выезд за рубеж никто не отменял. И руководство продолжает с упорством, заслуживающим всяческой похвалы, множить число стран, куда можно приезжать без визы. Что открывает для жителей России мир куда лучше, чем проведение Фестивалей молодёжи и студентов, Олимпиад и прочих затратных игрищ планетарных размеров и такой же стоимости.

Опять-таки Интернет, электронная почта, скайп и телефон работают и с окружающим миром страну соединяют. Западные фильмы по российскому телевидению идут. Да и иностранные языки выучить можно — есть где и у кого. То есть страна открыта миру, как никогда прежде.

Во-вторых, как был экспорт ресурсов основой отечественной экономики, так и остался — даже в большей мере, чем раньше. Отечественная промышленность загнулась почти вся. Нет никакого основания считать, что в ней что-либо, кроме сборочного производства в кооперации с зарубежными партнёрами, выживет из крупного.

Что же до среднего и мелкого, оно в этой сфере будет расти и умирать в соответствии с состоянием рынка и тем, насколько его, среднее и мелкое, удушит ВТО. Что в полной мере касается сельского хозяйства, транспорта и других существенных для нормальной страны сфер.

При этом партнёрами в ключевых отраслях, включая газо— и нефтедобычу, государство с превеликим удовольствием возьмёт американцев, китайцев, европейцев и вообще кого угодно — хоть чёрта лысого. То есть тут тоже полный интернационализм.

Какую эффективность для страны продемонстрируют подписываемые мегаконтракты в долгосрочной перспективе — вопрос. Какие будут последствия для экологии — вопрос ещё больший. С каким уровнем внутренней коррупции системы, которую никто и никогда не выловит и тем более не вычистит, их подписывают — даже вопроса нет. Тем более что подписывают чохом.

Развиваться коррупция будет так же, как политическая жизнь в СССР, согласно максиме Уинстона Черчилля: битва бульдогов под ковром. Что-то происходит, кто-то кого-то грызёт, кого-то душат, но в целом — ковёр ковром. Только ходуном ходит. А так — хороший ковёр. Прочный. Тут мы подходим к главному: правилам игры в коррупционном поле. И это будет в-третьих.

Так вот, в-третьих. Коррупция есть и будет. Не в Сингапуре и не в Исландии живём. Брали и будут брать. Подставляли куда только можно блатных и будут подставлять. Действует старая поговорка — «На то и власть, чтобы наесться всласть». А зачем они все, которые во власти на всех её уровнях, туда ещё идут?

Ну понятно — чтоб служить народу. Это конечно. Верим. И своей стране. Родине, стало быть. И чтоб реализовывать задуманное: проекты, мечты и идеалы. Подход правильный, прогиб засчитан, обосновали хорошо. Как сказал в своё время автору один достойный человек в недолгую пору своего пребывания на посту российского премьер-министра в поздних 90-х.

На самом деле глубокий кирдык и полный абдуценс стране может наступить не из-за коррупции как таковой — это такая в стране национальная традиция. Кто-то охотится за головами. Кто-то за рябчиками. Произносит красивые тосты. Или не смешивает мясное с молочным. Наконец, не пьёт алкогольные напитки. У нас же, согласно классикам, воруют. Но ведь тут главное что? Тут надо меру знать!

Если тридцать процентов открыживать ещё до начала проекта, с формулировкой «ну это сами знаете, кому», а ещё столько же изымать в процессе реализации для инстанций, с которыми нужно согласовать и то, и это, и ещё вон то, построить ничего в срок и по смете не получится. Ни стадион. Ни мост. Ни трубопровод.

Тем более что остальное доворуют по дороге. По мелочам. И тут может помочь только твёрдая такса. Причём считать надо от обратного. А не по привычной для страны схеме: Пётр дал — Меншиков украл. О чём, собственно, речь? Поясним для Б-жьих одуванчиков.

Сначала хорошо бы знать стоимость проекта как он есть. В целом. С обеспечением разумной прибыли для тех, кто его реализует. Но не просто так, а с высокой надёжностью и соответствующим уровнем качества. Без мзды. Ну а потом, и только потом, — откаты. Фиксированная сумма. Не более трети общей стоимости. В чётко распределённой пропорции.

Льву его львиная доля. Прочим — поменьше. Шакалам совсем уже что останется. А то каждый паршивый Табаки норовит ухватить не по чину, словно он Шер-Хан. Отчего и происходят все несообразности. И капитализм получается такой же, как в своё время получался коммунизм. Кривой, косой и недоделанный. Отчего непрочный.

Опять же, как было бы хорошо, чтобы, оптимизируя образование, культуру, медицину и науку, отцы народа оставили в покое то, что составляет суть всех этих дисциплин, — людей и институты, которые этими людьми созданы.

Понятно, что тупое копирование системы бакалавр-магистр или ЕГЭ для удушения конкурентов и выжимания дополнительных денег из обучаемых и их родителей — самое то. Да и застроить всё, что можно, отобрав у Академии наук, чтобы, не дай Б-г, академики не стали богаче тех, кто их курирует, — тоже. Ну и очень раздражают заповедники с национальными парками. Зачем они, когда там нефть есть? Но результаты этого подхода разрушительней любой «Аль-Каиды».

Или, если уж иначе в нашем строительстве капитализма никак нельзя, продали бы они это всё, что ли? Библиотеки, архивы, музейные коллекции, изобретения… Вместе с теми, кто их создавал. Большие деньги можно было бы выручить при желании и умении.

Нехорошо, конечно. На сталинскую практику похоже. Но ведь пока похоже, что просто сгноят. А потом выбросят за ненадобностью. Впрочем, поживём — увидим. Руководство у страны есть? Есть. Что его правительство делает, оно знает? Знает, знает. Сделать с ними всеми что-то можно? Нет. Хочет? Да похоже, что и не хочет. Чего тогда волноваться?

Что выживет — то выживет. Что умрёт — умрёт. Как это всегда и бывает, многое из того, что сохранить можно и необходимо, останется за бортом. И наоборот. Поскольку первыми в очереди за грантами, наградами и к начальственному уху всегда стоят именно те, кого не то что поощрять — повесить надо.

На первом попавшемся крепком суку — высоко и коротко, согласно старинной формуле британского судопроизводства. Хотя и в прискорбном противоречии с современными традициями Европы, дряхлой и впадающей в старческий маразм, который свойственен не только людям, но и цивилизациям, стоящим на пороге своего заката.

О святых, фанатиках, циниках и аферистах

Кто преуспеет в этой жизни? Кто будет наверху? Кто правит миром и решает судьбы людей и стран? Кто основывает религии и государства, корпорации и столицы? Кто будет примером для поколений? Кто скорей пойдёт на смерть, чем изменит, — себе, друзьям или стране, неважно?

Кто встанет в очередь за тридцатью сребрениками? Утопит ближнего своего? Проживёт всю жизнь, верный принципу: «Умри ты сегодня, а я завтра»? Святые и фанатики, циники и аферисты, авантюристы и обыватели — в людях намешано всякое и не во всех поровну. От чего во многом зависит, какой будет страна и будет ли она вообще.

Сказки учат одному. Жизнь другому. Из «жили они долго и счастливо и умерли в один день» со стопроцентной гарантией сбыться может только последнее. Умереть в один день проще, чем жить долго и тем более счастливо. И это ещё вопрос, что такое счастье. Вот живёшь ты долго, и всё у тебя есть, а один как перст. Или от окружающих прохода нет и деваться от них некуда. Или…

Вариантов несчастья столько же, сколько людей. Это только счастье у всех более или менее одинаковое. Причём пока оно есть, обычно даже не подозреваешь, что ты счастлив. Вот когда оно проходит… И тут мы приближаемся к самому любопытному. Жить в СССР — это было счастье? Или как?

Поскольку кому-то простоять весь век в своём стойле, но с гарантией того, что с голоду пропасть не дадут. И ветеринар придёт, пусть плохой, и лечить будет плохо, но придёт с гарантией, — это и было счастье. И главное, ты знаешь, что страна у тебя самая лучшая. Не было и не будет такой вовек.

И будущее за нами. Даже если половина этих, которые «мы», не просто несимпатичны, а противны тебе до глубины души. А вторая, которая симпатична и на самом деле всего заслуживает, по жизни никто и звать их никак.

А жить в России? Как уже сказано, можешь всё. Молись кому хочешь. Езди, куда и зачем хочешь. Что хочешь строй. Что хочешь создавай. Сколько хочешь зарабатывай. Но! Гарантий — ноль. Заработал — отберут или пристрелят. Если сам себя не защитишь.

И ни малейшего шанса на то, что кому-то есть до тебя дело. Точнее, так и раньше было, но неофициально. А теперь тебе открыто дают понять, что, как человек труда, ты никто. И как интеллектуал никто. И как госслужащий. А как военнослужащий, ты вообще пушечное мясо, и скажи спасибо, что тебя врагу ещё не продали. Непосредственное начальство или прямым звонком из столицы — это уже неважно.

И кругом мафия, и ворьё, и сволочь лезет наверх по головам, даже не скрывая, что она сволочь. И гордится этим. Кругом сплошной бардак и бордель. Причём опять-таки есть все основания полагать, что эти, которые его организовали и возглавляют, — из прошлой жизни.

Они не с Марса. Не американские шпионы, которых специально забросили для того, чтобы тут всё развалить. И не внутренние враги. Поскольку никакие шпионы и враги ни в каком страшном сне до того, что творится вокруг, не додумались бы.

Однако жить-то надо. И вот, мало-помалу, зацепившись кто за что, народ, кто не уехал — и этого народу достаточно много, — осваивается жить на воле. Оно, конечно, непривычно и не всякий на это способен. И даже самых самостоятельных иногда нет-нет да охватит не то чтоб ностальгия или сплин, но какая-то смутная тоска.

Вот ведь и жили, в общем, бедно, в нищете жили. Но дружно. И про то, что они нищие — а даже самые богатые всё равно были нищие по меркам нормального мира, — не знали. Отчего испытывали оптимизм. Причём мерка нормального мира — это Штаты, Германия или Чехия. На худой конец Болгария. Но не Зимбабве, Йемен, Сомали или Афганистан.

С которыми сравни — действительно хорошо жили. Зажиточно и мирно. С высоким уровнем демократии и правового самосознания рядовых граждан. Не говоря уже о верхах. Хрущёв и Брежнев рядом с Салехом или Мугабе — это не застой, а процветание на всех направлениях. Западные ценности в социалистической упаковке. Что на самом деле было почти так.

Ну ладно, эти, которые с гор, а также из пустынь и джунглей, не подарок. Но ведь страна какая! Хоть в виде СССР. Хоть как Россия. Не одна шестая шарика, а только одна восьмая, но ведь не в том счастье. Однако места в стране — море.

Езжай куда хочешь. Хочешь один жить на куске территории размером с Англию или Судан — найдёшь. Хочешь в мегаполисе — есть мегаполисы. Хочешь в провинции — куда ни плюнь, сплошь провинция. С одного бока Европа. С другого Дальний Восток. Подбрюшье — сплошная Азия. Вся, которая есть. От Турции до Китая. Чего ещё?

Вода с неба льётся? Льётся. Или сыплется. Зимой. Пресная, регулярно и в большом количестве. Зелень в виде леса и степей растёт? Растёт и колосится на большей части территории. Детей рожать можно? Рожай их сколько хочешь. Нормы нет, никто не ограничивает. Собаку или кошку держать можно. И лошадь можно. И корову.

И частный бизнес можно организовывать. Хотя, конечно, если заработаешь всерьёз, попытаются всё, что ты заработал, отобрать. Или по мере сил притоптать. И не всегда бандиты. Государство опаснее для частника, чем любые бандиты. Оно само себе свои законы издаёт, и с ним не справишься — задавит. Но таковы правила игры.

Опять же, не нравится это государство, можно из него уехать. Куда угодно, лишь бы туда впустили. И, судя по результатам, впускают много куда. И те, кто уехал, там, куда они уехали, не бедствуют. Да и пока, несмотря на скепсис в отношении верхов, критикующих их поэтов и писателей не убивают и не сажают в тюрьмы и психушки. Их даже можно прочитать или услышать живьём.

Повторим: Интернет работает, электронная почта работает и телефоны соединяют. В том числе за границу. Жить можно. Понятно, что кого надо прослушивают, так их и при советской власти прослушивали. Без всяких мобильных и при отсутствовавших средствах электронной коммуникации. Да и где не прослушивают? В США? Ага. С-час. Большой привет новому россиянину товарищу Сноудену.

Конечно, раздражает, что циники и аферисты всплывают вокруг начальства и прут в его партии и фронты стройными рядами. И многие там преуспевают за большие деньги, а некоторые сами выбиваются в начальство. Что не сулит ни тем, кто их выдвинул, ни стране ничего хорошего. Но, говоря по чести, так было всегда. И вряд ли что-то изменится с течением времени.

Наполеон отменно выбирал маршалов. Но Талейран у него был не только умницей, но и редкостным мерзавцем. Пётр — эталон правителя эпохи перестройки. Но Меншиков был вором из воров даже по понятиям эпохи, не склонной к финансовой скрупулёзности. Екатерина не случайно звалась Великой, и Потёмкин её по-настоящему любил. Однако показуху и очковтирательство особо грандиозных масштабов не случайно по сей день называют потёмкинскими деревнями.

То же касается правителей. Черчилль был страстным курильщиком, бабником и любил выпить. Рузвельт якшался с мафиози. Гитлер же вёл примерный образ жизни, не пил, не курил и отличался склонностью к вегетарианству. Кто из них белый рыцарь, а кто главный негодяй всех времён и народов?

Расчётливый и осторожный режим Виши, капитулировавший перед Германией, сдав всё, что можно и нельзя, утверждал, что хотел сохранить Францию — и более ничего. Импульсивный де Голль, нарушив приказ вышестоящего командования, не сдался. Военное преступление? Если б фашисты победили, несомненно. Но именно они проиграли войну.

На Сталине некуда было ставить пробы. Злодей из злодеев, хотя и отмеченный печатью мрачного величия, часто свойственного великим посредственностям. Но без его свирепой готовности пожертвовать всем и всеми ради власти западные демократии проиграли бы войну — и проиграли её с треском. История сделала свой выбор, и выбор этот зависел отнюдь не от того, как выглядел реальный человек в реальной жизни.

Что полностью свойственно нашим временам и нашим, отечественным, правителям. Близкое окружение которых всегда складывается из тех, кто встретился им на жизненном пути. А также этих, встретившихся на пути, детей, мужей, жён, зятьёв и невесток. Их приближённых и ставленников.

Кто предан, того и назначают. По делу предан или от него будет только хуже — другой вопрос. Вне зависимости от того, энергичен он или ленив. Способен на многое, ни на что не способен или как придётся. Ну а что делать? Каков поп, таков и приход. Тут уж как выйдет.

Из всех, близких к российскому двору, более всего на истечении первой трети второй декады XXI-го столетия раздражают мебельщик, кинорежиссёр, раввин и бывший ректор — он же министр образования и науки. По испытываемой к ним массами ненависти все прочие — невинные дети.

Разве что дочь покойного мэра Северной столицы сравнима по числу вызываемого ею негатива с перечисленной четвёркой. Включая странноватый диссидентский период её уличной активности. А между тем все они не более чем символы системы — каждый по-своему. И, собственно, чего от них хотеть?

Каждый из них использовал место у трона для укрепления своего положения, в том числе финансового. Каждый вёл и ведёт себя лояльно к хозяину и высокомерно со всеми остальными. Да что высокомерно! Нагло и по-глупому агрессивно. Но иначе они просто не умеют. Люди такие. Несомненно талантливые, но с бешеным самомнением и карьерными инстинктами, заглушающими все прочие.

Почему, собственно, и заняты они большую часть времени не каким-либо полезным для окружающих делом, а главным: демонстрацией начальству своей к нему лояльности. А уже затем, лизнув начальство до самых гланд, тем, что на самом деле важно для них и их непосредственного окружения. В том числе делами сугубо земными. Не забывая близость к эмпиреям подчеркивать всем окружающим.

Хотя при случае они вполне могут сделать что-то доброе. Не только из-за выгоды. Если рисковать не нужно и для имиджа полезно — отчего не сделать? Но преимущественно от всей их бурной деятельности возникают в стране одни только скандалы национального и планетарного масштаба. То с культурной, научной и школьно-университетской элитой. То с «Оборонсервисом». То с евреями.

Евреев вообще никто в мировой истории построить не сумел. Куда уж тут оставшемуся после смерти Ребе без присмотра нахрапистому хасиду с пачкой иностранных паспортов и свежеиспечённым российским гражданством! Которого не зря в сверхпопулярной книге «Синдикат» талантливая Дина Рубина приложила, назвав «козлобородом».

Но, скажем ещё раз, всё это ничем не отличается от формирования аналогичных властных систем в государствах любого типа во все времена. Печально, что наверх, согласно известной русской поговорке, всплывает исключительно то, что потом поверху и плавает. Хотя и там встречаются кое-где крепкие профессионалы, способные менеджеры и люди порядочные. Отчего, если им приходится сделать гадость, делать они её будут без удовольствия.

Но вот кого там, наверху, нет, так это святых. Аферисты и авантюристы есть. Одна история с фильтрами для воды чего стоит. Серых бюрократов пруд пруди. И фанатика ещё можно встретить, хотя там их справедливо боятся. Но так, чтобы совсем без греха — этого нет.

Простая логика говорит: поди избавься от человека, на которого нет досье! Слишком велико искушение начальства поставить его на значимое место вместо того, кто его привёл. Да и потом, что, если он там, не дай Б-г, справится? Его же повышать придётся. И до какого, спрашивается, уровня?

Совсем уж честный, бескорыстный, талантливый, яркий, мотивированный и способный делать дело хорошо — это гвоздь в крышку гроба над любой государственной системой. Особенно если чурается лизоблюдства и подхалимажа. А по большей части люди такого типа не способны ни терпеть глупости, ни подчиняться дуракам, ни смотреть сквозь пальцы на коррупцию.

Ну и кому они нужны в нормальной государственной системе? Если не на иконах или на распятии? Не как недосягаемый символ чистоты веры и святости духа, а на госслужбе? Впрочем, такие и в конфессиональных системах никому в реальной жизни не нужны. Вне зависимости от того, кому и как там молятся. Мороки с ними…

Был такой в советские времена анекдот — про честность, ум и партийность. Которые Б-г человеку дал при условии, чтобы все вместе они не встречались. Отчего если честный и умный, то непременно беспартийный. Если умный и партийный, то сволочь. А если честный и партийный, то дурак. Сказка ложь, да в ней намёк. По старым временам как раз на лишение партбилета или небольшой срок. Ну а по новым, так сойдёт. Кто этого не знает?

О методах и результатах нацстроительства

Что означает «Россия — для русских»? И что значит «хватит кормить Кавказ»? Не в примитивном смысле «бей хачей», а если напрячь извилину-другую? Кстати, и с уличным «бей хачей» — большая неувязка. Хач — это крест. На христиан, что ли, охота? Вроде нет. А тогда на кого?

То есть по жизни — понятно на кого, а за что? И, кстати, почему именно на них? Все те, кто особенно раздражает жителей средней полосы России — приезжие, — раздражают всех и везде. В любой стране, в любую эпоху старожилы недолюбливали новосёлов, даже если не могли без них обойтись.

Во времена детства и юности автора было в молодёжных компаниях такое понятие — «прописка». Иногда в виде примитивного мордобоя. Иногда в другой форме. Но, стоит подчеркнуть, — везде. В Москве и Киеве. Волгограде и Челябинске. Магнитогорске и Шуе.

Внутри населённых пунктов — тем более. Классическая форма «наши на зареченских». Так как почти в каждом городе было какое-нибудь Заречье. В конкретной Москве, где автор вырос, Кутузовский шёл при случае стенка на стенку против Филей. Или Арбата. Поскольку именно с этими двумя районами его, автора, Кутузовский проспект граничил.

Бились насмерть — школа против школы. Двор на двор. Район на район. Сходились по три сотни человек, с самопалами и кастетами. Глушили насмерть. Разнимали эти драки милицейские наряды с собаками — никакого ОМОНа, а тем более полиции тогда не было.

Кстати, периодически, в качестве разрядки и для выброса адреналина, шли драки в школе — класс на класс. Бывали поводы. Что происходило, судя по воспоминаниям институтских друзей, по всей стране. Не наш — получи. Зашёл в чужой двор — н-на. С нашей девушкой ходишь? В торец! При случае за это могли убить — и убивали.

Что вовсе не означает какого-то особенного советского социалистического зверства. Не только исходя из американских кинематографических историй про молодёжные банды из этнических меньшинств. Или неамериканских. Но и по строгим научным данным.

Историки, психологи, этнографы, этологи и прочие исследователи твердят: имеющая биологическую основу конкуренция видов у человека переросла во внутривидовую борьбу, острота которой не имеет себе равных в мире. Желающие могут почитать «Третий шимпанзе» Джареда Даймонда. И механизмы, сдерживающие прямоходящую хищную обезьяну, в человеке не передаются по наследству. В отличие от базовых, бойцовских.

То есть воспитать приличного человека из маленького разумного зверька, которым по определению является ребёнок, можно. И даже не очень сложно. Но именно и только в раннем детстве. Профессионалы говорят, что отсутствие ксенофобии на уровне основ поведения закладывается до пяти-шести лет — не позже.

Позже можно только исправлять, причём с переменным успехом. Так что как только механизм внедрения в головы интернационализма, характерный для социалистического общества, засбоил, а потом и вовсе остановился, всё, что он маскировал, наружу и попёрло.

Благо системы межрасовых, межнациональных и межрелигиозных отношений, которая худо-бедно действует в современном западном обществе, в России не было и пока что нет. Система эта корява и крива. Она справедливо критикуется и вызывает насмешки. Приводит зачастую не к тому, для чего была задумана, — но она есть и действует.

Хотя печально, что такие люди, как Мартин Лютер Кинг, вымостили собственными жизнями места в политике не для лучших из лучших, а для популистов. Типа Барака Обамы. Умело спекулирующих на цвете собственной кожи. Поскольку по большому счёту им, похоже, просто нечего предъявить.

Вообще-то сегодняшняя Россия, при всей её дремучести, особенно бросающейся в глаза на фоне ещё не до конца утерянных воспоминаний о правилах поведения советского многонационального общежития, как это тогда называлось, — не худшее из мест этого мира. Упоминание о чём вызывает неприязнь у критиков отечественной системы. Всегда и везде.

Достаточно вспомнить, что на Ближнем Востоке только евреи в древности ввели правила, защищающие иноплеменных странников. Как общую категорию, а не только тех, с народами которых были соответствующие договорные отношения. До того с кем угодно там можно было делать что угодно. Обратить в рабство. Изнасиловать. Убить.

И делали это совершенно безнаказанно — если только человек находился не на земле своего или союзного племени. Ну или не был хорошо вооружён. Такие правила игры. Что зафиксировано летописями и преданиями. Бесхитростные были люди.

Да что древние! В Британии XVIII-го века джентльмен, путешествовавший верхом или в карете, находился в сравнительной безопасности. А вот человека, проходившего через чужую деревню пешком, могли забить камнями. И забивали. Для развлечения. Бывали прецеденты. Тем более что опирались они на традицию преследования бродяг, в которых после «огораживания» превратилась половина родины современного парламентаризма.

Кстати, о живительной благотворности демократии и её смягчающем воздействии на нравы населения. Парламент и независимые суды в ту пору в Соединённом Королевстве функционировали вовсю, но зверств и скотства меньше не становилось. Желающие могут перечитать хоть Карла Маркса, хоть Даниэля Дефо. Последний сам стоял в своё время у позорного столба за памфлет «Чистокровный англичанин» — ему можно верить.

Так что отечественная ксенофобия имеет понятные природные корни и параллели со всем тем, что происходило, происходит и происходить будет на просторах всей планеты. С той только поправкой, что где-то продолжают чужаков вырезать поголовно, чтобы их и на развод не осталось. Называется — геноцид. Как в Африке. Где-то они получают статус «меньшинств» — то есть людей второго сорта. Как «зимми» в исламском мире.

Ну а где-то их облизывают, как эскимо, исходя из соображений политкорректности. «Позитивная дискриминация», понимаешь. Вот Обама — президент Соединённых Штатов. Что на родине его папы-коммуниста и дедушки — племенного знахаря родило популярный анекдот о том, что выходец из южных луо только в Америке может стать президентом. В Кении ему это не светит…

Россия с самого начала строилась как сплав славянских, финно-угорских и балтских племён. С сильнейшим средневековым и более поздним тюркским компонентом, к которому в разные времена добавилось ещё и много чего европейского. Вопреки патриотической чуши, которую несут, не понимая, чего добиваются и, главное, чего на свою голову рискуют добиться, сторонники национальной исключительности русского народа.

Европейского было много. От шведских конунгов, вроде Ингвара — Игоря или Хольгера — Вещего Олега, оседлавших восточноевропейские племена, как их норвежские и датские родственники племена западноевропейские. Причём именно варяги, собственно, и были «русью». До греков, начавших экспансию со времён крещения Руси и экспортированных в особенно большом числе в период европейского Возрождения, в том числе после падения Константинополя.

Да и во времена позднейшие: французы, итальянцы, немцы, голландцы и все прочие при Романовых, коммунисты-интернационалисты всех мастей при советской власти, сегодняшние менеджеры-экспаты… То есть понятно, что это уже не только Европа. Там и американцев было много. Но для России что американцы, что европейцы — всё Запад.

Плюс, если говорить о временах классических, поляки, евреи, цыгане и выходцы с Кавказа — Северного и Закавказья в равной мере. Плюс отдельно взятые экзотические добавки. Предок Пушкина арап Ганнибал или Лермонтова — шотландец Лермонт, к примеру.

Не случайно старейшим из известных автору коренных уроженцев Москвы, знающим свою биографию с соответствующей степенью достоверности, является Константин Эггерт. Фон Эггерт, если быть точным. Поскольку кто когда в Москву приехал из нынешних националистов — это ещё большой вопрос. Но его-то предки осели в Немецкой слободе ещё до Петра.

То есть, пытаясь проанализировать происхождение среднестатистического русского человека, мы имеем полнейший компот, разделить который на компоненты можно только по отдельным атомам. Причём, поскольку русские как нация сформировались более или менее в основе только в XVII-м веке, ровнёхонько как англичане и французы, нация эта молодая и динамичная. Продолжает вбирать в себя новые компоненты и не омертвела, наподобие окостеневших или попросту вымерших древних — с одной стороны.

С другой, она продолжает развиваться, формируя этносы и субэтносы, некоторые из которых остаются в составе русского или, вспоминая Ленина, великорусского народа, как поморы или казаки. Другие же выделились и сформировали собственные государства, наподобие белорусов или украинцев.

Хотя ещё полтора века назад ни в каком ином качестве, кроме неотъемлемой части русского народа, они никем, включая их самих, не воспринимались. Отчего книги свои великий украинский письменник Мыкола Гоголь писал на сто раз клятой в нынешней незалежной Украине москальской мове. И ни на какой другой. Иначе кто бы их читал?

Автора всегда забавляли исследования поборников теории самостоятельного развития гиперборейской, славянской, украинской, русской или какой угодно другой цивилизации — древнейшей из… Далее — в соответствии с фантазией дремуче невежественного автора. Науки там нет и быть не может по определению, хотя политический заказ, замешанный на густом национализме, есть всегда.

Люди, которые это пишут, просто не понимают, что древность, которую они себе и своему народу приписывают, полагая, что оказывают ему великую услугу, означает лишь одну неприятную вещь. Народ этот по всем историческим понятиям давным-давно помер. Да так давно, что и следов от него не осталось. Ну, есть, конечно, евреи, китайцы и кое-кто ещё, но это те самые исключения, которые только подтверждают правило.

Так что если русские — это цивилизация, способная на создание империи и имеющая намерение остаться в истории, тогда Россия действительно для русских. То есть людей, владеющих русским языком. А также понимающих и принимающих русскую культуру. Хотя и совершенно не обязательно придерживающихся её в собственном быту.

Вне зависимости от их этнических корней. Как Америка для американцев. Бразилия для бразильцев. Китай для китайцев. А Британия для британцев. Включая шотландцев, валлийцев, англичан — вне зависимости от того, из какого они графства и как друг к другу относятся, — ирландцев, жителей Джерси, потомков иммигрантов, откуда бы они ни были, и так далее и тому подобное.

В этом случае у России как большой страны есть будущее. Притом, разумеется, если действующее руководство государства проснётся, встрепенётся и озаботится чем-то более конкретным, чем разбор полётов хозяйствующих субъектов, организовавших очередное воровство на очередном пафосном мероприятии мирового масштаба.

Или чтение лекций элите о целях и задачах на текущий период, создающих в головах присутствующей в зале аудитории приятный шумовой фон во время пролёта из одного уха в другое. А также ответы на многочасовые вопросы любопытствующей страны. Ну и национальные проекты, которые по определению не выполняются никем и никогда, ко всей этой пустопорожней деятельности тоже относятся.

И кстати, если «хватит кормить Кавказ» означает прекращение отмывания денег через программы поддержки этого немыслимо богатого и столь же немыслимо дотационного региона — почему нет? Остальной стране тоже хочется. Делиться надо. Часть, разумеется, украдут, но что-то ведь останется? По крайней мере, население надеется именно на это.

Что никак не отменяет раздражённости коренных жителей по поводу «понаехавших» с Кавказа в центральные российские регионы. Провоцирует его зачастую агрессивность в отношении аборигенов со стороны приезжих. Что понятно.

Деревенщина из провинции — она и в России деревенщина из провинции. Хоть русская. Хоть нерусская. Как ещё мог молодой гасконец утвердить себя в Париже, кроме безумной наглости и дуэлей по любому поводу? И это лечит только время.

Евреи, оказавшись в диаспоре после большого разгрома, учинённого им римлянами, тоже, помнится, всех дико раздражали. Не меньше, чем сегодняшние вайнахи или жители Дагестана, на которых они были похожи как братья-близнецы. Во всяком случае, модель поведения была та же. Не случайно Сенека называл евреев «жестоковыйным народом».

Но за какие-то пару тысяч лет жизни в тяжёлых взаимоотношениях с соседями они притёрлись друг к другу. Евреи ассимилировались и оцивилизовались, в главном оставшись собой. Да и соседи к ним более или менее привыкли. Стерпится — слюбится. Что касается и реалий жизни в нынешней России.

Империя или страна?

Россия в своём нынешнем состоянии полураспада советской империи, наследницы империи Российской, в пределах своих нынешних границ — всё ещё империя. И построена она по-имперски — иначе бы не существовала.

В принципе мечтой многих политиков из числа действующего состава, отнюдь не только западных, является такое её состояние, чтоб её удалось ужать и умять примерно до размеров Московской области. Получится вполне приличное европейское государство, с которым у соседей по планете не будет никаких проблем. Так как у него не будет ни амбиций, ни ресурсов, чтобы эти амбиции реализовать.

Какие, в самом деле, и у кого проблемы с Австрией? Венгрией? Чехией? Словенией? Болгарией? В отличие от Австро-Венгрии или Оттоманской Порты, они не способны ни на что, кроме порчи крови по мелочи ближайшим соседям, сто — сто пятьдесят лет тому назад входившим в одни с ними империи.

Вечные свары из-за пограничных районов, старые счёты по поводу того, кого кто в незапамятные времена обидел, и прочий конструктив для Брюсселя занимает их целиком. Большие парни между тем, пока они при деле и не путаются под ногами, могут заниматься своими вопросами.

Исключения тут редки. Ну, Греция в очередной раз сцепится с Турцией. Из-за Кипра или очередного инцидента вокруг островов — неважно. Так ведь после экономического кризиса 2008 года уже и не сцепится — не до того.

Вот и из Российской Федерации накроить таких Греций можно сколько угодно. Благо карта сама подсказывает, по каким границам страна будет колоться в случае чего. Административное деление на протяжении ХХ-го столетия дало к тому все основания.

И единственное, что можно будет сделать, чтобы минимизировать потери, если страна пойдёт вразнос после ухода из системы по естественно-природным причинам высшего носителя власти, который правит нынче и который, как и все люди, не вечен, — снизить конфликты по границам раздела.

То есть желательно, когда и если придёт пора развода, чтобы рубка между местными бабаями и держимордами, которые станут кроить уделы под себя, была только и исключительно между их собственными дружинами. И не затрагивала прочее население.

Мало сомнений в том, что если всё в государстве будет идти так, как идёт, то после Владимира Владимировича будет какое-то смутное время — замятня. А потом, если не придёт лидер, который всерьёз озаботится работой по обустройству страны, а не более или менее убедительной имитацией этого обустройства параллельно с распилом уменьшающихся нефтегазовых доходов, страна развалится. О чём открыто говорят в местных элитах уже сегодня. И к чему эти самые элиты всерьёз готовятся.

Что было более чем вероятно после Ельцина. И именно Путин это приостановил. За что ему большое человеческое спасибо. Равно как и за налаживание нормальных отношений с Китаем, Турцией и много кем ещё. А также за большое количество безвизовых стран и какую-никакую устойчивость в экономике. Не говоря о затишье в Чечне. Издержек было много и могло быть меньше, но история не знает сослагательного наклонения.

Однако же именно под раздел страны готовились уральские франки, территориальные соглашения и альянсы, а также латиница в одних субъектах Федерации и арабский в других. Как и раздел прав на нефтедобычу, алмазы и вообще — у кого что было.

Не говоря о массовой экспансии в образовательную и религиозную сферу исламских регионов отечества нашего Турции и арабских монархий. Что помогало и ещё может им при случае помочь в формировании не связанной с Россией местной управляющей элиты. А также, при соответствующей нужде, и местных вооружённых формирований.

Понятно, что в настоящее время поднимать хвост выше положенного перед центром себе дороже. Перстень царю поцеловал и сиди, кури бамбук. И щупай кур. Или воруй, но в меру, чтоб население трассы не перекрывало. Однако невооружённым глазом видно, что на местах власти не только хомячат под себя, что могут, но и тихо-тихо пробуют центр на прочность.

Отметим, что происходит это иногда при содействии, сочувствии и советах некоторых персонажей из самого центра. Так как далеко не всем нравится состояние отечественной действительности и многие пытаются перетянуть одеяло на себя. Проще и безопаснее всего делать это исподволь, представляя как инициативу с мест. Снизу. Благо местным это только давай.

Кому-то не нравится отсутствие в школах его губернии православия, и носится он с ним как дурак с писаной торбой. Кому-то мало шариата — и детей в детских садах и школах начинают учить, как правильно вести намаз. Кого-то раздражает избыток в его республике русского языка, и часы обучения ему рубят под корень. И так далее, и тому подобное, и всё в этом духе. А швы, скрепляющие страну, не железные. И пилят их под благовидными предлогами или по личному персональному идиотизму все, кому не лень.

Причём понятно даже и ежу, что русский национализм — лучший друг сепаратиста. Так как если Россия для русских в плане этническо-первобытного понимания этой фразы, то это крышка гроба для страны. Германия, которая в определённый период своей истории была, согласно расовой теории и прочим лозунгам национал-социализма, для немцев, плохо кончила.

И кстати, даже в наше время она не может восстановить те школы фундаментальной науки, которые, изгнав евреев, уничтожила при Гитлере. Походя и совершенно не желая такого исхода. Хотя с дисциплиной, производительностью труда, качеством продукции и промышленностью там лучше, чем в России.

Как, впрочем, и с торговлей, сельским хозяйством, городами и снабжением армии. А также с судопроизводством, некоррумпированностью полиции и дорогами. И ведь всегда было лучше. Во все периоды развития этой страны. И поди ж ты!

Опять-таки, Ирландия безусловно для ирландцев, Исландия для исландцев, а Непал для непальцев. И непалок. Таких государств по всей планете пруд пруди. И что всё это для всех прочих означает? Да и вообще, должно ли что-то означать?

Понятно, что изначально человечество объединяет семья — ячейка общества. Спасибо классикам марксизма за определение. Потом возникает клан. Племя. Союз племён. Народ. И многие на этой стадии на веки вечные и остаются. Причём далеко не все дотягивают до народа — это уж кому как повезёт.

Страну, вообще-то, создать ничего не мешает на любом уровне развития. Греческие полисы, финикийские города-государства и варварские королевства раннесредневековой Европы доказывают это более чем убедительно. Копировать ли этот механизм в России?

Проблема в том, что, ужимая Россию до размеров национального государства для одних русских согласно пониманию этого слова в качестве родоплеменного идентификатора, кто будет решать, до каких границ её ужимать? И это вовсе не теоретический вопрос.

К примеру, Новгород со всем русским Севером в своё время входил в Ганзу. И даже был какое-то время одним из четырёх её основных центров. Так что он скорее не Россия, если столица России — Москва, а Европа. Куда больше, чем Прибалтика. Про Поволжье имеет смысл тем более забыть. Государств там было много, но все были нерусские. Юг Европейской части нынешней РФ — вообще… Там что не Турция, то Персия.

То же самое можно сказать об Урале, освоенном в период европейского Возрождения. Да и Сибирь была завоёвана Ермаком Тимофеевичем и его преемниками в те же столетия, когда конкистадоры брали под контроль Центральную и Южную Америку. Что наводит на размышления.

Перу, Эквадор, Аргентина с Мексикой и все прочие почти двести лет как не Испания. Бразилия давно не Португалия. А Сибирь и Дальний Восток почему Россия? Потому что они — колонии, которые не отделены от метрополии морем? То есть армию туда можно передвинуть посуху? И мятежи там подавить легко, а поддерживать сепаратистов извне трудно? Логично.

Но для счастливого общего будущего этого недостаточно. Маловато будет, как говорил герой известного отечественного мультфильма. Поскольку на штыках долго не усидишь. Можно загнать население осваивать дальние выселки. Но если инфраструктуры там нет, дорог нет и работы нет, оно там долго не протянет.

Опять-таки, когда и если местные власти воруют как подорванные, удержать население там нечем. Хотя высокое начальство проблемой озабочено. То одно придумает. То другое. То денег даст. То спросит с удивлением: где деньги?! Ничего не помогает. Хрен редьки не слаще.

И даже мост на остров Русский не помог и не поможет. Дура это, конечно, здоровая, и начальство от него тащилось, как удав по дусту, а жителям с него чего полезного? Кроме, разумеется, анекдотов и мата по поводу саммита АТЭС, который приехал-уехал, и помимо позора и дурной рекламы — ничего.

Ну, хорошо, наверное, что научились рвать на себя мероприятия мирового масштаба. Универсиада там. Олимпиада. Чемпионат мира — уже и неважно, по чему именно. Кто их все упомнит. Их много было, ещё больше будет. Стараются, орлы!

Рекламщики там большие молодцы. Лоббисты красавцы. А те, которые бюджеты выбивают и потом их осваивают, — вообще супер. Что до начальников всех уровней, они принимают иностранцев. Как это всегда и было. И при царе. И при советской власти.

Они вообще в России живут как будто исключительно для того, чтобы от имени страны принимать иностранцев. Кормить, поить, показывать им достопримечательности, парить в бане и с негодованием читать, что эти иностранцы потом про страну и её высшее руководство написали. Раньше в дневниках и мемуарах. Теперь в Твиттере и Фейсбуке.

Наверное, какие-то уж очень неблагодарные иностранцы попадаются. Просто свиньи, а не иностранцы. Как на подбор. Один Депардье пока ничего. Хотя в своё время и Дюма был ничего. А потом написал «Учителя фехтования», и пришлось его цензуре пресечь. Лишив читающую публику удовольствия ознакомиться с бестселлером, пока он был ещё актуален. При советской власти книга вышла, но кого это могло увлечь при советской власти… Другие сюжеты была актуальны. Не до тайных обществ прошлого столетия.

Население же собственно страны, если уж привелось ему жить во Владивостоке, упорно не понимает, почему этот город не выглядит, как расположенный ровнёхонько напротив, через Тихий океан, Сан-Франциско. Тем более что там, в Америке, сначала был Окленд на другом берегу бухты. А потом уже мост. И когда его строили, было понятно, куда и зачем он ведёт. А наш… В Калифорнию через Гавайи его дальше тянуть будут, что ли?

И этот Сан-Франциско во всём мире известен как город-сад на холмах, выстроенный в викторианском столярном стиле. С японскими и английскими парками. Музеями мирового класса. Лучшими в мире городскими пирсами, часть которых, на радость туристам, освоило крупное морское зверьё. А во Владивостоке…

Притом что никакой Японии, Кореи и Китая, которые у нас как раз под боком, по соседству с американским аналогом Владика не было и нет. То есть идти оттуда морем в какое-нибудь более или менее приличное место нужно было через океан. В те же Японию, Корею и Китай. Или на юг, в Чили. И ведь американцы шли!

В результате чего Тихий океан сегодня в огромной мере американская территория. Что подтверждается составом тихоокеанского флота США, наличием военно-морских и военно-воздушных баз, контролируемых островов и портов на собственном побережье. А также набором союзников. К числу которых, за исключением Северной Кореи, Вьетнама и Китая, относятся все прочие страны тихоокеанского бассейна.

Значительная часть этих островов и прибрежных территорий была открыта русскими моряками и освоена русскими колонистами. Но русская Аляска и русская Калифорния — далёкое прошлое. А Владивосток — несостоявшиеся надежды этого прошлого на то, что у него есть будущее. И местные жители в этом прекрасно отдают себе отчёт.

Почему, собственно, все, кто может, и уезжают на «большую землю» — в центральную Россию. Создавай профильную госкорпорацию по освоению региона или не создавай. Кто там работать будет, кроме корейцев и китайцев? Хотя надежд на саммит АТЭС было много и, повторим, жаль, что толку от него для дальневосточников оказалось ноль.

Ну так их и на Олимпиаду в Сочи было много. Но в отношении этого праздника спорта осталось уже совсем мало. А у многих никаких надежд и вовсе нет, хотя на момент завершения данной книги Олимпиада ещё не началась. Одна досада и ожидание неприятностей. От терактов по всей стране до коррупционных скандалов. Поскольку международные мероприятия, состоявшиеся в Казани и Владивостоке, остались только в официальных отчётах.

Сказать начальству прямо, что его понты мирового уровня разорят страну и успешно хоронят его, начальства, репутацию, в принципе можно. Не сталинское время — никто не тронет. Но совершенно бесполезно. Ориентируется начальство не на умников и не на недовольных, а на свой круг. А там большие плюсы: цифрой, прописью.

Именно там, в ближнем круге, составляются и предлагаются проекты и планы. Там их принимают и воплощают. Там осваивают бюджеты. Там устраивают разносы тем, кто не справился, по кругу перемещая их на другое место.

Там теряют время и выбрасывают на ветер гигантские деньги. Попутно гробя страну, которая все еще, через силу, остаётся империей. И слава Б-гу, что остаётся. Потому что при всех минусах плюсов в этом состоянии более чем достаточно. Кто бы их только использовал…

Отметим: страну гробят не специально, ненароком и исключительно её собственные начальники. Никакой враг не причинит ей такого вреда, как они. И даже не придумает, как причинить вред столь разрушительный и таких масштабов. Что они сами, кажется, даже понимают. И периодически пытаются исправить, причиняя в результате ещё больший вред.

Как там в древней китайской притче? «…Взошёл Император на трон. Удалился в Храм Неба. Повернулся спиной к приближённым. И всё своё царствование молился богам. И страна процвела».

Где бы только в стране найти такое место, куда все наши, собственные, могли бы удалиться, повернуться спиной и делать там, что они хотят? Безо всех этих их чёртовых экспериментов над страной. Чтобы она хоть так процвела, что ли.

Но это так, бесплодные мечтания. Чистая маниловщина. Россия не Китай. И президент не император. По крайней мере, формально. Так что исполнять свой долг будет на посту. Благо и срок отмерен: два по шесть. Нравится, не нравится — спи, моя красавица…

Глава 2

Еврейская национальная идея

От народа-священника к народу-десантнику. Диаспора и государство. Закон страны — закон. Тростник под ветром. Пророки и диссиденты. Политика как торговля родиной — оптом и в розницу. Народ Израиля — Страна Израиля.

От народа-священника к народу-десантнику

Евреев как народ хоронили чаще прочих. Китайцы тоже древние, и их нигде особенно не любят, но их уж слишком много. Всех не перебить. С евреями справиться казалось проще. Вообще-то первое в истории письменное упоминание о них оставил на каменной стеле, описывавшей победоносный поход против восточных варваров, древнеегипетский фараон. От которого ничего, кроме этой стелы, в памяти человечества не осталось.

Потом его примеру пытались следовать многие — с тем же успехом. Выжившие евреи каждый раз добавляли очередную главу в свои исторические анналы, которые и донесли до потомков память об исчезнувших империях, правителях и богах. Что наводило многих из числа очередных «доброжелателей» на неприятные мысли о собственном будущем, которые сбывались в свой черёд. Но тут уж что поделать. Не всем приятно смотреть на людей, которые практически наверняка переживут тебя, твою династию и твою страну…

Открыли евреи для личного употребления законы вечности? Да в общем, не похоже. И если их не трогать, друг друга они примутся изводить так, как ни один внешний враг их не достанет. Хотя отбиваться от противников они тоже умеют. Далеко не так дружно, как это им приписывают, но лучше многих других. А так, в промежутке между национальными катастрофами, — люди как люди.

Не ангелы. Но и демонического в них — ноль. Хотя встречаются в еврейском народе персонажи, которые успешно эксплуатируют массовые фобии в собственных интересах, не без успеха прикидываясь вершителями судеб. Для чего, помимо их собственного артистизма и изрядной глупости окружающих, нужна немалая доля авантюризма и бурно работающая фантазия. Ну и жадность человеческая помогает. А то — какой «народный автомобиль», какой ЛогоВАЗ и какие успешные выборы практически неизбираемого президента в 1996-м!

При этом евреи в мировой истории предпочитали — и предпочитали правильно — быть на вторых ролях. Хоть крещёные или перешедшие в ислам. Хоть натуральные. Поскольку быть Дизраэли при Виктории, Шафировым или Девиером при Петре, Кагановичем при Сталине или Березовским при Ельцине — это одно. А самому лезть в цари — другое.

Странно стремиться играть первые роли, притом что ты по определению нелюбим и не будешь любим, что ни делай, большей частью населения страны. Того, которое вообще подозревает о твоём существовании. Роль демиурга, тихой сапой продвигающего идеи и проекты, не способствует повышенной публичности.

Роль вечного странника и вечного чужака играли и играют многие меньшинства — в каждую эпоху и у каждого народа свои. Армяне и персы, итальянцы и греки, арабы и индусы, китайцы и корейцы… Да и русские за пределами России выступают именно в этом качестве.

Евреям просто «повезло». Они были первой диаспорой на планете. Не торговцами и завоевателями, основывавшими колонию за колонией, как греки или финикийцы. А изгнанниками. Военнопленными, переселёнными на другой конец империи. Рабами, помнящими о временах, когда они были воинами и купцами, пророками и жрецами, царями и свободными земледельцами.

Не тот статус — не тот результат. Тех, кого постоянное внешнее давление не уничтожит и не сломает, оно закаляет. В случае евреев, оказавшихся волею судеб на перекрёстке из Африки в Евразию, по которому вражеские армии маршировали непрерывно, несколько тысячелетий тренировки сформировали не только способность приспосабливаться к чему и к кому угодно, но и уникальный механизм выживания народа как такового.

Речь не об отдельных людях. Еврею, чтобы выжить, совсем не обязательно оставаться евреем. Скорей наоборот. Но если все откажутся от веры и обычаев предков, перестанут помнить свою историю, говорить и писать на родном языке — народ мёртв. Что так же верно, как если б его весь, целиком, пропустили через газовые камеры, печи крематориев и расстрельные рвы.

Раб, который знает только то, что он потомок рабов и дети его будут рабами, обречён. Сохранивший память о прошлом своего народа выживет и поднимется. Тот, кто помнит, что среди его предков были могучие герои и справедливые правители, знаменитые мудрецы и величайшие красавицы своей эпохи, свободен даже в цепях.

Память о том, что его народ был первым, построившим храм единого Б-га, и законы, по которым он живёт, ему дал этот Б-г, возвышает раба над хозяином. Человек, знающий о спорах пророков с царями, сверху вниз глядит на вознесённых случаем или подлостью на вершину власти мелких людей со всеми их мелкими глупостями.

На протяжении тысячелетий у евреев забирали всё, что помогало оставаться народом. Как следствие, они научились обходиться без этого или создавать из ничего, буквально на пустом месте, то, что заменяло утраченное. И в результате раз за разом опережали своё время.

Античность уничтожила храм еврейского Б-га, царскую власть и государство. Большая часть народа была выселена за пределы его исторической родины, разбросана по доброй половине Ойкумены и превращена в рабов. Земля Израиля отобрана у евреев и населена иноязычными колонистами. Иерусалим разрушен, и само название его стёрто с карт.

Жестокая, но неизбежная цена за непрерывные гражданские войны, призыв на помощь против одних врагов других, ещё более опасных, и ожесточённые восстания против них, когда они утверждали свою власть. Строго говоря, на этом можно было бы покончить с кем угодно — с многими так оно и кончилось. И в римскую эпоху. И до неё. И после. Но не с евреями.

Тора заменила храм. Талмуды — Иерусалимский и Вавилонский — стали «оградой вокруг храма». Академия в Явне и её преемницы в Суре и Пумбадите — правительством. Патриарх-наси и гаоны встали на места первосвященника и царя. А дома собрания, по-гречески — синагоги, скопировали государственную инфраструктуру, которую сменила общинная, безо всякого государства. Система специфическая, но действенная. Минимум две тысячи лет продержалась. Чего же от неё хотеть ещё?

В Средневековье евреи вписались, уже имея приличный багаж времён греко-римской античности, который до самого европейского Возрождения тащили едва ли не в одиночку. Хотя победа близкородственных христианства и ислама над язычеством дала им так же мало, как и все дальнейшие пертурбации этих мировых религий, включая европейскую Реформацию и аравийский ваххабизм.

Уничтожать евреев за веру в единого Б-га христиане и мусульмане перестали. Преследовать их начали за то, что они продолжали верить в него по-своему. Тем более что еврейская вера самокритична и некомплиментарна, а традиция самоубийственно честна — по крайней мере письменная.

Что до еврейской теологии с её фамильярно-семейным отношением к Г-ду, по всем стандартам христианства и ислама она выглядела совершеннейшим кощунством. Правда, в диспуты со знатоками еврейской традиции христианские и мусульманские теологи той эпохи вступали охотно.

За евреями закрепилась слава народа-священника, так как кого из них ни возьми из числа взрослых мужчин, тот умел читать и разбирался в Священном Писании на уровне, доступном лишь учёным клирикам. В эпоху, когда грамотой владели немногие служители христианской церкви или несколько более многочисленные мусульманские учёные, это наводило на единственно возможный вывод: все евреи священники. Поголовно и без исключений. То есть все народы как народы, а евреи — народ-священник.

Новое время опрокинуло феодализм и разрушило стены гетто, которые обеспечивали евреям не только сегрегацию, но и защиту от внешнего мира. Просвещение взорвало умы и породило добровольную ассимиляцию: евреи и большой мир встретились, во всяком случае, в Европе.

Традиционная община разрушалась или видоизменялась. Евреи осваивали новые для себя направления деятельности и с изумлением обнаружили, что во многих из них преуспевают больше прочих. Что, впрочем, обнаружили без особого восторга и все окружающие.

Система талмудического обучения и связанные с ней диспуты на абстрактные темы как нельзя лучше подходили для воспитания методов мышления, идеальных для естественных наук, финансов, организации промышленности и торговли, государственного управления и свободных профессий. Тем более что запреты на владение землёй и собственностью, браки с неевреями, занятие теми или иными профессиями и проживание вне общин были сняты.

Итоги: взрыв политического антисемитизма, в том числе в европейских парламентах, нацизм и Холокост. Поскольку евреи оказались чрезвычайно удобны в качестве тех, кто в Европе ответил за всё. Жили они везде, что означало космополитизм, вне зависимости от того, какими патриотами той или иной страны они были и какую роль в защите от внешнего врага демонстрировали.

Кроме того, евреи были активны и зачастую преуспевали — у них было что отбирать. И оказались главными конкурентами элиты на рынке квалифицированного труда, что позволяло популистам из низов, прорывавшимся к власти, безнаказанно притравливать на них толпу, не опасаясь ответных действий верхов в собственный адрес.

Уничтожение шести миллионов евреев во Вторую мировую войну закрыло тему «если евреи будут как все остальные, то их перестанут преследовать и убивать». Не перестали. Евреи оказались виноваты во всём. В капитализме и социализме. В том, что пытались быть как все, и в том, что хотели сохранить своё собственное историческое наследие.

Виновны в возникновении христианства и ислама. И в том, что иудаизм после этого не исчез. В переводе Библии на все языки мира. И в том, что средневековый Талмуд так и остался непереведённым. В обобществлении собственности революционерами и в свободе предпринимательства. В революциях и в контрреволюциях. Точно по Губерману. «За всё на евреев найдётся судья»…

Шесть миллионов. Из них миллион детей. Эвианская конференция, которая отказалась заниматься еврейскими беженцами из Европы, хотя и соглашаясь поговорить о них в принципе. Чисто теоретически. Великие державы, сократившие имевшиеся у них квоты приёма беженцев, лишь бы не пополнить население евреями.

Франклин Делано Рузвельт — демократ и символ западной демократии, большой друг его еврейских спонсоров, отказался принять в Америке еврейских детей под предлогом того, что они когда-нибудь вырастут. И составят конкуренцию коренным американцам на рынке труда. Понятно, кризис. Депрессия. Нужно понять президента! И не лезть к нему в трудные для него дни со своим Гитлером. Тем более, может, ещё и обойдётся…

Не обошлось. Ни одной американской и британской бомбы не упало на подъездные пути, которые вели в лагеря смерти. Их разрушение не спасло бы тех, кто уже погиб, но сотни тысяч и миллионы, убитые в последние месяцы и годы войны, остались бы живы. Этих евреев легко можно было бы спасти, не пожертвовав ничем.

Но по большому счёту они не интересовали ни Запад, ни советское командование. Те, кто был в действующей армии, открывая ворота концлагерей, расстреливали эсэсовцев с ходу. Кого-то из высших чинов Рейха казнили потом, в Нюрнберге, после показательных процессов. Но абсолютное большинство убийц закончили дни в тепле и уюте, окружённые заботой близких.

Откуда вывод: справедливость, демократия, права человека — пустые слова. У человека нет никаких прав, если нет крепких кулаков, оружия, умения его применить и готовности сделать это в любой необходимый момент. Не обращая внимания на тех, кто отправит его и его детей в газовую камеру, если только им дадут такую возможность. Европейских евреев убивали не только и не столько немцы. В охоте на них приняла участие вся Европа.

Точнее, почти вся. Союзные немцам финны — нет. Даже на оккупированной ими советской территории. А близкородственные им эстонцы уничтожили всех своих евреев поголовно. Хотя евреи от советской оккупации Прибалтики пострадали куда больше, чем эстонцы, латыши и литовцы, — вопреки послевоенным легендам о том, что их убивали в качестве наказания за помощь Москве.

Итальянцы — нет. И при Муссолини. И после. Зато родственные им по языку румыны — с превеликим удовольствием. Как бы то ни было, послевоенная Европа свалила Холокост именно на немцев. И только на немцев. Даже Австрия, родина Гитлера и Скорцени. Что говорить о других?

Еврейский Б-г не помог своему избранному народу. Да и христианский не помог. Тех, кто крестился, уничтожали точно так же, как всех прочих. Расовая теория потому и есть расовая, что для неё всё равно, верующий еврей или атеист, ортодокс или агностик. Хоть буддист. Хороший еврей — мёртвый еврей. И безразличный к этому «цивилизованный» мир вокруг.

Хотя, впрочем, не стоит забывать о традиции. Уничтожение нацистами цыган вместе с евреями или турецкий геноцид армян, случившийся за несколько десятилетий до Третьего рейха, взволновали его ничуть не больше. И, откровенно говоря, не очень-то волнуют до сих пор. Конечно, если не считать необходимости поставить Германию или Турцию на место. В рамках экономических баталий и политических интриг.

Откуда вывод: если евреев не защитили и не защитят ни Б-г, ни «мировое сообщество», ни соседи, ни их собственные правительства в странах диаспоры, им нужно защищаться самим. В результате чего народ-священник после войны стал народом-десантником. А также лётчиком, танкистом, подводником и артиллеристом.

Как выяснилось довольно быстро после возникновения Израиля, подвиги евреев в армиях антигитлеровской коалиции и партизанских отрядах, где они составляли весьма повышенный по сравнению со средней долей в населении процент, оказались только началом. Что называется, воевать так воевать.

Создание Государства Израиль было естественным и неизбежным следствием того, что произошло в Европе к моменту разгрома на её территории фашизма. Б-г помогает только тем, кто сам себе помогает. Евреи об этом знали и раньше. Точнее, всегда знали. Но, увлёкшись строительством нового мира в СССР, демократии в Америке и европейских странах, где они предполагали быть «местными жителями Моисеева закона», подзабыли. За что заплатили более чем дорого.

Хотя в конце концов вернулись к старой национальной идее возрождения еврейского государства. Оно же Государство Израиль — Мединат Исраэль. Расположенного на Земле Израиля — Эрец-Исраэль. Вне зависимости от того, что и кто по этому поводу думает. И в ООН. И в Вашингтоне. И в Лондоне, Париже, Брюсселе или Москве.

По крайней мере, по этому поводу у большинства евреев есть чётко выраженное мнение. Хотя евреи, которые пытаются решить свои проблемы за счёт демонстративного антисионизма, как в прошлые времена решали их за счёт других евреев, на этом свете есть. И даже в большом количестве.

Однако, по мнению автора, не тем, кто критикует Израиль и израильтян и всё то, что им приходится делать во имя выживания в жёстко враждебном окружении, открывать по этому поводу рот. У каждого свои «скелеты в шкафу». И у современного Израиля их не больше, чем у других. Скорее, меньше. Хотя вопреки всему тому, что предполагали его «отцы-основатели», еврейская диаспора с возникновением еврейского государства никуда не делась.

Диаспора и государство

Еврей — не рубль и не доллар, и любить его никто, кроме собственной мамы, не обязан. Точно так же никто не обязан любить Израиль просто за то, что он есть. В том числе евреи. Автор хорошо помнит маленькую восточную страну, не очень чисто выметенную, а кое-где и вовсе грязноватую, в которую попал осенью 1990 года. Арабы. Ортодоксы — и это тоже ашкеназы?! Разноязыкая и разноцветная, в смысле цвета кожи, толпа евреев. Все орут. Все жестикулируют.

Тель-Авив — круглосуточная душная, влажная жара, даже ночью. Иерусалим — не так душно, но горы: половину года свинцовые тучи над головой, и сердце вдруг без видимой причины начинает колотиться как бешеное. Спадающие крутым серпантином к пыльному морскому порту улицы Хайфы. Забитый туристами узкий сектор Эйлата, сжатого между Египтом и Иорданией. Раскалённое, как печка, побережье Мёртвого моря — соль на соли и солью погоняет.

Колючки, скорпионы, шакалы, змеи, дикобразы. Мангусты, похожие на удлинённых остромордых крыс с толстыми хвостами. Дикие коты в зарослях маккии. Просто бродячие коты на городских помойках. Изредка, по особому блату, гиены в пустыне — небольшая радость для местного населения. Но множество птиц, цветы и деревья со всего света, яркие маки на скалах и разноцветные тюльпаны, сплошь покрывающие пустыню после весенних дождей в компенсацию за все остальные времена года.

По утрам будит крик муэдзина — у автора он ассоциируется именно с Израилем. Попы и священники всех возможных видов. Монахи обоих полов. Паломники и туристы. Гиды. Водители туристических автобусов. Продавцы всего того, что может всем им срочно понадобиться. В основном воды, закусок и сувенирного хлама, к которому никто никогда после того, как его положат дома на полку, не прикоснётся до конца времён.

Глаз отдыхал только на молодняке в военной форме, напоминающем стройотряд с автоматами. Мальчики форсят перед девочками. Девочки перед мальчиками. У девочек магазины с заправленными патронами прикручены к автоматам кокетливыми пушистыми цветными резиночками с пластиковыми бабочками и цветастыми зверушками. При этом вся страна или была на фронте, или в любой момент готова идти на фронт. Куда деваться с такими-то соседями? Но это никого не напрягает. Скорее, наоборот.

Поскольку чувствуешь, что эти отобьются от кого угодно. Не потому, что это Святая Земля. Как раз те, для кого она Святая, в израильский ЦАХАЛ не идут — молятся. Евреи за своё. Христиане за своё. Мусульмане тем более за своё, преимущественно за то, чтобы евреи пропали пропадом. Хотя по сравнению с соседними исламскими странами живут как в раю.

Поскольку в Израиле у них имеется свобода вероисповедания. Свобода перемещения по миру. Высокий уровень образования. Нормальные по западным меркам зарплаты. Очень высокий уровень медицинского обслуживания. Неплохие пособия по бедности и на детей. Страхование от всего на свете. Да и вообще израильская социальная сфера — воплощение социалистической мечты.

Чего им всем не хватает? Вспоминается старый анекдот о забастовке девушек лёгкого поведения в Лондоне. «Чего ж они бастуют? — Бл-ди, сэр!» Хотя в реальности всё проще. Есть те, кто поставил на евреев и договорился с ними. Они служат в армии, лояльны к государству — и у них нет проблем.

Ну, они меньшинство в еврейской стране, и что? Полмира именно в таком качестве живёт. Они и в Америке были бы меньшинством. И в Европе. И, как очень и очень скоро выяснилось после образования Израиля, где угодно в арабском мире. С куда худшими условиями жизни и неизмеримо большими проблемами, чем в еврейском Израиле.

Однако есть и те, кто понял, что среди евреев можно быть гражданином их страны, пользоваться всеми предоставляемыми ею льготами и даже быть депутатом её парламента, открыто делая всё возможное для уничтожения этой страны. Такая вот еврейская демократия, переходящая в анархию.

Чем все они и пользуются вовсю. Тем более что гражданства их не лишат и из страны не вышлют. При большом сочувствии к их антигосударственной деятельности еврейских леваков. И из Израиля, и со всего мира. Поскольку, повторим ещё раз, диаспору никто не отменял.

Вообще-то говоря, для тех, кто, живя в СССР и мечтая об эмиграции, полагал, что еврейское государство — это смесь Японии с островом Манхэттен, знакомство с реальным Израилем в начале 90-х оказалось шоком. Хотя уже в начале 2010-х он выглядел куда более по-европейски.

Кстати, для тех, кто был знаком с Японией и Манхэттеном до и после кризиса 2008-го и аварии на Фукусиме, Израиль представлял куда более интересную альтернативу. Всего-то двадцать лет и миллион русскоязычных интеллигентов — откуда что взялось! Просто совершенно другая страна.

При этом острота противопоставления еврейского государства и еврейской диаспоры потеряла актуальность. Страна была поднята на уровень соответствия ожиданиям даже самых придирчивых еврейских снобов по уровню комфорта и безопасности. Не без проблем, но ничуть не больших, чем в Западной Европе, захлёстываемой нелегалами из Африки и с того же Ближнего Востока.

Да и физическое выживание Израиля перестало быть вопросом ежедневной оценки соседей и собственного руководства. Страна как страна. Не хуже других и лучше многих. В условиях падения правительств и гражданских войн у соседей в рамках «Арабской весны» стабильная на удивление.

Что вовсе не означает необходимости для всех евреев мира немедленно переместиться под её защиту и там жить. Однако не перестав в случае необходимости эту защиту обеспечивать, что доказали все израильские войны, еврейское государство превратилось из осаждённого военного лагеря в то, что оно собой сегодня представляет.

Убедительное доказательство того, что еврейская национальная идея реализована куда лучше, чем предсказывали оптимисты в начале процесса государственного строительства. О пессимистах и не говорим. Им, впрочем, кол на голове теши — никак не скажется на их прогнозах. Особенно еврейским пессимистам.

Однако же еврейское государство не нравится огромному количеству евреев диаспоры и самого Израиля. Для одних оно слишком религиозное. Для других недостаточно. Одни на дух не переносят левых. Другие правых. Третьи мизантропы. И потому не любят никого. Даже самих себя. Что очень по-еврейски.

Ортодоксов вообще никто не любит. Они же, в свою очередь, скорее договорятся о сотрудничестве с палестинскими террористами, чем со светскими евреями. И тем более с теми, кого полагают опасными для себя конкурентами: представителями консервативного и реформистского иудаизма.

И кстати, были прецеденты — рабби Гирш из иерусалимского квартала Меа-Шеарим именно с Арафатом и договорился. Впрочем, с Арафатом левые во главе с нынешним президентом Израиля Шимоном Пересом договорились в начале 90-х ничуть не хуже ортодоксов. Хотя и с куда более грустными последствиями для страны.

Начатый ими «процесс Осло», он же «ближневосточный мирный процесс», на деле оказался вялотекущей войной против Израиля на его собственной территории: старые хитрые террористы обошли старых глупых генералов и политиков. Поскольку идея о том, что евреи — исключительно умные люди, распространена преимущественно в нееврейской среде. Именно потому, что среда эта нееврейская.

В соответствии с естественным круговоротом евреев в природе израильтяне, недовольные своим правительством или просто ищущие лучшей жизни, перемещаются в диаспору. Евреи же диаспоры, в том числе самые придирчивые — богатые и образованные, переезжают в Израиль на постоянное место жительства. Или проводят там часть года, открывают бизнесы и учат детей. То есть проект еврейского государства состоялся и принят экзаменационной комиссией.

Ожидать, что всех евреев когда-нибудь удовлетворит и страна, и государство, которое они построили, не приходится. Этот народ строем не ходит. Не случайно еврейские майсы рассказывают о том, что «два еврея — три партии», «у каждого еврея своё мнение, да и то он с ним не согласен», а на необитаемом острове еврей непременно строит две синагоги: «чтобы в одну ходить, а другую игнорировать».

Делать с этим нечего, так было всегда и будет до скончания времён. Ну так и национальная мечта евреев никогда не состояла в том, чтобы все были как один. Не их задача. Еврейский народ во все эпохи был силён именно многообразием. Разные племена — двенадцать колен, каждое со своими прибамбасами, были закваской этого еврейского супа.

Что в основу легло, то дальше раскручиваться и пошло. Причём со времён диаспоры все многократно усложнилось и еврейская мозаичность достигла немыслимых размеров. Хотя все эти группы знали, что они евреи, и, что ещё важнее, об этом знали их соседи. Которые по мере сил пресекали попытки особо назойливых ассимилянтов из еврейской среды оторваться от неё окончательно.

Еврейское государство возникло за три с небольшим тысячи лет до того, как пишется эта книга. Первой диаспоре, которая не растворилась в небытии, а сохранилась именно как еврейская диаспора — вавилонской, — около двух тысяч шестисот. Что сталось с десятью коленами, уведёнными невесть куда ассирийцами, которые ей предшествовали за два века до того, предмет тёмный. Как хорошо, хотя и по другому поводу, сказал Леонид Броневой в «Формуле любви» Марка Захарова — «исследованию не подлежит».

Государство у евреев появлялось и исчезало на протяжении помянутых трёх тысяч лет регулярно. Исчезало преимущественно по причинам внутреннего свойства. В моменты истории, когда персональный кретинизм властных фигур, ошибки и взаимная неприязнь еврейских политиков и прочие столь же вечные материи совпадали с внешним давлением.

Диаспора же перемещалась из страны в страну, пока не заселила почти весь мир. Там, где евреев нет, условия жизни для нормального человека не слишком подходят. То есть евреи, сами того не ожидая, превратились в эдакую лакмусовую бумажку современной цивилизации.

Если они уезжают из страны, неважно по какой причине, ничего хорошего её не ждёт. Если этот процесс замедляется или прекращается, балансируя по принципу туда-сюда, значит, наступила стабильность. Ну а там, куда евреи едут, — там хорошо. Или будет хорошо.

Так вот, в Израиль они едут. Поменьше, чем в периоды катастрофического распада стран, где живут крупные общины, вроде СССР в 90-х, но едут. В том числе из всё более заселяемой представителями третьего мира Западной Европы. А также из Соединённых Штатов, Латинской Америки и прочих мест. Откуда не ехали и ехать не собирались, пока маленькое небогатое еврейское государство не стало приличной средиземноморской страной с хорошими дорогами, ухоженными городами и современными яхт-маринами.

Что само по себе говорит об устойчивости положения этой по-прежнему маленькой, но высокоразвитой и хорошо вооружённой, очень самоуверенной и одновременно постоянно неуверенной в себе страны. Несмотря на то что население её постоянно рефлексирует, политики готовы друг друга поубивать, не выходя из стен парламента, а соседи трещат по швам и разваливаются на корню.

Еврейская диаспора — головная боль и опора еврейского государства. Государство Израиль — головная боль и опора еврейской диаспоры. Существование евреев как народа на протяжении всей их истории именно в таком тандеме доказало свою эффективность. И это есть факт.

Поскольку и народ жив. И государство упорно возрождается, вне зависимости от того, сколько времени оно отсутствовало на карте мира. Не зря евреи во все эпохи упорно «Шма, Исраэль» читали и читают. Молитва как молитва, а какой эффект!

Закон страны — закон

Дословно — «Дина де-малхута дина». На присущем автору исковерканном иврите это как раз и значит то, что значит. Закон страны — закон. Нравится, не нравится — чья власть, того и тапки. Третий век нашей эры. Точнее, 241-й год. Персидский царь Шапур I решает даровать подведомственным меньшинствам, включая евреев, культурно-религиозную автономию. В том числе собственный гражданский суд.

Благодарные персидские евреи, с пониманием встретив инициативу власти, заверили её в сугубой лояльности. То есть, пока им не режут пейсы и не крутят бейцы, они налоги платят и не восстают. Все прочие, неперсидские, евреи это оценили и прониклись. Так с тех пор в диаспоре и повелось.

Евреев не трогают — и евреи не тронут. Не лезет власть в их внутренние дела, так и чего ещё от власти можно ожидать? Большое спасибо, располагайте нами в интересах государства. Когда будем нужны — позовите. Что умные правители всех стран, где евреи на протяжении последующих столетий жили, и делали.

Как следствие, они приобретали лояльных подданных с опытом в разных сферах. И большими связями за рубежом. Ну а правители глупые пытались еврейскую природу поменять. Как и всех прочих жителей страны, которой их не посчастливилось иметь во главе.

Причины были разные. Кому-то мозолило глаз избыточное присутствие и, что куда более важно, состоятельность евреев и мусульман, как в Испании Филиппа и Изабеллы. Или евреев и христиан, как не раз бывало в Египте или Персии времён Средневековья.

Или стояла задача скрыть собственное еврейское происхождение, как у многих выкрестов и их потомков, от Пфефферкорна и Торквемады до кое-кого из современных отечественных тележурналистов. А также журналистов не отечественных. Поскольку в США или Европе народу этого…

Или просто не любил правитель евреев — неважно почему. Гитлер, к примеру, евреев по-настоящему боялся. Он верил во всемирный заговор и полагал, что если уж война проиграна, то жить немцам в мире, где править будут исключительно евреи, совершенно незачем. Почему так и кончил.

Но это уже психиатрия, причём тяжёлая. Примеров такого рода не так много. В основном же правители были прагматиками и, буде серьёзно заботились о возглавляемых ими странах, живших там евреев не трогали. По крайней мере слишком сильно.

Ну, повышенные налоги — это святое. Погром-другой, чтобы черни было на кого пар спустить, — тоже понятно. Не на отца же и кормильца. Там кто визирей янычарам сдавал на растерзание, чтобы бунты унять. Кто евреев прокатывающимся по стране фанатикам, как в разгар крестовых походов, только чтоб толпа ушла подальше от его собственного замка.

Что соответствует тому, как сегодня для выпуска оппозиционного пара правительства в отставку отправляют. С той или иной степенью показательной порки министров и премьер-министров. Но это во времена куда более цивилизованные. В демократических странах.

Существенно, что неписаные обязательства руководства страны, в которой евреи живут, и её, страны, евреев, всегда взаимны. Путём насилия, умелого использования внутриеврейских дрязг, покупки отдельно взятых неустойчивых элементов или грубого шантажа какое-то количество евреев можно сподобить на антиеврейскую деятельность. Но ничего хорошего из этого, как правило, не выходит. Ни для них. Ни для страны.

К примеру, в СССР еврейскими руками были осуществлены чистки еврейской элиты. Религиозной, торгово-промышленной, политической, военной, управленческой. А также ивритчиков, идишистов, автономистов, культурников и вообще всех, кто что-то о евреях и еврействе знал и имел неосторожность эти свои знания кому-то, хотя бы собственным детям, пытаться передать.

Апогеем позднего застоя, как выше сказано, было создание под эгидой ЦК КПСС и КГБ СССР АКСО — Антисионистского комитета советской общественности. Который по идее должен был на раз изничтожить выезд в Израиль. А заодно и во все прочие страны, куда евреи из Страны Советов уезжали. Результат был прямо противоположный.

Как только границы открылись, из страны хлынул эмиграционный поток немыслимых размеров. Значительную его часть составили как раз евреи и нееврейские члены их семей. В один только Израиль выехало более миллиона человек. О США, Германии, Канаде и прочих направлениях эмиграции не стоит и говорить. И что бы стоило не ставить на пути людей плотину, цена которой оказалась грош в базарный день?

Причём мы говорим о государственной машине тоталитарного типа, всеохватывающая способность которой к контролю казалась тем, кто ею управлял, абсолютной. Да, честно говоря, и внешним наблюдателям, а также всем, кто имел небольшое удовольствие под ней жить, она казалась именно такой. Но… вода дырочку найдёт.

Евреи на основы советской власти не покушались. Государство строили честно и в него верили. До той поры, пока оно по ним не прокатывалось в очередной раз стальным катком, демонстрируя, что эта любовь не взаимна. Страну они не разрушали — кто рубит сук, на котором сидит? На вероятного противника, вопреки теории всемирного заговора, не шпионили. И чего от них было хотеть?

Ну приветствовала еврейская толпа первого посла Израиля в СССР Голду Меир. А что ещё от людей, только что переживших войну и Холокост, о котором в Советском Союзе официально даже не упоминалось, хотеть? Ну воспринимали евреи поддержку арабских стран в войнах против Израиля советским руководством как предательство фронтового и трудового братства. А как это ещё воспринимать? Ну пытались наладить контакты с роднёй, друзьями и приятелями, живущими за пределами СССР. Так ведь это не только евреям свойственно. Но и вообще всем нормальным людям.

Чего к ним было приставать? С ивритом, идишем, Израилем, синагогами, Торой. Талмудом и вообще еврейской культурой. Вплоть до того, что ресторан еврейской кухни в СССР нельзя было открыть. И в ресторане «Яр», как вспоминали старики, дореволюционная «щука фаршированная по-еврейски» в меню осталась — всё-таки хит. Но превратилась в «рыбу фаршированную, национальную».

И ведь, судя по конфликту вокруг поста главного раввина России, в который не по своей воле, а под давлением лоббистской группировки раввинов-иностранцев вляпалась в начале 2000-х тогдашняя администрация президента, а также по кругам по воде вокруг поста президента Российского еврейского конгресса, и времена уже не те. Но инстинкты сохранились.

Хотя, повторим и подчеркнём, времена на самом деле не те. Отчего, несмотря на коллективные письма к президенту России с требованием закрыть еврейские организации страны за подписями сначала двадцати депутатов парламента, потом пятисот их активных сторонников, а в конце этой паскудно-печальной эпопеи и нескольких тысяч персонажей, единственным ответом, который подписантами был получен, стала фраза президента насчёт «дураков и провокаторов».

Российский президент в итоге съездил в Освенцим на форум «Жизнь народу моему» и отдал дань памяти погибших там евреев. И неевреев. Внутриеврейские битвы за посты мало-помалу затихли. Открытый антисемитизм в России перестал быть модным и ушёл вглубь. Проблемы есть — но не в масштабах страны и не с подачи высшего руководства. Которым был тогда и остаётся на момент написания книги Путин. Тот самый: В.В.

Автор, как один из героев помянутых писем, названный там персонально, бывший на момент их публикации президентом РЕК, на всю жизнь запомнил, что в отличие от советских времён ни он, ни его организация, ни еврейские структуры, с ней связанные, от российской власти никаких проблем не получили. Придушить все эти структуры было раз плюнуть. Но их пальцем никто не тронул. И все проблемы у них были исключительно и только от евреев.

Что точно соответствовало отношениям евреев и государства в классической их форме, устоявшейся веками. Власть не трогает евреев как евреев — евреи не трогают власть. В связи с чем, при всём скепсисе автора относительно того, какие именно представители общины вхожи в Кремль к президенту и чью синагогу он посещает — если, что бывает, решает зайти к евреям в гости, — это предмет исключительно разницы вкусов.

Автору эти люди не нравятся и в обычной жизни он их избегает. Президенту нравятся, не исключено, именно их неуемной показушной лояльностью. От которой нормального человека старой советской закалки тошнит. Он, президент, с ними общаться готов — его право. Толку от этого общения и стране, и президенту, как от козла молока, но тут уж как есть. Он тот, кто есть, и имеет право на присутствие у него и сильных, и слабых сторон.

Подбор кадров там часто ни к чёрту, далеко не только с евреями. Что с этим делать? Только терпеть и пытаться по мере сил исправлять внизу всё то, что сверху напортачили. Если, конечно, рассматривать Россию как страну, в которой живёшь всерьёз и надолго.

Не без ругани в адрес тех и этих, но, как говаривали классики, опираться можно только на то, что оказывает сопротивление. В том числе очередной придури шестёрок начальства. Хоть с пейсами, хоть без. Хотя, ой-вей, как же их много, паразитов!

Однако повторим ещё раз: действующее руководство не мешает евреям молиться, как они хотят, жить, как они хотят, и общаться с зарубежной роднёй. Оно ввело в России безвизовый режим с еврейским государством — Израилем. Регулярно посещает эту страну и встречается с её руководством. Что сильно лучше, чем отношения Израиля с Европой. А при Бараке Обаме — и с США.

Москва не поддерживает призывов Тегерана к уничтожению Израиля. Её контакты с региональными противниками Иерусалима менее опасны для него, чем сотрудничество Вашингтона с Эр-Риядом, Дохой, Анкарой и всеми теми, кого исламистский суннитский альянс продвигает к власти в рамках «Арабской весны». Хотя официально там об этом говорить не будут. Чтоб европейцев и американцев не дразнить.

И наконец, при всех издержках общения действующей власти страны с олигархами и проблемах с демократией, по евреям как таковым это не ударило ни разу. Хотя и поводов, и желающих эти поводы использовать было более чем достаточно. Оттого евреев России стравить с её властями пока что не удалось и, если только что-то в стране не изменится совсем уж кардинально, не удастся.

Закон страны — закон. Хотя он вовсе не обязан всем нравиться. И может быть отчаянно глуп, вреден и несправедлив. Просто надо быть честным перед самим собой. Если власть плоха по тем или иным пунктам обвинения, это не вопрос. Бывает. Вопрос в том, что борьба с этим должна вестись в рамках именно того, в чём проблема на самом деле. Без притягивания за уши вещей, в которых власть не виновата. Иначе лекарство будет хуже болезни.

Как это ни парадоксально, схожие по стратегической задаче с АКСО советских времён проблемы решает последние два десятилетия американская администрация. Поговорка «Быть врагом Америки опасно, но быть другом опасно вдвойне» — арабская, но отношения США с Израилем характеризует точно.

Перечислять те ситуации, в которых руководство США подставляло Израиль, мешало Израилю или игнорировало его интересы, бессмысленно — их слишком много. Да и не о том речь. Достаточно лишь сказать, что дифирамбы союзническим отношениям Израиля и США сильно преувеличены.

У Америки есть только один союзник. Этот союзник — Америка. Все прочие могут быть попутчиками. Их можно использовать более или менее нахраписто и откровенно. Мешать им и ослаблять их, чтобы они не стали чересчур самостоятельными, можно более или менее деликатно. Но Америка руководствуется исключительно своими интересами. Факт есть факт.

Евреи были и остаются лояльными к США более, чем к какой-либо стране диаспоры, за исключением СССР в ранний период его существования. Когда могли реализовать там всё, чего им не давали более нигде. Вашингтон сделал в отношении своих меньшинств ряд выводов, которые сбалансировали еврейские отношения с Америкой. Евреи в борьбе за гражданские права в Штатах были первыми, проторив дорогу для многих.

Однако лояльность влиятельной и богатой американской еврейской общины Израилю беспокоила и беспокоит американских президентов. Не случайно посольство США было и остаётся в Тель-Авиве, вопреки резолюции Конгресса. Даже если не вспоминать, как США и СССР выкручивали руки Израилю в ходе Синайской кампании 1956 года.

Да и в Войну Йом-Кипура, если бы не давление американских избирателей, военная помощь из США вряд ли пошла бы в Израиль. Ценой американской поддержки была проигранная война во Вьетнаме. О чём Киссинджер вспоминал абсолютно откровенно.

Как следствие, перед исполнительной властью в Штатах — в первую очередь перед демократами — встал вопрос: как снизить влияние израильских лоббистов в Вашингтоне? Решение оказалось изящным. Евреи — левые и ультралевые карьеристы, рассматривавшие Израиль как помеху на своём жизненном пути, — заполнили коридоры власти при Билле Клинтоне. И окончательно закрепились там при Бараке Обаме.

Последний для давления на Израиль сформировал антиизраильское еврейское лобби из верных ему левых, включая бывших израильтян, и его собственных крупных спонсоров, вплоть до Джорджа Сороса — «Джей-стрит». Который с некоторыми поправками можно рассматривать как американский вариант АКСО. Поскольку борется он как бы не против Израиля, как такового. Или эмиграции туда евреев — алии. Но ровно против практического сионизма. Точнее — против израильских поселений Иудеи и Самарии.

Если сравнить его американских участников с членами советского АКСО, Сороса с Андроповым, а Дана Аксельрода и Рама Эмануэля с Давидом Драгунским и Самуилом Зивсом, все они скорее всего искренне возмутятся. Однако теперь именно американской еврейской общине предстоит пройти тест на способность сбалансированно выстроить национальные приоритеты. Советская в своё время с честью выдержала это испытание.

На самом деле стабильность и безопасность еврейского государства, в том числе в его нынешнем противостоянии с международным давлением, спекуляциями левых партий и палестинским террором, для любой еврейской общины диаспоры — приоритет номер один, нравится это руководству стран, в которых живут евреи, или нет. Другого страхового полиса у них нет. После Холокоста это можно даже не обсуждать.

Тем более что сегодня всё хорошо, и начальство не то чтобы сильно заморачивалось еврейскими проблемами, но принимает в Кремле, кормит кошерным и ходит на открытие музеев. А если завтра по Галичу? И «не шейте вы ливреи, евреи». Со всеми вытекающими последствиями…

Тростник под ветром

Очень правильная японская формула — «тростник под ветром» — в точности соответствует модели поведения евреев. Да и вообще всех народов, которые переросли стадию племени, живущего у чёрта на куличках, не общаясь ни с кем, кроме окружающей природы, своих овец и случайно зашедшего на огонёк бродячего торговца.

Когда живёшь на перекрёстке, нет-нет кто-нибудь да завоюет. И либо разгромит всё вдребезги и пополам, либо разгонит по окраинам своей империи — от горизонта до горизонта. После чего — кукуй десятью потерянными коленами израилевыми, пока не надоест. Или сиди в диаспоре: эфиопской, марокканской, иранской, русской и прочих.

И вот тут очень хорошо и полезно для личного здоровья — своего и окружающих, — если ты не стоишь на своём дуб дубом, по делу и не по делу, а ведёшь себя с начальствующим гибко и вежливо. Притом что он, начальник, может, и бурбон, и сатрап, и полный козёл. И стоимость ему — не грош, а полгроша в базарный день. И ты умней его, и образованней, и храбрей.

Но их там много, и сила у них всех, которых он, бурбон, сатрап и козёл, представляет. А не у тебя, интеллигентного и хитровымудренного. И если что — в железа, на кол и на крест пойдёшь именно ты и все твои до седьмого колена. Не обязательно успев не то что сомкнуть зубы у него на глотке — вякнуть.

Отнюдь не только еврейское. Хотя и еврейское тоже. Откуда иначе в современном мире этот юмор, и скрытый сарказм, и умение тонко острить, и самоирония? А ты попробуй состри не так тонко. В кандалы или сразу на костёр — это вопрос конкретный. Приходится учиться.

Не случайно в Европе пост придворного шута частенько доставался именно еврею. Да и в еврейской среде шутам работа находилась. Достаточно вспомнить балагул, служивших хасидским цадикам. Они же русские балагуры. Самым известным из которых был Герш Острополлер. Он же Гершеле. Мало кому уступавший в свою эпоху. И битый сотню раз за подначивания высокого начальства всеми этого начальства прихлебаями.

Впрочем, так было во все времена и у всех народов. У китайских шутов. У арабских. У персов, индусов, ацтеков… А в просвещённой Европе, у римлян, образованного грека, если он был рабом, по приказу невежественного хозяина не могли насмерть запороть, что ли?

Эзопов язык потому и возник, что умному рабу Эзопу как-то нужно было уживаться с тупым как пробка хозяином. Вот евреи и понесли в мир эти традиции античности. Да и продолжают нести. Поскольку идиотов в этом мире — не продохнуть. Не меньше, чем было раньше. Скорее, больше. Издержки всеобщей грамотности.

Среди начальствующих же лиц, как полагал Ходжа Насреддин, да будет память о нём благословенна и бессмертна, число их умножается безмерно. Поскольку идиот — он идиот и есть. Не подсидит. И стало быть, для высшей власти совершенно безопасен.

Если он подозревает, что он идиот, то он тем более предан. И выгодно оттеняет собою власть имущего, который на его фоне смотрится гением. Если нет — он искренне борется с ветряными мельницами, служит мальчиком для битья для широкой общественности и развлекает прессу.

К примеру, запретами дешёвых вин и минеральных вод, наставлениями по поводу дресс-кода в летнюю жару, советами отдыхающим и прочими невинными глупостями. И чего с ним спорить? Всё равно не поймёт, хоть кол ему на голове теши. Как говорил автору папа в детстве: «Если ты умный — промолчи». Или, как говорят шофёры, выполни правило трёх «Дэ». То есть «дай дорогу дураку».

Так что — тростник под ветром. Гнётся, не ломается. Подчиняется в непринципиальном, сохраняя главное. Остаётся собой, не отличаясь от окружающих. И выживает, выживает, выживает. Пережидает ураганы. Поднимается там, где остаётся один бурелом. Оставляет в стороне борьбу за сиюминутное, разрушающую судьбы и карьеры, ради вечного.

Звучит странно. Выглядит негероически. Вызывает насмешки и презрение тех, кому волею судеб выпало быть наверху. Если забыть, что там, наверху, за тысячи еврейских лет, вообще-то были многие. И где они теперь? Со всеми их амфитеатрами, акведуками, колоннадами, дворцами и соборами.

Притом в какой-то невесть чем и кем определённый момент пружина распрямляется. Откуда-то появляется и проявляется в евреях всё, что, казалось, на веки вечные осталось на страницах пыльных книг. Что, кстати, и продемонстрировано возрождением Израиля.

Так что даже если в будущем эта попытка возродить былую славу народа и страны окончится ничем из-за того, что в нынешнем Израиле власти предержащие не стоят тех, кем пытаются руководить, и государства, которым пытаются управлять, — евреи будут пытаться снова. И снова. И снова.

Зато какой это был и по сей день остаётся рывок национального самосознания и героизма! Какая, вопреки всему и всем — чужим, своим и окружающим, — получилась страна! Какие войны были выиграны, города построены, леса посажены! Какие подвиги совершены!

Чему не помешало то, что кто-то изначально носил дишдаш, кто-то лапсердак и штраймл, а кто-то халат с ичигами и тюбетейкой. Одни ели гефилте фиш и чолнт, другие хумус и фалафель, а третьи плов и самсу. Одни молились так, другие этак. Говорили на джудезмо или хакеттия, фарси-кабули или малаялам, маме-лошн или латыни вульгата. Пекли мацу вручную, ломкими хрусткими подгорелыми кругами на раскалённых камнях, или аккуратными квадратами на станках фабричного изготовления.

Евреи — чемпионы мира по выживанию вовсе не потому, что умнее, хитрее или богаче прочих. Просто у них опыта больше. Очень уж долго били их по голове в самых разных государствах. Научишься тут выживать. Опять-таки, евреи больше других странствовали по свету, перенимая полезные навыки у окружающих.

А поскольку окружающих было много, то и навыков оказалось много. Одни освоили в древности, другие в Средневековье, третьи в новое или новейшее время — часто уже не разберёшь, что у евреев откуда в конечном счёте и взялось. Из Африки или Европы. Азии или Америки. Такая культурологическая губка…

Полезная для интеллекта тренировка и любимая игра ума — еврейское самокопание. Оно же исторические исследования. Причём с древности. Так как в еврейском случае нет такой древности, которая не могла бы раскапывать свои корни в ещё большей древности. А та — в древности, которая была до того.

Вроде пасхальной Агады. И Пасхи — Песаха. Люди сидят всю ночь, вспоминая, как за две тысячи лет до них, при римлянах, другие люди сидели всю ночь, вспоминая, как за две тысячи лет до того, при египетских фараонах, их предки обрели свободу и вышли из рабства. Праздник такой. Памятная дата.

Никого не трогают. Говорят о своём. Сидят тихо. Едят небогатое. Пьют умеренно. На жареных павлинов и бургундское не покушаются. Гусём в барашке, целиком жаренном в верблюде, не разговляются. Мацу куснуть — жёсткая, пресная, сухая, как воздух пустыни. Не филипповская сдоба, не тандырная лепёшка, не канадский бэйгл из чистой белой муки.

Маца — она и есть маца. Не разжиреешь. С горькими травами и хреном. Ну, к ней ещё немного тертых яблок — харосет. Куриная ножка. Три бокала вина. Потом, конечно, лучше кормят. Но до этого «потом» ещё нужно дожить. Там до того разговоров столько…

Пасхальная Агада — история праздника, с традиционными песнями и вопросами детям, у каждой большой общины своя. Но праздник общий. Как и Ханука, с её рассказом о чуде, светильником-девятисвечником, горящим на окне, и детскими деньгами — хануке-гелт. И явно не для того Селевкиды брали штурмом Храм, чтобы евреи по всему миру две тысячи лет праздновали победу над ними Маккавеев. Но ведь празднуют!

Что происходит и с Новым годом — Рош а-Шана. И с праздником урожая — Суккотом, с шалашами, где положено отмечать всё, что положено, наблюдая звёзды в прорехах крыши. И с Симхат-Тора, раз уж так получилось, что Г-дь подарил свои заповеди именно и непосредственно своему избранному народу.

Точнее, сошёл к народу Моисей с горы Синай, сообщил о подарке и зачитал текст. Не без сопротивления и попыток отказаться. Но повод праздновать есть? Есть. Празднуют. Все, кто полагает себя евреями. Хотя и далеко не все, кто ими с точки зрения своего происхождения является.

К примеру, воинствующие безбожники, которых во все революции хватало, не только ничего религиозного не празднуют, но часто последовательно рубят традицию под корень. Не только религиозную — любую. Достаточно вспомнить замены календаря после Великой Французской, Великой Октябрьской и прочих. Но религиозную — особенно.

Откуда, кстати, новые праздники. Не Пурим или Песах, а Восьмое марта и Первое мая. Не Ханука и Рождество, а Новый год. Ну и, конечно, Старый Новый год. Тоже вместо Рождества, только православного. Что не совсем совпадает по датам, но более или менее складывается по сезону.

Евреи-атеисты — наследие XIX-го и особенно ХХ-го века. Трудно остаться верующим после погромов, революций, мировых войн и Холокоста. Во времена национальных катастроф такого рода, происходивших в предшествующие века, попытки понять, за что и почему именно евреям такая напасть, обычно приводили к возникновению направлений еврейской религиозной традиции, значительно отличавшихся от предшествующих. Именно так после Хмельнитчины возник хасидизм. Новые времена просто породили новый стиль смены традиций.

Но вера в Б-га и соблюдение обрядов отнюдь не всегда сопровождаются выполнением заповедей, а неверие — отказом от них. Не обязательно вести себя по-человечески нормально исключительно под угрозой дубинки или карающего меча с неба. Заповеди — это в первую очередь кодекс поведения.

Кому и совести хватает, а кому ни перст, ни глас Б-жий не проблема. Как, впрочем, и вера в Б-га не адекватна точному до мелочей соблюдению обрядов. Да и неверие в того же Б-га не обязательно означает отказ от традиции. Хотя бы от тех же праздников. Тем более что далеко не все евреи сплошь во всё еврейское верят и далеко не все из них всё соблюдают.

Тот же помянутый Ильфом и Петровым праздник Пурим объявлялся почтенными раввинами полуязыческим и не соответствующим канонам ортодоксального иудаизма столько раз, что и вспоминать об этом неудобно. А у эфиопских евреев — фалашей — его вообще нет. Да и быть не могло. Они откочевали в Африку до вавилонского пленения, никакой Персидской империи знать не знали и знать не хотели, и все её внутренние дрязги и придворные интриги их не касались.

Хотя — весёлый праздник. Оптимистичный. Суть самая обычная, еврейская. Вот хотели нас, евреи, перебить те-то и те-то, но у них не получилось, и мы их сами перебили. А теперь пошли, перекусим чем Б-г послал. И выпьем. В масштабах, близких к русской традиции.

Согласно собственному многолетнему опыту автора и его друзей и вопреки министру культуры с его агитпропом. Так как когда-когда, но в этот праздник еврею непременно нужно напиться до положения риз. То есть вдрабадан. Вусмерть. Чтобы не отличать злого Амана от доброго Мордехая.

Ну там ещё карнавал с ряжеными, маковые треугольные пирожки, детские трещотки и волчки. А также прочие нехитрые развлечения древности. Так как праздник восточный, чёрт знает каких времён. И персидский царь Ахашверош — вообще-то, Артаксеркс. И главные герои, Эстер и дядя её Мордехай, — воспоминания евреев об Астарте и Мардуке. Богах древних, не слишком соответствующих авраамической традиции. Это к вопросу об адаптации евреев к местным обычаям и адаптации местных обычаев к евреям.

Как говорили в древности, «попал в Рим, веди себя как римлянин». Отчего существуют евреи-гаучо и ковбои, брокеры и бармены, гангстеры и кинозвёзды, журналисты и писатели, художники и скульпторы, физики и математики, сталевары и офицеры. А также представители всех прочих профессий, встречающихся на земле.

Нет одежды, которую бы не носили евреи. Нет ремесла или науки, которых бы не освоили. Нет кухни, которую не приспособили бы к правилам кашрута, и правил кашрута, которые не приспособили бы к своим любимым блюдам. Вне зависимости от того, что и из чего в конечном счёте им приходится готовить.

Хотя, к примеру, ещё в начале XIX-го века вполне официально считалось, что к изобразительным искусствам и музыке евреи Российской империи не способны. И приспособиться не смогут никогда. Что вскоре напрочь было опровергнуто Левитаном, Рубинштейном, Антокольским и прочими великими. Непосредственно после того, как государственная комиссия, рассуждавшая о том, что делать с евреями в России, высказала своё авторитетное мнение по этому поводу.

Вообще, как показывает опыт, лучший способ добиться того, чтобы евреи чем-нибудь занялись и в этом преуспели, — это занятие евреям запретить. Или публично объявить, что оно не соответствует их природе. Удивительных удаётся добиться результатов. Не только в России, кстати говоря.

Пророки и диссиденты

Начальство, как правило, евреев не любит — и правильно делает. Хитровымудренные. Не все, но многие. Упёрты. Иногда до полного забвения инстинкта самосохранения. Не всегда и опять-таки не все. Но достаточно часто. И не поймёшь, с чего. Все люди как люди, а эти вдруг взрываются, как триста тонн тротила, — и не всегда их остановишь.

Помнить же, при сочетании какой доли центрального кнута с каким именно уровнем дури местной власти мирный еврей становится неуправляемым берсерком, — это самому надо евреем стать. Что на протяжении истории мало кого из власть имущих вдохновляло. Хотя бывали прецеденты. И даже на самом верху. Жена Нерона, императрица Поппея, например. И не только она.

Опять же тянет их на справедливость, борьбу с произволом, защиту низших сословий и прочие права человека так, как будто осчастливленные ими низшие сословия не прикончат вместе с сословиями высшими и всех евреев. Просто так. На радостях и исходя из своего, а не евреев понимания того, что хорошо, что плохо.

Так как на самом деле никакой защиты и никаких прав низы не хотели и не хотят. А хотят они сесть сверху и быть теми, на кого нет и не может быть управы. Главными они хотят быть. Бесчинствовать себе на радость. Во все тяжкие. До беспредела. Как все те, кто их придавливает, угнетает и на них жирует.

Не дай Г-дь рабу стать господином. И не дай Б-г тот, кто привёл его к трону, начнёт его учить, как править справедливо, мудро и бескровно. Почему нельзя то и это. Рассказывать о пользе самоограничения, самоконтроля, ответственности перед будущими поколениями и прочей лабуде.

Он что, наверх шёл, чтоб ему морочили голову и забивали памороки всей этой детской чушью? Он за властью шёл. Чтобы давить, как его давили. Чтобы у него было всё, что раньше было у других. А тут опять, откуда ни возьмись, евреи. Как у покойного Манделы. В ЮАР, после падения апартеида.

Совсем неважно, пророк еврей, общественный деятель или просто диссидент. Пророка Даниила можно сразу кинуть в львиный ров. Заодно на питании животных сэкономить. Доктора Рошаля приходится выслушивать. Слишком хорош как хирург, против режима не борется и вообще-то говорит по делу. Хотя кому это его дело нужно?

Тут у людей большой бизнес, и не только на арбидоле. И люди все свои. А он про сохранение российской медицины. Но в принципе не такая уж проблема. Дать орден, позвать на приём, пригласить на официальное мероприятие, чтобы лицо попало крупным планом в телевизор, и пропустить советы мимо ушей. Трудно, что ли?

Ну а диссидентов можно сажать. Или, что даже ещё и лучше, не сажать. Не нравится — пусть едут. Чемодан, вокзал (вариант — аэропорт), Киев. Или Лондон. Или Вашингтон. Кому куда хочется. Мир велик, границы открыты — пусть оттуда клевещут. А кто хочет, то можно и отсюда.

Поскольку, как говорит старинная пословица, есть те, кого лучше держать в своём кругу, чтобы они писали наружу, чем снаружи, чтобы писали внутрь. Вот есть журналист Минкин и главный по «Эху» Венедиктов, и что? И выступает у Венедиктова иронично-обозлённый Шендерович и злобная безо всякой иронии Альбац, и опять-таки, что?

Кому они все мешают? Кто надо будет царём. Кто надо — министром или президентом. И выборы пройдут, как положено проходить выборам. Причём не из-за подтасовок, без которых, конечно, не обойдётся, но которые ни на что по большому счёту не повлияют.

Так как и так и сяк, но именно за эту власть большинство населения. Хотя и не такое внушительное, как ей этого почему-то хочется, но явное. Ну, туда десяток процентов, сюда — всё равно большинство. Хотя и не в столицах, а за счёт провинции. Где оно вообще подавляющее.

Когда подтасовки на что-то влияли, все пророки, общественные деятели и диссиденты молчали как заговорённые. В 1996-м. Поскольку тогда они верили в светлое будущее и в то, что эта власть — их власть и будет к ним прислушиваться. И они ей будут советовать хорошее, а она будет их советы реализовывать и воплощать. И настанет рай на земле, и лев с агнцом возлягут аки братья.

С-чаз-с. Настал рай. И возлегли они. Один — перекусить, второй в качестве перекуса. Ну и, конечно, напоролись на этот неприятный факт теоретики-говоруны. Всем своим корпусом. И возроптали, наивные. Как будто не было исторического опыта и учебника «Краткий курс истории ВКП(б)». И все, кто там, наверху, — Вацлавы Гавелы пополам с Махатмой Ганди. С некоторой толикой матери Терезы для общего благолепия картины.

Но у власти свои законы. И высокие моральные принципы политика привести могут исключительно на костёр. Или в ссылку, как Сахарова. Но не на вершину государственной пирамиды. Куда не только забраться, там ещё и удержаться надо. Пирамида скользкая. Снизу дует, тянут за ботфорты, и если что, отчётливо понимаешь, что слетишь — вмиг порвут на портянки. Какие советы? Какие благие намерения?

Чего никто из пророков, общественных деятелей и диссидентов отродясь не понимал. И понять не мог по самой природе — своей и всей своей деятельности. Это Иисус был любовь к человечеству во всех его проявлениях и торговцы геть из Храма. А все последующие, от пап и патриархов до кардиналов и митрополитов, должны были сообразовывать теорию с практикой.

Да что иерархи, последний деревенский поп или кюре обязан учитывать не столько то, что написано в основах, сколько текущий расклад во вверенном ему селе. А если он этого не делает, так деревня-то как раз останется на своём месте и стоять там будет. Но с большой долей вероятности — уже без него.

Евреи тоже люди, и многие из них это понимают. Опять-таки, как сказано выше, пока их непосредственно не трогают, им понятно, как и всем, что закон страны — закон. Неважно, какой страны. И неважно, какой закон. Традиция, однако. Ну и, опять же, плетью обуха не перешибёшь. А также каждый сверчок знай свой шесток.

Пословицы не то чтобы точно соответствовали тому, что население в массе своей делает, но по крайней мере тому, что оно про себя думает. И вышибить его из спокойно-ворчливого состояния нелегко. До той поры, пока не начинается наезд на святое: дом или детей. Сагра там, Кущёвка. Или придёт Митволь с бульдозером к окраине «Речника». Но это случаи особые. Хотя и не такие редкие.

Что не исключает появления в массе населения самой большой по территории страны этого мира некоторого количества людей, в соответствии с определением братьев Стругацких, «хотящих странного». В том числе, чтобы всё в жизни было как надо, а не как обычно. Не потому, что это им лично даст что-то конкретное, а потому, что такие у них принципы. И часто даже не поймёшь, чего им надо. Или, если уж они такие Б-гом ушибленные, что им совсем уж ничего не надо, — чего они лезут на рожон.

Повторим сказанное выше: зачем Андрею Макаревичу раз за разом напоминать про догхантеров? С ним рядом на концерте сэра Пола Маккартни сидят — вся страна видит, а он про неприятное. На кой чёрт сдалась Юрию Шевчуку демократия и чтобы митинги не разгоняли? У него что, других тостов нет?

Чего Леонид Рошаль с истинно врачебным упорством рубится с реформой медицины, а Александр Привалов воюет с реформой образования? Когда понятно, что даже если и попрут профильных министров, на смену им придёт совсем уж чёрт-те кто? Про Михаила Пиотровского и попытки раздербанить «Эрмитаж» и разговору нет…

И ведь имя им всем легион, и нету им переводу, и спасу от них нет. Далеко не только от евреев. Русских, армян, татар… Но и от евреев — в числе прочих. Даже с повышенным содержанием этого вредного разговорчивого народу среди оппонентов любой власти. И системных, и внесистемных. Какие уж они у власти есть.

Причём происходит это везде, а вовсе не только в России. Но и в Европе, США, Канаде и вообще везде, где евреев много. Понятно, что там, где их мало, это выглядит не так грустно. А в странах, где евреев извели под корень или их вообще никогда не было, по крайней мере в числе коренных жителей, проблема с ними не стоит вообще.

Как не стоит она в Аравии со времён пророка Мухаммеда. Хотя при его жизни стояла, и даже очень остро. Опять-таки, в Японии, Корее, Индии или Китае — не суть важно, есть там чуть-чуть евреев или их совсем там нет. При такой доле в населении, как в той же Индии, они всё равно ни на что не влияют. А вот в Израиле…

Евреи-диссиденты там не исключение из правила, а само правило. В том числе в их, этих евреев, любимой партии или в собственной фракции их партии. В правительстве — министры этого правительства. В парламенте и в прессе — особенно в прессе. В раввинате и генералитете. Руководстве спецслужб и прокуратуре. Верховном суде справедливости и канцелярии премьер-министра. В офисе президента — не кто иной, как сам президент.

Это даже не катастрофа. И не ужас, летящий на крыльях ночи. Это ужас-ужас. Причём каждый из них твёрдо уверен, что прав именно он, а все остальные заблуждаются. И не стесняется об этом громко говорить на всех углах. Было бы только кому слушать.

По числу непризнанных пророков Государство Израиль — чемпион планеты. По уровню дисциплины — партийной, правительственной, да и вообще какой угодно — аутсайдер. Как и почему при всём этом страна эта ещё не развалилась, загадка. Впрочем, может, именно потому она и не развалилась. Понятно, почему и в Израиле так, и у евреев диаспоры так же, как в Израиле. Или наоборот, сначала было в диаспоре, а потом уже в Израиле — нынешнем. Кто в курсе, иудаизм — единственная из религий авраамической триады, в которой пророков не просто много, а очень много. Пруд пруди там пророков. И даже в первоисточниках одна из книг так и называется: «Пророки».

В христианстве был и остаётся один-единственный настоящий большой пророк, он же сын Б-жий: Иисус из Назарета. В исламе — тем более. Причём пророк Мухаммед не просто один из пророков. Он, согласно классическому мусульманскому канону, — последний пророк.

Отчего все последующие претенденты на этот статус автоматически воспринимались исламом как лжепророки, а их последователи как еретики. Со всеми вытекающими для друзов, алавитов, исмаилитов, бахаистов, ахмадийя и прочих групп, сект и ответвлений, не укладывавшихся в стандарты исламской теологии, грустными последствиями.

При этом всех еврейских пророков христианство и ислам признают. Отчего мудрые хазары, которым нужно было торговать и с Византией, и с Халифатом, начеканили в своё время дирхемов с политкорректной надписью «Муса расуль Алла». То есть «Моисей — пророк Б-жий». Что было верно для обеих враждовавших империй, никем из соседей не оспаривалось и позволяло купечеству не изгаляться по поводу валюты: монета годилась для любого рынка.

Отметим, что никаких нееврейских пророков евреи как раз никогда не признавали и не признают. Да и с позднейшими еврейскими персонажами, которых их последователи, преимущественно посмертно, пытались поднять над общим уровнем, выходили сплошные неувязки. Что послужило причиной конфликта между приверженцами хасидизма во всех его пятидесяти с лишним разновидностях и миснагидами — сторонниками классического талмудического иудаизма.

О попытках части современных любавических хасидов объявить Машиахом, сиречь Спасителем, покойного Ребе Менахема-Мендла Шнеерсона, а также — в локальных культах — менее известных, но почитаемых их приверженцами духовных лидеров восточных общин вроде Баба Сали, не стоит и говорить.

Для абсолютного большинства верующих евреев тема пророков закрыта во времена Танаха. Однако история их деятельности есть предмет изучения в школе и неотъемлемая часть еврейской истории. Не религии — это само собой, но именно истории. А это уже совсем другое дело.

Исторические примеры заразительны. Еврейский ребёнок знает, что даже в древности были отчаянные люди, которые не боялись выходить перед народом и царями и резать им правду-матку. Вне зависимости от того, чем это для них потом кончалось. Как правило, не кончались их эскапады ничем хорошим, но люди эти были героями и прославили себя в веках.

Правота их часто оказывалась явной только после мучительной смерти, и то не сразу. Даже в самом благоприятном случае пророк Моисей — Моше-Рабейну, который вывел народ Израиля из Египта, сам не смог вступить на землю Эрец-Исраэль. Не дожил. Причём изначально знал, что оно ему не светит. То есть работал на идею. Совершенно бескорыстно и безо всякой надежды увидеть светлое будущее.

Захватывающая это идея — отдать жизнь за счастье народа. Быть правым, даже если ты один против всех. Открыто бросать обвинения высшим в их преступлениях и проступках, не боясь кары. Поскольку Б-г за тебя и история на твоей стороне. И тут уж всяко смирение есмь паче гордости.

Что и лежит в основе вековечного еврейского диссидентства, а также общественной активности всех видов. Если еврею дать линованную бумагу, он будет писать поперёк. И не в связи с рекомендацией Курта Воннегута, а по велению души. Как правило. Хотя и не без исключений.

Так что в Израиле каждый еврейский атом носится как заведённый по собственной орбите. И все вместе они создают броуновское движение такой интенсивности, что общий баланс векторов не даёт им разлететься по окрестностям ко всем чертям. Хотя каждый желает прочим именно этого. И далеко не всегда в парламентских выражениях. Автор, конечно, утрирует, но что-то в этой картине есть.

Причём, если по какой-то случайности евреи начинают действовать сообща, — не все, но многие, например во время войны или по какой-то другой существенной причине, эффект превосходит любые ожидания. Отчего попытки любящих соседей стереть Израиль с карты Ближнего Востока проваливались раз за разом и, похоже, будут проваливаться впредь.

И как побочное следствие этих попыток, страна, не отрицающая, не подтверждающая и не обсуждающая наличие или отсутствие у неё атомного оружия, по мнению экспертов, является одним из мировых лидеров в этой сфере. Что вызывает крайнее неудовольствие президента Соединённых Штатов Барака Обамы. И прочих высокопоставленных леваков.

Не по количеству боеголовок — с США или Россией тягаться не имеет никакого смысла. Но по их уровню. Так как качество этих арсеналов, буде они есть, намного выше, чем у Пакистана, Индии или Китая. Что до Великобритании и Франции, то эти ядерные державы, по скромному мнению автора, вряд ли могут похвастаться чем-то, чего у Израиля нет.

И кстати, то же самое касается высоких технологий. Число высокотехнологичных новых бизнесов-стартапов в Израиле второе в мире. Притом что на первом месте там США, а на третьем Европа. Вся. В совокупности. Как отдельная экономическая единица.

Но к израильской политике, внутренней и внешней, понятия совместных усилий во имя единой цели и соответствующих этим усилиям достижений применены быть не могут. Точнее, дело обстоит ровно наоборот. Такое вот большое еврейское счастье…

Политика как торговля родиной — оптом и в розницу

Демократия — чрезвычайно полезная вещь. Особенно израильская. Сто идиотов плюс один гений. В сумме — сто один голос. Как будут поступать? По-идиотски. С перевесом сто к одному. Сто бездельников плюс один работящий. Как поделят? Поровну. Сто эгоистов плюс один, который на самом деле знает, как надо. Не чтобы всё сразу в личный карман, а чтобы что-то осталось после нынешних потомкам. Как будут поступать? Ну, в общем, как правило, по-сиюминутному. Чтобы и рыбку съесть, и на машине прокатиться.

Или в переводе с общечеловеческого на конкретно еврейское: «Хорошо мне — хорошо Израилю». Есть такая поговорка. Интересно, что было бы, если бы все эти политики хоть раз задумались, нельзя ли наоборот? Чтобы стране было хорошо и от этого им тоже было хорошо. Хотя бы на душе…

В августе 2013-го Джон Поллард, бывший аналитик военно-морской разведки США, пожизненно заключённый в американской тюрьме за то, что передал Израилю сведения об Иране, которые его руководство от ближайшего союзника Соединённых Штатов на Ближнем Востоке не моргнув глазом утаило, написал израильскому руководству горькое и справедливое письмо.

В этом письме он изложил своё, из тюремной камеры, видение того, что отличает реальное Государство Израиль от страны, которую себе представляют романтики со всего мира. Которые ей помогают, едут в неё жить и без кого этой страны и этого государства не было бы и в помине. В отличие от тех, кто им управляет и его представляет на мировой арене. Картина получилась грустная.

Хотя на самом деле повышенная глупость, трусость, подлость, склонность к интригам и самоубийственному подсиживанию ближних, как и стремление продать свою страну подороже с немалой выгодой лично для себя, — не есть отличительные черты только израильского политического истеблишмента. У многих в мире так. Если это третий мир.

Как-то добрый знакомый автора сказал ему верную, хотя и печальную вещь. Причём он-то имел на это полное право. Так как героически прорывался в Израиль, проламывая стены лбом, прорвался туда, воевал, успешно командовал крупной государственной структурой и ушел в отставку из принципиальных соображений. Когда премьер-министр — тот же, что и в дни, когда пишется эта книга, Биньямин Нетаньягу, — начал демонстративно нарушать свои предвыборные обещания.

«Мы, — сказал этот маленький ростом, но большой во всех прочих отношениях человек, — пока ещё страна ростовщиков и лавочников и детей ростовщиков и лавочников. Мы думаем, что в этом мире у всего есть цена, и готовы вступать в торг по любому вопросу. И до той поры, пока мы не поймём, что родиной не торгуют, государства у нас не будет. Как его нет сейчас».

И ведь насколько верно сказал! Люксембург, Лихтенштейн, Монако или Сан-Марино не обсуждают с соседями территориальные вопросы. Сингапур, у которого с окружением не лучше, чем у Израиля, а с вооружёнными силами куда хуже, не дискутирует ни о чём подобном. Притом что треть его населения — мусульмане-малайцы. И при необходимости раскрутить тему его воссоединения хоть с Малайзией, хоть с Индонезией — раз плюнуть.

Но у политического истеблишмента Израиля — и только его — собственное понятие о национальных границах. Эти люди, включая знаменитых генералов с мировой славой, готовы сдавать завоёванные территории и отступать сколько угодно. Не потому, что Израиль кто-то победил. Совсем наоборот.

Но потому лишь, что кто-то из его лидеров впал в старческий маразм, а другие пытаются выторговать то, что предметом торга не является: право на существование страны и контроль над своей собственной землёй. Которые отродясь завоевываются и удерживаются силой. И только силой.

Как следствие интриг лидеров левого лагеря, начиная с действующего президента Переса, Израиль бросил на произвол судьбы палестинских «коллаборационистов» Газы, Иудеи и Самарии в первую интифаду 80-х годов. Окончательно сдал их, попытавшись договориться с Арафатом в ходе «процесса Осло». Вывел войска из Южного Ливана, разрушив всю оборону севера страны, державшуюся на контроле, в союзе с местным ливанским ополчением, над буферной приграничной зоной.

Причём правые израильские политики с самоубийственными результатами копировали курс левых, на критике которых приходили к власти. Под давлением ЕС, США и ООН, как они объясняли это себе и своим избирателям. Забывая добавить, что это давление являлось результатом исключительно их собственных усилий и усилий их политических противников.

В итоге внутренней политической борьбы на протяжении более четверти века начиная с конца 80-х годов Израиль предал всех своих арабских союзников в Ливане и Палестине. Как и местных обывателей, которые на него надеялись, полагая, что хорошо вооружённое еврейское государство защитит мирное арабское население от религиозных фанатиков, террористов и прочих бандитов.

Сегодня можно констатировать, что вся история отношений официального Иерусалима с его арабскими соседями, начиная с первой интифады, — это предательство и глупость. Ставка на Ясира Арафата, террориста номер один, в качестве партнёра. Оставленные без помощи и поддержки израильского ЦАХАЛа палестинские полицейские и деревенские старосты-мухтары, надеявшиеся на Шимона Переса и Ицхака Рабина. Это раз и два.

Отданный неведомо зачем «Хизболле» Южный Ливан, за что израильтяне могут быть благодарны Эхуду Бараку. Победившие в Газе исламисты ХАМАСа — чёрное пятно на биографии Ариэля Шарона. Попытка разделить Иерусалим, которой прославился Эхуд Ольмерт. Это три, четыре и пять. И так далее, и так далее, и так далее…

Периодическое массовое освобождение осуждённых террористов в обмен на пустые обещания и шантаж входят в перечень действий лидеров еврейского государства, которые в любой другой стране привели бы их не к получению Нобелевской премии мира, а в тюремную камеру за государственную измену. Тем более что в Израиле могут посадить в тюрьму и президента, как было убедительно доказано на примере Моше Кацава — непосредственного предшественника Переса.

Причём израильские президенты и премьер-министры, нарушающие законы своей собственной страны под предлогом «переговоров о мире», вроде дискуссий о судьбе аннексированных Израилем Голанских высот или «вечной, единой и неделимой столицы государства» — Иерусалима, отнюдь не одиноки в своих действиях. На их стороне левая пресса и контролируемая левыми юридическая система, включая прокуратуру и высшие судебные инстанции.

Об израильских политических и общественных деятелях «третьего разбора» не стоит и говорить. Активную деятельность по разрушению собственного государства в этой стране поддерживают бывшие и действующие депутаты парламента — Кнессета и активисты правозащитных организаций и фондов, большинство которых финансируется из-за рубежа за счёт денег из арабских монархий и Ирана. Антиглобалисты и идейные антисионисты. Пацифисты всех разборов и мастей и просто деревенские сумасшедшие, процент которых в Израиле явно превышает средний по планете на порядок.

Попытки эту деятельность пресечь или хоть как-то ограничить немедленно клеймятся в качестве фашизма — самими евреями. Как следствие, практически любые действия против Израиля, совершаемые его гражданами, за исключением их непосредственного участия в терактах, гарантированно остаются безнаказанными.

Да и у террористов шансы выйти на свободу досрочно чрезвычайно велики. Тем более что смертная казнь в Израиле хотя и не отменена, не применяется. Что до условий жизни в израильской тюрьме, они включают пользование мобильным телефоном и возможность получить высшее образование. А также защитить диссертацию — за государственный счёт.

С точки зрения человека, который в Израиле не живёт, описанная выше ситуация либо невозможна по определению, либо погубит эту страну, либо означает, что все израильские политики сошли с ума. Без исключения. Поголовно. Что, несомненно, не так. Просто такие в этой стране правила игры.

Осмелимся предположить, исключительно вследствие того, что Израиль — государство еврейское. Со всем, что из этого следует, включая демократию, доведённую до полного маразма, анархии, безответственности и безнаказанности. Такая вот демократия бардака.

Сказанное объясняет феномен длительного существования таких депутатов Кнессета, как Азми Бшара, прославившийся шпионажем в пользу военных противников Израиля, и Ханин Зуаби, поддерживающая идею уничтожения этого государства на антиизраильских форумах, куда она ездит за его счёт.

С одной стороны, их избиратели — израильские арабы, которые на примере упомянутых выше палестинцев и ливанцев получили наглядный урок того, как кончают лояльные к еврейскому государству неевреи. С другой, если депутатам-евреям и политическим лидерам страны можно вести антиизраильскую деятельность в особо крупных масштабах, чем арабы хуже?

Понятно, что территориальные уступки не принесли Израилю ничего, кроме усиления террора и качественного снижения уровня безопасности населения. Обмены террористов или их досрочное освобождение приводят только к новым терактам, «потере лица» и росту поддержки экстремистов. Поскольку доказывают их конечную безнаказанность.

Точно так же как извинения, приносимые под давлением руководства США спонсорам и покровителям антиизраильского террора вроде премьер-министра Турции Реджепа Тайипа Эрдогана после инцидента с судном «Мави Мармара». Часть пассажиров которого не без успеха пыталась прикончить израильский морской патруль. В итоге чего были застрелены сами.

Можно констатировать, что в израильском случае защита прав человека превратилась в защиту прав террористов — на международной основе, включая трибуну ООН. Гуманизм означает необходимость его применения в отношении террористов, а не их жертв. Диалог о мире ведётся с террористами и организаторами террора. Что в высшей мере понятно. И к этому кому-кому, но евреям совершенно точно не привыкать.

Как следствие, палестинские беженцы в ООН являются предметом многомиллиардных спекуляций и бюрократических афер, которые никем и не скрываются. А международное право искажается в угоду политической конъюнктуре или прямому подкупу со стороны ведущих держав исламского мира. Как в вопросе поселений на контролируемых Израилем территориях.

Ровно это и значит: государства Израиль, такого же, как прочие государства планеты, пока нет. Если оно есть, оно так поступать не может, и позволить так вольно обращаться со своими интересами тем более не может. Не имеет права по отношению к собственному населению.

Да и просто не решится, исходя из вопроса физического выживания в том регионе, где оно, согласно исторической судьбе Израиля, находится. И тут мы подходим к вопросу о демократии. Но не обычной, а израильской. Поскольку демократия демократии рознь.

Вообще-то, демократия — это власть народа. Так это слово переводится. И еврейское государство, согласно правилам, заложенным его отцами-основателями, — государство демократическое. Для соответствия чему оно делает не просто много, но чрезмерно много, невзирая на усилия отдельных трезвомыслящих политиков.

Демократическое государство — не обязательно государство клинических идиотов, около четверти века занимающихся попыткой совершить суицид в общенациональных масштабах. Скажем больше: демократия — не мазохизм. В Израиле мало кто бы возражал, если бы такие лидеры и активисты левого лагеря, как Ципи Ливни, Йоси Бейлин, Йоси Сарид, Авраам Бург, Шели Яхимович или Амир Перец поделились с палестинскими беженцами собственными домами.

Или, коль скоро у них на душе кошки скребут, сняли все деньги с банковского счета — своего счета — и отдали их своим палестинским партнёрам. И совсем уже никто не возражал бы, если бы политик, который принимает решение об освобождении террористов, вне зависимости от его причин, в случае если хоть один из них вернется к террору, застрелился. Но это так, в теории…

На самом деле своё они никогда и никому не отдадут. Отдадут общее или чужое. Под пустопорожние обещания избирателям, которые никто не собирается выполнять. Хотя если демократия — это власть народа, то народ Израиля явно против переговоров с теми, с кем они без малейшего шанса на успех их ведут.

Израильтяне голосуют против отступлений, освобождения террористов и продолжения экспериментов с «мирным процессом». За тех, кто обещает со всем этим покончить. И этот народ его политики год за годом ставят перед фактом: демократия заканчивается в день выборов. После чего начинается волюнтаризм, глупое фанфаронство и единственные в своем роде уникальные действия по самоликвидации страны.

При близком знакомстве с израильской действительностью становится понятно, что местные политические лидеры в подавляющем большинстве — местечковые швицеры с апломбом, соответствующим их статусу, как соответствует парихмахер или дантист генеральским лампасам. Мелкие швицеры.

И кстати, если бы они никого из внешнеполитических партнёров не втаскивали во внутренние междоусобицы с конкурентами и дрязги с соседями и разбирались с ними сами, ничего страшного бы не случилось. В том числе в Москве, Лондоне, Вашингтоне, Женеве и Париже с Брюсселем, вместе взятых. Кому бы там все эти истории были нужны!

Показательным примером этого стала «Женевская инициатива» Йоси Бейлина, которая на протяжении нескольких лет не сходила с первых страниц газет всего мира, а в Швейцарии до сих пор на слуху. Суть дела проста, как железнодорожная шпала. И связана с именем бывшего известного левого политика, которого злые языки называли «пуделем Переса», имея в виду его близкие отношения с патриархом израильской Партии труда.

Именно Бейлин был одним из авторов «соглашений Осло». То есть одним из тех, кто втравил Израиль в изначально провальную авантюру, стоившую не только миллиарды долларов, но и тысячи человеческих жизней. Отметим: втравил вопреки израильскому законодательству. То есть человек по всем понятиям заслужил статус государственного преступника и изменника родины.

В любой стране, но только не в Израиле. В Израиле он процветал, хотя явный провал «мирного процесса» отодвинул его далеко в сторону от мест, где принимались решения. Это его не устраивало — бывает. Что делает провалившийся политик в нормальной стране? Старается, чтобы о нём забыли. Что сделал еврейский политик Йоси Бейлин в Израиле?

Он начал собственные переговоры со своими прежними партнёрами, которые занимали высокие посты в палестинской администрации. И провёл их с чрезвычайно большим успехом. Так как никем не был и ни за что не отвечал. То есть, будучи частным лицом, согласовал все нужные им уступки от имени израильской стороны.

Причём в масштабах, которые ни при каких условиях не могло бы провести в жизнь ни одно правительство Израиля, собирающееся править хотя бы один день. После чего представил весь этот цирк на конной тяге на суд международной бюрократии в качестве «Женевской инициативы». Поскольку переговоры вёл в Женеве. Что очень польстило швейцарскому министру иностранных дел.

Находился ли швейцарский МИД в этот момент в поголовном маразме? Был очарован манерами достойного израильского последователя Остапа Бендера или загипнотизирован им до состояния отсутствия возможности не только какого-либо сопротивления, но просто соответствия общечеловеческой логике и дипломатическому протоколу? Не исключено.

Или Швейцария теперь так устроена, что любой авантюрист может распоряжаться её дипломатами на свой страх и риск? Но ведь, что характерно, переговоры в Осло вёл тот же Бейлин. То есть Норвегия тоже так устроена? Ну, наверное, да. Можно сказать и так.

Увы, история с инициативой помянутого персонажа — это не специально швейцарский провал сознания, но стандартный сбой в западной системе. Систему эту левые израильские политики, зная как свои пять пальцев, эксплуатируют вовсю. И пользуются её прорехами в собственных целях, не слишком заботясь о национальных приоритетах.

По крайней мере это относится к их нынешнему поколению. «Отцов-основателей» Израиля при жизни часто справедливо обвиняли в местечковой мелочности. Которой из местного ишува не грешили только первый президент страны Хаим Вейцман и будущий министр иностранных дел Абба Эбан. Плюс вечный оппонент Бен-Гуриона Жаботинский. Знали бы, кто придёт им всем на смену…

Интересно, к слову, возможен ли в западных демократиях хоть один манёвр из числа тех, к которым все они принуждают Израиль под давлением его левых политиков? Каковые политики без помощи извне не могут победить своих конкурентов. И притравливают эти демократии то на помянутых конкурентов, то на страну в целом, торгуя ею оптом и в розницу без всяких колебаний.

Про угрызения совести или элементарное понимание того, что без Израиля все они мало кому в этом мире будут интересны, там не приходится и говорить. Забавно, правда, что, когда речь идет о безопасности их собственных стран, лидеры мирового сообщества мгновенно превращаются в записных диктаторов.

Представить их в роли адвокатов убийц своих граждан не слишком реально. Хотя не исключено, что, начав с Израиля, они когда-нибудь превратят и свои страны в такое же поле охоты террористов на нормальных людей, в какое пытаются превратить еврейское государство. После чего им скорее всего довольно быстро придёт конец. Вместе с этим их вариантом демократии. Ну, было бы чего жалеть.

Народ Израиля — Страна Израиля

Не то чтобы свой кулик хвалил своё болото, но в качестве природного еврея, исходя из причуд биографии невесть сколько занимавшегося еврейскими штудиями человека, автор знаком с особенностями, присущими еврейскому народу и построенному им на Ближнем Востоке государству, лучше многих. Поскольку изнутри оно зачастую виднее.

Не всегда и не для всякого, но автору остаётся надеяться, что воспитанное в нём семьёй и школой с раннего детства стремление к объективности, столь часто подводившее его на жизненном пути, не изменило ему и в этом случае. Хотя, как выразился как-то в беседе с военным диктатором Египта Гамалем Насером советский генсек Никита Сергеевич Хрущёв, «своё г-но малиной пахнет»…

Специфика еврейского национального самосознания и, соответственно, национальной идеи, которая разменяла невесть сколько тысячелетий, в том, что евреи чётко разделяют народ, страну и государство. И, кстати говоря, пишут их с большой буквы. По крайней мере по-русски.

То есть, когда в русскоязычной еврейской литературе читатель, редактор и издатель видят: Народ Израиля, Страна Израиля и Государство Израиль, то написано оно именно так, как положено. Извиняйте, конешно, за специфику, люди добрые, ну так ведь евреи — они и есть евреи. Нерусь некрещёная. Чего с них взять? Какие есть.

Так вот, трёхтысячелетний опыт подсказал евреям, что эти три понятия существуют сами по себе и сами по себе важны. Причём они не обязательно должны существовать одновременно. И тем более в одном и том же месте. В чём, собственно, и кроется секрет еврейского выживания в условиях, когда «иных уж нет, а те далече».

То есть все уже вымерли, а евреи всё коптят. И ничего их не берёт. Ни фараоны. Ни Ассирия с Вавилоном. Ни греки. Ни римляне. До Гитлера, отечественных черносотенцев всех разливов, разборов и поколений и товарища Сталина. А также двоюродных арабских братьев и Ирана.

Потому что первое дело для еврея — это народ. Ам Исраэль. То есть люди. Хорошие они или плохие — неважно. Всякие бывают. С самоиронией у евреев всё хорошо и с откровенностью в отношении самих себя тоже. Достаточно почитать Библию. Благо перевели её с иврита на все языки, до которых добрались европейские и американские переводчики.

Такое, как там евреи сами про себя понаписали, мало кто не то что про свой народ, но и про врага напишет. Но как есть. Не для того чтобы им этим глаза кололи, что непрерывно делают антисемиты всех мастей века подряд. Но в качестве достойного подражания примера для всего прочего человечества.

Что такое отсутствие фальсификации истории не по причудам Минкульта, а на самом деле, можно уяснить себе, прочитав Ветхий Завет. Без лакировки — как было на самом деле. Без дешёвой пропаганды, в которую не верят сами её авторы. И ведь бестселлер мирового класса. Основа западной цивилизации — наряду с античностью.

Хотя греческие мифы и римские хроники излишней политкорректностью тоже не грешили. Древние вообще отличались то ли завидной искренностью, то ли олимпийским спокойствием в отношении того, что о них подумают неизвестные им потомки. Евреи же просто придерживались общих традиций, соответствовавших веяниям эпохи.

Как бы то ни было, есть народ — есть евреи. Нет народа — нет евреев. Живёт ли он в местах исходной дислокации или в диаспоре и на каком именно континенте — неважно. Как одевается и на каком языке разговаривает — неважно. Хотя библейский иврит как ось религиозного канона и основу еврейской цивилизации евреи по возможности сохраняли. И все, кроме еврейской общины Эфиопии, которая перешла на геэз, сохранили.

Что народ ест и как именно молится — важно, но не очень. По крайней мере, не до такой степени, чтобы из-за этого отказывать в признании евреем тому, кто полагает себя евреем. Или тому, кого на его голову считают евреем окружающие. Поскольку достанется ему в итоге от этих окружающих ровно так, как если бы он евреем был на самом деле. Ни на йоту меньше. И так далее и тому подобное.

Именно отсюда происходит феноменальное, совершенно нехарактерное для восточных по происхождению людей решение вести принадлежность к еврейскому народу по линии матери. Так как по отцу — оно и так понятно. Восток. Кто папаша, того и дитятко. А вот разбираться, кто ребёнок, когда через страну прокатилась очередная волна завоевателей, — чистое скотство. Мало женщинам достаётся, чтобы их ещё детьми попрекать? Родила и родила. Вырастет — евреем будет.

Отсюда же характерные для евреев всего мира массовые дёрганья по поводу наездов на других евреев, где бы те ни жили. Дело Бейлиса, дело Дрейфуса, борьба за выезд евреев Советского Союза или Эфиопии в Израиль и прочее в том же духе. Очень характерно. И, к сожалению, характерно, помимо евреев, мало для кого.

На самом деле это инстинкт выживания, распространённый на народ. Весь. Сколько его есть. Притом что соседа загнобить можно, не вопрос. Но за Бейлиса глотку порвут, наймут адвоката и будут организовывать прессу и прогрессивную общественность. И потратят на это большие собственные деньги.

Тут можно сколько угодно тыкать евреям космополитизмом и тем, что все они своих тянут на тёплые места. Не тянут. И стране пребывания преданы, не в пример многим. Но не за счёт других евреев. Если только они не сволочи последнего разбора и разлива. Что, впрочем, встречается у евреев куда чаще, чем им бы этого хотелось.

Однако, повторим, — как хорошо бы было, если б все те, кто характерной для евреев зацикленностью на судьбе других евреев недоволен, проявляли такую же заботливость в отношении своих. Кровных. Кто бы эти самые свои для них ни были. Например, русские.

Пока крик озабоченных засильем инородцев и иноверцев про угнетаемых, спаиваемых и обворовываемых не превратится в призыв к помощи тем, кому плохо, а не к погрому тех, кому хорошо, ни черта нормального не получается и не получится. Ни у кого, нигде и никогда.

Евреи это усвоили. Почему, кстати говоря, еврейские погромы — не в том смысле, когда громят евреев, а когда сами евреи собираются большой толпой и идут громить кого-то, — остались в поздней античности. Хотя и у евреев тоже было — из песни слова не выкинешь. Но переросли.

Соответственно, народ — это раз. Запомним. Те самые кости, на которые мясо нарастёт. Разгромили государство — можно заново построить. Разнесли страну вдребезги и пополам — тоже не вопрос. Отстроить можно и страну. Что, кстати говоря, евреи делали не раз.

Деревья посадить, поля засеять, скотину завести лучше прежней, города и деревни возродить. Зверей и птиц развести, озера и реки почистить и заселить рыбой. То же самое с парламентом, армией, муниципальной властью и прочими институциями. Но это если есть кому. А если некому, тогда действительно: хана. Полная и неизбежная.

Страна — это два. Именно страна, не государство. Так как народ сформировался в этой стране. Песни про неё пел. Легенды сочинял. Исторические хроники писал. Любил. Рожал детей. Хоронил стариков. Строил дома. Пахал и пас. Дрался за эту страну и отстраивал её. И с государством она не совпадает.

Она может быть много больше его — если одно большое государство развалилось на несколько, иногда враждующих между собой. Как не раз было в еврейской истории. А также в китайской, русской и арабской. Желающие могут свериться с учебниками.

Может быть меньше. Если, к примеру, доросла до империи и прихватила чужие земли, которые никем из жителей страны в качестве её неотъемлемой части не воспринимаются. У евреев это тоже было. Дамаск там. Тир. Сидон. И много что ещё. О прочих местностях не стоит даже вспоминать.

Притом что существуют районы, которые для израильского населения представляют именно неотъемлемую часть страны. Вне зависимости от того, что по этому поводу думают другие. Или собственное израильское начальство, привыкшее успешно балансировать между избирателями и окружающим миром.

Начальству ведь ещё переговоры вести надо. Кредиты получать. Финансовые гарантии выпрашивать. Отчего оно и крутится, как пескарь на сковородке. Являя миру образ того самого хитрого, но пугливого, как трепетная лань, еврея из антисемитских анекдотов. И ерепенится начальство в лучшем случае, когда речь заходит об Иерусалиме. Понимая, что, отдав его, потеряет власть с гарантией и навсегда.

Так как вне зависимости от того, кто, что и о чём говорит, нет и не будет в Израиле правительства, которое сохранит позиции, отдав этот город. Хотя жить там нормальному человеку трудно, если не совсем уж невозможно. Чисто восточный город, битком набитый еврейскими ортодоксами, христианами всех типов, арабами-мусульманами, сефардами и бюрократами. Но центр всего еврейского.

И кстати, именно потому святой для христиан и мусульман. Не более чем. Благо у христиан ещё много чего есть. В том числе Рим. У мусульман есть Мекка и Медина. А у евреев больше ничего. Цфат, Тверия и прочая каббалистическая мелочь без Иерусалима не в счёт. И, говоря по справедливости, именно евреи в Иерусалиме были первыми. Когда, как говорят в Одессе, прочих там и не стояло.

Отметим, что Иудея и Самария, они же Западный берег реки Иордан, для нормального среднего израильтянина, не только для поселенца, примерно то же самое. Голаны — так-сяк. Скорее нет. Хотя никакой Сирии он их не отдаст. Газа — точно нет.

Скорее уж Израиль — это Синай или Заиорданье. Но первый отжал у Бегина в пользу Египта по Кэмп-Дэвидскому договору хитрый Киссинджер. Что до еврейских поселений в Иордании — это уже история. В отличие от Иудеи и Самарии, население которых растёт быстрее, чем во всём прочем Израиле. Тем более что они давно превратились в ближние пригороды Иерусалима.

Строителями сионизма в этих районах являются местные арабы. Все поселения строят именно они. В промзонах поселений работают они. Другой работы по большому счёту для них в этом регионе нет. А всё то, что мировое сообщество выдаёт на строительство палестинского государства властям ПНА в Рамаллу, там же и оседает. Или, говоря по-русски, чисто конкретно разворовывается. Как было и при Арафате, и после него.

Предлагать евреям-поселенцам, имеющим опыт сектора Газы, превратившегося после их насильственной эвакуации оттуда летом 2005 года в террористический плацдарм, невесть зачем бросить обустроенные дома и оставить на произвол судьбы и местной клептократии своих арабских соседей, бессмысленно. Не прокатит.

Эти люди родиной не торгуют. А то место, где они живут, для них не оккупированные территории, а их страна. Что бы по этому поводу левые израильские политики, соответствующие бессмертному ленинскому образу политической проститутки, кому в Европе или США ни обещали.

Если страна есть или была в прошлом, пусть даже весьма отдалённом, народу есть о чём вспоминать, к чему стремиться и на что надеяться. Что характерно не только для еврейской истории. Русские тоже говорят и поют о России-матушке, а не о Московском княжестве, Великия и Малыя и Белыя или, к примеру, РСФСР.

И все остальные, которые со своими странами — тут уж у кого какая, хоть Венгрия, хоть Армения, хоть Греция или Ирландия, — делают то же самое. Естественное стремление человека, по природе своей чувствующего, что на самом деле важно, а что так — чистый фуфель… Для гонорару, форсу и блезиру.

Ну и имея в виду, что нумеро уно для евреев — это Ам Исраэль, который хай, то есть дословно «жив», а нумеро дуо — Эрец-Исраэль, то есть страна, мы подбираемся к третьему. На сладкое. Государство Израиль. Оно же — Мединат Исраэль.

Повторим: это словосочетание с большой буквы пишется не только в еврейской литературе, но и в официальной переписке. Оба слова с большой. Поскольку так оно называется. И никак иначе. И столица у него Иерусалим. А не Тель-Авив, как с упорством идиотов талдычит со времён товарищей Андропова и Суслова отечественная политология и особо озабоченные своей политкорректностью журналисты.

Нравится, не нравится, так оно есть. И так будет, вопреки камланиям всех тех, кого не то чтобы раздражал сам факт того, что евреи отстроили всё то, что они отстроили, и отвоевали всё, что они отвоевали. Но главным образом, что сделать с ними ничего не удаётся.

Пережили евреи и патронов. И врагов. Оттоманскую, Австро-Венгерскую, Британскую и Французскую империи. Тысячелетний Третий рейх. Благо протянул он менее полутора десятков лет. Пережили даже Советский Союз. Который какое-то время Израиль в пику Западу поддерживал, но вскоре сдал сопредельным арабам социалистической ориентации ни за понюх табаку. И если так пойдёт и дальше, не исключено, что маленькое еврейское государство переживёт и США.

Так как ещё одного президента типа Барака Хусейна Обамы последняя сверхдержава планеты может просто не выдержать. А уж если Хилари Клинтон организует второе пришествие своего клана в Белый дом… Хотя на то, чтобы пережить практически вечный Китай, евреи не замахиваются. Надо знать, где вовремя остановиться.

В каждой шутке есть доля шутки. Старинный анекдот насчёт исправления израильских проблем путём объявления войны Америке с последующей немедленной сдачей в плен не случайно заканчивался вопросом: «Ну проиграем — ладно. Решим проблемы. А что с этой Америкой делать, если мы её победим?»

На иврите это называется «хуцпа». То есть запредельная, чисто природная наглость. Которая, по мнению автора, помогает Государству Израиль преодолевать непреодолимые препятствия, справляться с неразрешимыми проблемами и пролетать с ходу тупиковые ситуации. Которые похоронили бы другую страну, другой народ и другое государство безо всяких прочих вариантов.

Г-дь Б-г Израилю на самом деле помогает, что ли? Как говорил его первый премьер-министр, Давид Бен-Гурион, который сделал для его возникновения больше, чем кто бы то ни было: «Кто в Израиле не верит в чудеса, тот не реалист».

Вот потому-то летом 2012 года, когда в разгар «Арабской весны» на израильском средиземноморском шельфе были обнаружены залежи природного газа, а в пустынных районах месторождения сланцевой нефти, местные острословы заметили: «Когда Г-дь устаёт от идиотизма своего избранного народа, он, тяжело вздыхая, совершает для него очередное маленькое чудо».

Или не маленькое. Благо к этому моменту на Синае бедуины двенадцатый раз взорвали «Трубопровод мира», который в пику российскому «Голубому потоку» 90-х протолкнули американцы, чтобы израильская экономика снабжалась исключительно египетским газом. И стало понятно, что этого газа не просто не будет, а не будет никогда. С большой буквы «Нэ».

Вот и не верь после этого в чудеса… Хотя — Земля Святая, народ избранный. Чего ж Г-ду Б-гу со своим народом не договориться? И мало-помалу недостающих ему полезных ископаемых не подкинуть в правильный исторический момент? Что у него, того газа мало? Или, не к ночи будет сказано, той нефти?

Итак, еврейская триада: народ — страна — государство. Уно — дос — трес. Именно в таком порядке. От необходимого к достаточному, и только в завершении процесса государство. С флагом, гимном и столицей. Любимая игрушка бюрократов и политиков. Хлеб и отрада чиновников всех уровней и мастей. Которые его в еврейском прошлом хоронили не один раз. И не два. И, не исключено, ещё раз похоронят.

Что, впрочем, мало поможет всем, кто на это надеется, живя по соседству. Поскольку если уж Израиля не будет, то скорее всего не будет и всех прочих, кто его сейчас подгрызает. Преимущественно не в прямой конфронтации, а так, исподтишка. Чтобы не ускорить собственный Армагеддон.

Расположенный, отметим, как раз на израильской территории. И это не шутка, не гипербола и не стёб. Поскольку автору туда, как и во многие другие библейские места, приезжать доводилось и по Армагеддону он, в сопровождении прочих туристов и их гидов, прогуливался.

Место такое было и поныне есть. Абсолютно историческое. Древнее и чрезвычайно символичное. Равнина Ир Мегиддо. Большая там была во время оно битва народов. Вроде Курского танкового сражения, только на колесницах. Несколько десятков тысяч человек.

Что для той эпохи, когда она случилась, было именно что Курск. А также Сталинград и взятие Берлина. И, естественно, осталось в памяти, превратившись в имя нарицательное. Каковых названий в сегодняшнем Израиле вообще-то не просто много — очень много. Включая известную всему христианскому миру Голгофу. Или Геенну Огненную.

С чем связана первая из них, известно всем. По крайней мере, в той части планеты, где распространена христианская традиция. Вторая — тихая зелёная улица в хорошем квартале Иерусалима. На месте которой в библейские времена располагалась городская свалка в неглубоком ущелье.

И её, как принято было в те патриархальные и пасторальные времена, согласно санитарным нормам, которые и до Онищенко существовали, по крайней мере у евреев, по мере наполнения поджигали. Чтоб мусор выгорел и ущелье можно было снова засыпать столичными отходами… Кому легенда и символ. Кому проза жизни.

Но, оставив историческое историкам, повторим: для евреев народ важней страны. А страна важнее государства. Нет ничего страшного, если государства у народа больше нет. Как говорят в России спокон веку: была бы шея, а хомут найдётся. И кстати, правильно в России говорят.

Нет ничего непоправимого и в том случае, если страна разрушена. Её можно отстроить. У кого-кого, а у евреев в этом деле опыт есть. И в возрождении страны. И государства. Со всеми плюсами и минусами, без которых ни одно государство в мире не обходится.

Ну а без народа — точно швах. Отстраивать некому будет. Нечего. И незачем. Хотя это, конечно, чисто еврейские приоритеты. Кого бы они из нынешних сильных мира сего, в отечественных условиях вечного поиска смысла жизни, национальной идеи и того, кто виноват и что со всем этим теперь делать, интересовали…

Притом что по большому счёту это неважно. Евреи послужили примером многим и во многом. Не будет никаких проблем, когда и если вышеописанное еврейское отношение к народу, государству и стране в отечестве нашем прорастёт не сегодня. И не завтра. И не послезавтра. Главное, чтобы в конечном счёте проросло.

У истории времени полным-полно. Ей некуда спешить. Так что, живя в России, имеет смысл расслабиться. Страна большая. Народу много. Пока её по делу перелопатишь… А так поймёшь, как правильно. И как неправильно. И строишь, строишь, строишь. Развалят — восстанавливаешь. Испортят — исправляешь. Глядишь, как-то в нормальное и вывернется. Не нам, так детям. Или внукам. Тоже хлеб.

Глава 3

Американская национальная идея

Земля обетованная. Закон границы. Национальная мечта. Прагматики-идеалисты. Верующие грешники. Последняя сверхдержава. Опыт плавильного котла.

Земля обетованная

Америка — это мечта. Евреи Европы не случайно называли её «голдине медина» — золотая страна. И на полном серьёзе полагали, что улицы там вымощены золотом. По крайней мере, так о ней рассказывали. В том числе те, кто в Америку уехал и сообщал, как они там устроились. В письмах родственникам или вернувшись домой — пофорсить перед соседями.

Насколько рассказы соответствовали действительности, было совершенно неважно. Мечта и не должна соответствовать действительности, иначе какая же это мечта? Кто в неё поверит, если рассказать, что такое на самом деле страна Сипанго или Святая Земля? Дикий Запад или Дальний Восток. Британия или Аргентина. Ну и Соединённые Штаты, разумеется.

Собачьи условия. Непривычный климат. Дикое зверьё — в количествах, немыслимых в Европе. Дикие отношения между людьми — далеко не только аборигенами. Болезни. Каторжная работа. Возможность пропасть ни за грош и получить нож в бок или пулю в живот. Авантюристы всех мастей и типов. Бандиты. Воры. Проститутки.

Политики — хуже, чем все авантюристы, бандиты, воры и проститутки, вместе взятые. Вне зависимости от должности, партийной принадлежности, вероисповедания и цвета кожи. Ну и шансы на богатство — такие же призрачные, как любые шансы. Хотя есть где развернуться.

Калифорнийская золотая лихорадка. Золотая лихорадка на Аляске. Поиски серебра в Неваде. Торговля мехами с индейцами. Земельный бум. Строительство железных дорог. Спекуляции недвижимостью. Биржевые спекуляции. Коммивояжёрство.

Торговля неграми. Торговля женщинами. Разведение кошек. Собаководство: ездовое, охотничье и декоративное. Выращивание хлопка, пшеницы, кукурузы, бобов, подсолнуха. Производство консервированной фасоли, муки, масла, бекона. Производство сахара, пива, виски, джина, табака. Изготовление сувениров, патентованных лекарств, кока-колы, керосина, свечей, подков и прочих товаров широкого пользования.

Уголь, нефть, сланцевый газ. Металлургия. Химическая промышленность. Оружейное дело. Контрабанда. Торговля акциями и прочими ценными бумагами. Скачки. Перевозка нелегалов через границу. Скотоводство. Кража скота — почтенное и выгодное, между прочим, было дело. Если не поймают.

Плантации. Фермы. Посёлки и города. Электростанции. Строительство маяков. Походы к полюсу. Покорение гор. Постройка буксиров, пароходов, чайных клиперов, авианосцев. Шитьё джинсов. Охота на китов, бобров, бизонов и медведей-гризли. Охота за скальпами и беглыми рабами. «Пони-экспресс».

Азартные игры. Курильни опиума. Торговля марихуаной, героином, кокаином, крэком. Военные поставки. Государственные поставки. Розничная торговля, оптовая торговля, торговые сети, торговля по Интернету. Туризм. Автомобильные заводы. Бензоколонки. Мало?

Торговля с Южными морями и Карибами. Трансатлантические гонки. Поиск сокровищ. Поиск затерянных городов. Ловля крабов, лобстеров, лосося и трески. Ловля большого марлина и тунца. Рестораны, бары, салуны. Рубка леса. Сплав леса. Лесопилки. Поиск бигфута и НЛО.

Бутлегерство. Пиратство. Разбой на большой дороге. Карманные кражи. Создание банков. Ограбление банков. Издание газет. Телевидение. Реклама. Та самая, которая двигатель торговли, от мелкого коммивояжёра до сети «Уол-Март». Политическая реклама. Заказные убийства.

Самолёты. Воздушные шары. Полёты в космос. Телескоп Хаббл. Школы, колледжи, университеты. Вест-Пойнт. Бесчисленные академии несуществующих наук. Голливуд. Театры на Бродвее и просто театры. Сбор денег на благотворительность — фандрейзинг. Коммерческая охота за преступниками.

Большая литература. Бульварные издания. Женские романы. Детективы. Мистика. Фантастика и фэнтези. Детская литература. Литература для сексуальных меньшинств. Афроамериканская литература. Художественные альбомы. Порнография. Журналистика. Комиксы. Политика — местная и федеральная.

Церкви — всех религий, сект и направлений, включая несуществующие. Синагоги и прочие места для отправления тысяч религиозных культов. Лоббистская деятельность. Высокие технологии. Эксплуатация мексиканских и китайских нелегалов. Строительство дорог и плотин. Наркоторговля. Мафия. Профсоюзы.

Изобретения — от телефона и лампочки накаливания до лифта и самолета. Библиотеки и музеи. Национальные парки в США и сафари в Африке. Раскопки, от палеонтологических до археологических. Блошиные рынки и аукционы. Мало ли на чём и на ком найдёт возможность заработать предприимчивый человек?

Как говорил про своего еврейского папу выросший в Бруклине радио— и телеведущий Ларри Кинг: «Приехав в Америку, он понял три вещи. В Америке улицы не вымощены золотом. Они вообще не вымощены. И мостить их предстоит именно ему». Что, в общем, соответствует любой истории американского успеха.

Родители, приехав в США как эмигранты, в большинстве случаев автоматически опускаются на дно местного общества. Если они готовы вкалывать как каторжные, то поднимутся до среднего уровня. Построят дом. Их дети окончат школы и, при большом везении, университеты. А вот внуки…

Схема более или менее общая. В науке это называется — переселенческое общество. Ну, есть и исключения: Эйнштейн, Гелл-Ман и Оппенгеймер. С годами Америка сократила путь от нового эмигранта до президента страны до одного поколения: пример Барака Обамы заразителен.

Точнее, теперь для этого можно даже не становиться американцем. Хватает и того, что тебя родили на территории Соединённых Штатов и хотя бы один из родителей имеет гражданство страны. Как в случае того же самого Б. Х. Обамы. А дальше хоть батюшка твой кенийский алкоголик-коммунист, а дедушка знахарь, хоть отчим из Индонезии — неважно. Америка позволит тебе стать номером первым, хотя ты лично для неё ничего не сделал. Лишь бы ты играл по её правилам.

Шварценеггеру в этом не так повезло: этнический австриец может рассчитывать только на губернатора. Будь он хоть семи пядей во лбу — Терминатор или нобелевский лауреат, неважно. Но богатство заработать можно неслыханное. Миллиард? Не вопрос. Десять миллиардов? Тоже. Про миллионы уже никто и не вспоминает.

Опять же, президентом ты не станешь, но встать во главе Калифорнии или концерна мирового уровня — мало чем от этого отличается. Лишь бы вписался в соответствующую отрасль и проявил соответствующие таланты. Поскольку вкалывать в Америке надо не просто много — очень много. Вне зависимости от того, какую сферу жизнедеятельности выбрал. В том числе политику — к вопросу об Обаме.

Надо быть начеку — всегда. Справляться с конкурентами — всегда. Иметь здоровый вид и хорошую прессу. Быть образцовым семьянином, любящим мужем и заботливым отцом. Или женой и матерью — это уже про Хилари Клинтон. Не поддаваться на провокации. Не грешить на публике и правильно каяться, если поймали за руку.

Стоять у микрофона как влитой. Уметь опускать соперников и вести дебаты так, чтобы зрителям было интересно. Поскольку это шоу. А шоу должно быть интересным. Держать публику в напряжении. Развлекать. Надо выиграть праймериз в собственной партии, более напряжённые, чем финальная гонка за Белый дом. И это только для начала.

Надо понравиться спонсорам. Понравиться избирателям. Понравиться детям, которых пихают в руки на встречах с избирателями и подсовывают на каждом митинге. Провести все нужные обеды и ланчи со всеми нужными людьми. Сформировать сбалансированную команду. Чтобы и ветераны были, и женщины, и представители меньшинств.

Пожать тысячи рук, надписать тысячи открыток и всё время держать себя под жёстким контролем. Идеальный костюм, идеальная улыбка, правильные слова, точно рассчитанные жесты. Тогда есть шанс. Или нет. Тут уж как сложится. Причём понятно всем, кроме, разумеется, избирателей, что всё это театр. Ничего более. Но в качестве приза — очень большие деньги и по-настоящему большая власть. Точнее, колоссальная.

Америка является экономикой мира номер один, может позволить себе иметь самые мощные вооружённые силы на планете и делает что хочет далеко не только из-за того, что она печатает наиболее популярные в мире деньги — доллары США. О чём с упорством идиотов твердят отечественные пропагандисты всех времён. И советских. И нынешних. Хотя на самом деле печатает, печатает. И это ей явно не мешает.

Но американцы ещё и вкалывают больше прочих. Кроме разве что немцев, во многом составивших население Соединённых Штатов, — был в XIX-м столетии период, когда немецкий мог стать государственным языком страны. На обсуждении в Конгрессе сторонникам именно такого решения этого не столь лингвистического, сколь политического вопроса не хватило всего нескольких голосов.

Чрезвычайно любопытно, хотя сегодня это носит чисто академический характер: на чьей стороне Америка воевала бы в ходе Первой и Второй мировой войн в этом случае? И как сложилась бы современная история, если бы Вашингтон и Берлин стали союзниками с самого начала ХХ-го века, а не после разгрома Третьего рейха?

Пожалуй, слава Б-гу, что история не знает сослагательного наклонения. По крайней мере, с точки зрения Парижа, Лондона или Москвы. Не хватало Сталину такого счастья — вместо ленд-лиза в 41-м получить союз Гитлера с Рузвельтом. О котором тогда в Штатах многие мечтали.

Как бы то ни было, США как минимум в одном, но чрезвычайно существенном для многих людей вопросе на самом деле оказались землёй обетованной. В эту страну любой мог и до сих пор может приехать, оставаясь тем, кто он есть. На чём она страной и стала.

Воспитывать своих детей в любой вере. Жить так, как хочет. Добиться всего того, что сможет. Немыслимо подняться — благодаря личным качествам или поддержке общины, неважно. Причём какой бы ни была исходная дискриминация группы, к которой новичок принадлежит, она будет погашена со временем и, не исключено, перейдёт в свою полную противоположность.

«Позитивная дискриминация» потомков африканских рабов, инвалидов и сексуальных меньшинств в Америке часто приводит к дискриминации всех тех, кто к этим группам не относится. Она разрушила афроамериканский социум в гораздо большей степени, чем похороненный ею расизм. Критикуют её, критикуют…

Но поди попробуй отнять халяву у избирателя, который к ней привык. Что само по себе постепенно роет Америке могилу. Но пока дороет — когда ещё это будет? А пособия на детей, талоны на бесплатное питание — фудстемпы — и всё прочее дают здесь и сейчас.

Однако суть Америки не только и не столько в том, что она не даст пропасть никому, кто в ней живёт. Ни пьянице и наркоману. Ни бомжу. Ни матери-одиночке. Ни инвалиду. Ни одинокому старику. Ни тому, кто оступился, всё равно где и на чём. А в том, что она может себе это позволить. Есть на что. Поскольку всемирно распространённая сказка о стране, где всё можно и, главное, ты можешь быть кем хочешь, дала свои плоды.

В эту страну несколько столетий со всего мира собирались самые активные и деловые. С шилом в мягком месте. Готовые сорваться и рискнуть. И продолжают туда ехать до сих пор. Причём многие в итоге преуспевают и добиваются того, что им на исторической родине и не снилось бы. И как минимум их дети или внуки преуспеют, если захотят. Что есть, то есть.

Плюс колоссальный. То есть это ж надо было, имея исходно дичайшую из диких стран, которая распласталась на половину Североамериканского континента, освоить всё это колоссальное пространство, став магнитом для огромной толпы народу со всего света! Который, впрочем, хотел в основном одного и того же.

Чтобы у него и над ним не было начальников. Ни в каком смысле. И чтобы всё, что он сумеет положить в свой карман, там оставалось. К чему это в конечном итоге привело — другое дело. Но стартовым капиталом Америки и американцев было и остаётся убеждение всего человечества в том, что именно эта страна — обетованная. Страна воплощённой мечты. Страна свободы. Во многом справедливое. И для многих воплотившееся в жизнь.

Закон границы

О том, как на американскую действительность повлияло наличие фронтира — вечно перемещающейся границы, за которой нет ни закона, ни цивилизации, а есть сплошная, не ограниченная никем и ничем свобода, написаны библиотеки. Точнее, свобода ограничена была возможностью освободившегося от условностей американца получить за линией фронтира петлю на шею.

Ну не петлю, так стрелу или пулю в спину. Свёрнутую шею. Поломанный хребет. И вообще шанс расстаться с жизнью всеми мыслимыми и немыслимыми способами, кроме смерти от старости в собственной постели. Так как тайга — закон, медведь — хозяин. Поговорка русская, но ровно про то же самое.

И не из той страны, но тоже про фронтир. Шедший навстречу американскому и канадскому. Не на Дикий Запад, а на Дальний Восток. И не в Аризону, Нью-Мексико и Техас, а на Кавказ и в Центральную Азию. Но тоже как можно дальше от больших городов, цивилизации, полиции и прочего начальства.

Хотя и с другими аборигенами. Вместо команчей и апачей — китайские хунхузы, абреки всех мастей и кашгарские басмачи. И в качестве друга белого человека не последний из могикан, а последний из удэге. Дерсу Узала на месте Чингачгука. А так — что в лоб, что по лбу.

Отчего русские, при всей своей национальной специфике, так похожи на американцев. Закон границы — отличное воспитание для настоящих мужчин. Первыми в прерию и пустыню, тайгу и тундру, горы и джунгли идут именно они. Потом про них пишут книги, которыми зачитываются поколения подростков.

Джеймс Кервуд и Фенимор Купер, Редьярд Киплинг и Джек Лондон, капитан Майн Рид и капитан Мариэтт в литературе англоязычной. Александр Городницкий и Владимир Арсеньев, Владимир Обручев и Пётр Козлов, Николай Миклухо-Маклай и Юрий Сенкевич — в отечественной.

Именно приключения на свежем воздухе и путешествия природных бродяг по белым пятнам географической карты создают большие страны. Никаким другим способом их не создать. Опасности и приключения, проявления человеческой природы в самых лучших и самых худших её качествах, трудности и лишения, и в итоге — есть страна. А иначе никак.

Россия и Китай, Бразилия и Аргентина, Южно-Африканская Республика и Австралия, Канада и Соединённые Штаты — страны большие. Точнее, очень большие. С гуляющей по их территории границей фронтира. С одной стороны которого действует закон городов, с другой — закон границы.

Это разделение на то, что можно и нельзя, существует до сих пор. Как говорили англичане, с которых оно, собственно, и пошло, когда Британия ещё была центром империи: «Джентльмен к западу от Суэца не отвечает за то, что делает джентльмен к востоку от Суэца».

Чем американцы, кстати, в огромной мере и руководствуются за пределами того мира, который полагают цивилизованным. Хорошо воспитанные, благопристойно ведущие себя в Европе, Канаде или, упаси Г-ди, самих США люди в Латинской Америке превращаются в записных авантюристов. Что же до Африки или Азии…

Откуда и проистекают военные эксцессы и преступления во Вьетнаме, Афганистане, Сомали, Ираке, Ливии и прочих странах, где, с их точки зрения, действует закон границы. В Сайгоне и Паттайе, Найроби и Герате, Багдаде и Бенгази они могут не воевать, а отдыхать от войны, но и там они находятся за линией, где нужно соблюдать правила. Что многое объясняет в отношении Америки к окружающему миру.

Мир для американца состоит из стран, где вести себя нужно по правилам. И если нужно обойти закон, то обходить его надо так же, как и в США. Осторожно. Во-первых. Стран, в которых никакого закона нет и всё, что ты прихватил, — твоё. Во-вторых. Ну и третья категория, промежуточная. Не часть своего собственного мира. Расслабиться вроде бы можно. Но особо не разгуляешься. Дороговато обойдётся и мало кто поможет.

Причём тут всё по-честному. Это то самое, про что пишут, почти шутя, журналисты в рекламе американской армии: «Вы посетите экзотические страны, увидите прекрасные места, познакомитесь с интересными людьми и убьёте их». В каждой шутке есть доля шутки. Особенно в такой.

Отчего и возникает в душе среднего американца, а также американского законодателя, который, вообще-то говоря, такой же средний американец, как все те, кто его делегировал в Вашингтон, округ Колумбия, некоторое внутреннее неудовольствие. Начинает свербеть. Мучит несовершенство окружающего мира, который ждёт и просит, чтоб его исправили.

И возникает острое желание страны, не подходящие под определение цивилизованных, до этого уровня дотянуть. В американском понимании того, что должна представлять собой цивилизация. Ну а страны, которые цивилизованными по-американски, или, если угодно, демократическими, быть не хотят и вообще устроены как-то иначе, проще занести в список тех, которые с той стороны границы, за фронтиром. И — «доброй охоты, братец»!

Именно этим объясняется не объяснимое ни с какой рациональной точки зрения ничем, кроме вожжи, попавшей под хвост всей стране, мессианское желание Америки исправить и улучшить мир. В том числе бомбёжкой и оккупацией. Американец плохого не хочет и в этом искренен, как дитя, отрывающее бабочке крылья. Он хочет всем помочь. И для этого готов разнести тех, кому помогает, вдребезги и пополам.

Поскольку вне зависимости от того, как критикует американец своё правительство, он точно знает, что страна у него — лучшая из всех возможных. И по доброте душевной хочет, чтоб весь мир был на неё похож. Для чего на многое готов. Ну и ещё чтобы не заморачиваться местными особенностями. Лень — двигатель прогресса. В том числе в международных отношениях.

Коллективное миссионерство, как правило, заслуживающее лучшего применения, — не исключительно американская черта. Но американская особенно. Для протестантских обществ оно вообще свойственно более, чем для прочих. Уверовавшие в Б-га неофиты с упорством истинных фанатиков просвещают и обращают дикарей, попутно уничтожая попадающиеся по дороге аборигенные культуры.

Точно так же политики, уверовавшие в благостность демократии, разутюживают под асфальт кого и где угодно. Лишь бы система выборов везде была такой же, как в их странах. Не понимая и не желая понимать, что у каждого своя история, своя система отношений власти и населения и насильно мил не будешь. Впрочем, то же самое касается отношения американцев к сексуальным меньшинствам и прочим кунштюкам современной практической социологии.

Если американца не понимают, он повторяет громче — пословица старая, но верная. Нет ни малейшего смысла во многом из того, что составляет внешнюю политику США — если не учитывать существующее на уровне подкорки убеждение в том, что мир несовершенен и будет только лучше, если он станет похожим на Америку.

Плюс понимание того, что есть страны, в которых приходится придерживаться правил, и страны, в которых ограничивать себя не имеет никакого смысла. Отсутствие буквально на генетическом уровне понимания того, что всё американское совсем не обязательно означает лучшее, дополняет этот букет.

Как следствие, американцы, которые очень много делают для того, чтобы исправить мир, и многие из них посвящают этому занятию всю жизнь, не понимают и скорее всего в массе своей никогда не поймут, отчего им никто не бывает благодарен. А также почему мир лучше не становится и всё, что они делают, приводит к власти людей куда худших, чем они помогли свергнуть. После чего в очередной раз наступают на очередные грабли. Как это происходит в нынешних экспериментах с ближневосточной демократией.

Лечат, учат, строят, рассказывают, как надо себя вести, привозят в страну в армейском обозе лидеров нового типа — в результате сплошная резня и терроризм. И очередной друг и союзник устраивает благодетелю очередное «Одиннадцатое сентября». Хотя по правилам Голливуда туземец должен быть Рэмбо во веки веков благодарен за огневую поддержку, обучение нормам гигиены и взятие под звёздно-полосатое крыло после освобождения от оккупации.

Почему оно у них не работает и никак не сработает? Хрен его знает. Наверное, туземцы попадаются неправильные. Причём везде. И всегда. Вне зависимости от того, кто в США президент, какая партия контролирует Конгресс и какой на дворе год. Мистика какая-то.

Кто смог бы объяснить Джимми Картеру, что красные кхмеры, которых он защищал от вьетнамских агрессоров, организовали своему собственному народу такой геноцид, какого история не знала нигде и никогда? Причём чтоб он, с его самоубийственной верой в своё предназначение, кому-нибудь, кроме себя, поверил.

Кто бы рассказал Збигневу Бжезинскому, что моджахеды, которым он помогал воевать против СССР в Афганистане, ненавидят и его, и всех прочих неверных такой искренней ненавистью, что «шурави» для них — отнюдь не враг номер один? Притом что он-то был и по сей день остаётся человеком умным, образованным и ярким. В отличие от многих.

Кто б убедил Билла и Хилари Клинтон и Барака Обаму, что поддержка палестинских террористов и их патронов из Рамаллы против израильских поселенцев не вызывает симпатий к США? Ни в исламском мире, которому что ни делай, всё мало, ни в Израиле, справедливо полагающем, что его в очередной раз предали.

Ни один американский политик ни в каком страшном сне не делал бы таких глупостей в собственной стране. Иначе вылетел бы из власти, как пробка из бутылки. Ну а за фронтиром — почему нет? Там можно поиграть в Индиану Джонса. Поэкспериментировать с новыми системами вооружений. Снести не нравящуюся страну или дать ей ещё пожить.

Можно почувствовать себя настоящим ковбоем. Или джедаем. Поддержать хорошее племя туземцев против плохого. Встать на пути мирового зла. Не случайно же Рональд Рейган, вечный голливудский ковбой, став президентом, назвал Империей зла СССР. И организовал против Москвы в Афганистане не террористическую войну, а крестовый поход. За справедливость. Что называется, «за нашу и вашу свободу».

Просто борьба с конкурентом за зону влияния не вдохновляет. Неинтересно. Скучно. Дорого. Да и зачем? С кем, с кем, но с Советским Союзом по поводу Афганистана можно было договориться. Как и по поводу Ирана, который после исламской революции для Москвы и Вашингтона представлял абсолютно одинаковую головную боль. Если бы они исходили из реальных интересов и возможностей сторон в данном конкретном регионе.

Но действуя по сценарию фильма «Хороший, плохой, злой», договориться невозможно. Будет перестрелка, и останется только один. Что, повинуясь естественному велению души актёра и законам фронтира, и сделал Рейган. Для СССР это кончилось печально. Для Америки не лучше. Ну а для Ближнего Востока…

Именно помощь «добрым верующим мусульманам» против «безбожных коммунистов» привела к серии терактов на территории стран западного мира и безнадёжных войн с исламистами всех мастей. Конца им нет и не предвидится. Точней, понятно, что войны эти Запад не выиграет. Поскольку разучился воевать так, как это нужно делать, чтобы войну такого типа выиграть.

Ближневосточный ящик Пандоры Америка открыла с наивностью ребёнка, который не ведает, что творит. Проблема это не только американская, но американская в том числе. Российские политологи, пытаясь понять, зачем это было сделано, продолжают, как и в советские времена, вспоминать популярную в 70-е — 80-е годы теорию хаоса, который США сознательно устраивают на планете. То ли управляемого. То ли неуправляемого. По этому поводу есть разные мнения. А на самом деле всё проще. Хотя и гораздо грустнее.

Если б там было хоть какое-то осознанное понимание того, что будет, если сделать так, и что — если сделать этак! Какая-нибудь внятная цель. Задача или сверхзадача. Так ведь нет этого. Увы! Ничего нет. Есть инстинкт фронтира — выстрелить первым. Всё равно в кого и зачем. Обогнать соперников. Хотя бы и в гонке по минному полю. Опять-таки, зачем? Б-г весть.

Перестроить всё и всех под себя. Попытаться не обращать внимания на то, что ничего не выходит, когда ничего не выходит. Пока оно совсем не рухнет. После чего с уверенным выражением лица обвинить кого придётся. Лишь бы не сказать «сам дурак». Такое грустное кино с гарантированным отсутствием хеппи-энда…

Национальная мечта

У Америки национальной идеи нет. Поскольку страна настолько многонациональная — не до экспериментов. Опять-таки, если идея будет национальной, то какой именно нации? Англосаксов? Ирландцев? Немцев? Шведов? Китайцев? Негров? Латиносов? Украинцев? Поляков? Евреев? Греков? Итальянцев?

Кто-кто в теремочке живёт? Все там живут. И у всех есть национальные идеи. Свои. Собственные. По поводу чего никто не заморачивается. Флаги на общинных праздниках у каждого — тех стран, откуда они родом. На парадах гимны этих стран играют. И ничего страшного не происходит. Страна не рассыпается. Народ друг друга не передушил. Всем только легче жить. И чувствовать себя американцами без лишних заморочек.

Причём совершенно нормально, если на доме одновременно два флага: американский и страны исхода. Никого это не трогает, не оскорбляет и не служит поводом для вызова в суд. Хотя, честно говоря, скорее всего это явление современное и не относится, скажем, ко временам холодной войны. Или прочих войн Америки.

Представить себе советский или китайский флаг, висящий на доме американца в разгар Карибского или Тайваньского кризиса, автор не может. Так же как флаг «Аль-Каиды» после теракта «9/11». Да и сейчас. Но, кстати говоря, российский или китайский сегодня — сколько угодно. Нет конфликта — нет проблемы.

В своё время на одном из крупных объектов, входивших в корпорацию, которую автор с друзьями основал, у въезда из патриотических соображений менеджеры повесили флаг. Естественно, российский. Дело было в маленьком городке на Северном Кавказе. Отметим, не в национальных автономиях. В самом что ни на есть Ставропольском крае.

Происходило это недалеко от Будённовска, памятного захватом заложников в роддоме. И, стало быть, неподалёку от Чечни. Вот после захвата школы в Беслане ребята флаг и повесили. Из общепатриотических соображений. Как это делает народ в Соединённых Штатах и Израиле. Потому что в своей стране живут. И хочется, чтобы именно её флаг реял и веял.

Флаг висел ровно два дня. На третий пришёл городской прокурор. Сильно смущаясь, оштрафовал на умеренную сумму и предписал снять. На изумлённый вопрос, какого чёрта в России нужно снимать российский флаг и не восстановлен ли случаем в крае режим немецко-фашистской оккупации, который, может, просто не заметили, было указано, что немцев нет. Пока.

Но вешать флаг в России можно только над официальными учреждениями. То есть так-то патриотизм — дело хорошее. Если он государственный. А не общественный, частный или какой другой. Причём, как было указано, немецкий, американский, британский или израильский флаг можно вешать сколько угодно.

Запрет и штраф относились исключительно к российскому триколору. Видимо, для воспитания патриотизма в широких массах населения. После чего флаг был снят на всю оставшуюся жизнь. И повесить его обратно не заставит уже никто ни за какие коврижки. Разве что под угрозой расстрела на месте. Очень обидно за страну.

Так вот, в Америке эти вопросы не стоят. Чем больше флагов, тем больше патриотизма. Но национальной идеи, как было сказано выше, нет. Как они там без неё обходятся? Зато есть американская мечта, одна на всех. Хорошая, кстати, мысль. Идей столько же, сколько в стране национальностей, а мечта одна. Объединяющая. Как в песне: Америка, Америка…

Повторим: идеал Америки — свобода. Каждый имеет право на счастье. И каждый может добиться всего и получить всё то, что заслужил. Над чем грешно не посмеяться. И высмеивают американскую мечту и американцев все кому не лень. От отечественного юмориста Задорнова до лидера «Аль-Каиды» Аймана аз-Завахири.

Причём совершенно справедливо. За выспренность и фальшь. Доведённый до предела гедонизм и такую же инфантильность. Зашкаливающий индивидуализм и отсутствие моральных ориентиров. Шовинистический эгоизм и наплевательское отношение ко всему прочему миру. Густой провинциализм населения и лидеров страны. Самодурство и самовлюблённость. Нахрапистость. Напор по делу и не по делу. И ещё много за что.

Просто не страна, а символ загнивающего империализма. Вот-вот развалится. Ждём-с. И непонятно только одно: какого чёрта очередь в неё стоит в одну сторону — на въезд. И не бегут оттуда американцы куда глаза глядят. Хоть тресни. Туда — да, оттуда — нет.

Ругают муниципальные власти. Критикуют федеральное правительство. Клеймят свои пережитки. Борются за права и против ущемления прав. Но даже в самые плохие времена нет и не было массовой эмиграции из Соединённых Штатов. Не отъезда на заработки, хоть в СССР времён индустриализации, хоть в Саудовскую Аравию эпохи нефтяного бума. А навсегда. С отказом от гражданства, проклятиями и криками «никогда больше» и «нога моя не ступит»…

Ступит, ступит. Поль Робсон, Гэс Холл и Анджела Дэвис, каждый из которых получил своё за членство в компартии США, тому свидетели. Мартина Лютера Кинга и вовсе застрелили, но умер он американцем. Во времена маккартизма вычистили Голливуд и самым подлым образом выжили из США массу достойнейших людей.

Но Чарли Чаплин был и на все времена останется американским актёром, режиссёром и гением. А не английским, швейцарским или еврейским. Эрнест Хэмингуэй застрелился, и никто сегодня уже не скажет, какую роль сыграло в этом его оправданное убеждение, что он под колпаком спецслужб из-за любви к Кубе. Но опять-таки, погиб он американцем.

Есть что-то притягательное в этой стране. Настолько, что даже те, кого она убивает или гонит, остаются её неотъемлемой частью. И похоже, что это именно американская мечта. Она может не совпадать с реальностью или быть ей полностью противоположна, но она есть. И, как показывает исторический опыт, далеко не только в теории. В конечном счёте все, приехавшие в Америку, так или иначе поднимались.

Нищие, не знавшие английского языка ирландцы, итальянцы и евреи. Первые бежали от голода. Вторые от безработицы. Третьи от погромов. Японцы, которых интернировали в ходе Второй мировой войны, — не в качестве пятой колонны, а из-за того, что они были конкурентами старой калифорнийской элиты.

Китайские кули, пережившие чудовищную дискриминацию, ярко описанную Марком Твеном. Освобождённые чёрные рабы, которых победа Севера над Югом оставила умирать с голоду на никому не нужных плантациях или гнуть спину за гроши на бойнях и заводах Чикаго и Детройта, Бостона и Филадельфии. Русские послереволюционные эмигранты, оставшиеся без страны за спиной.

Так или иначе в этой стране устроились все. Приехали туда десятки миллионов. Со всего света. И продолжают приезжать и обустраиваться, невзирая на споры старожилов о том, не хватит ли впускать в страну новичков. Причём этим спорам и дискуссиям столько же лет, сколько самой Америке.

Причины, которые их вызывали и, судя по всему, будут вызывать в каком угодно далёком будущем, более чем резонны. Великая Депрессия. Холодная война. Кризис 2008-го. Сокращение англоязычного населения, белого населения, среднего класса… И так далее и тому подобное. Без конца и края.

Пустяки, дело житейское, как говорил любимец советских детей Карлсон, который жил на крыше. По сути дела, перефразировав и умяв в короткий афоризм библейскую формулу Экклезиаста. «Что было, то и будет. Что делалось, то и делается. Вот, придут некоторые и скажут: „Это новое“. Но всё это уже было в веках, бывших прежде нас». В вольном пересказе автора. Так что и один был прав, и другой. И Карлсон. И Экклезиаст.

Не было и не будет нигде в этом мире, чтобы обустроившиеся переселенцы и потомки переселенцев встречали новую волну «понаехавших» в их страну без ксенофобии и подозрений. Похабных анекдотов и мордобоя. Перетряски грязного белья. И вообще всего того, что бывает, когда в пьющую деревню приезжает трезвенник, а в патриархальный аул гей. Или вегетарианец-кришнаит. Представили? Ну вот.

Только деревня размером со страну. Так как Соединённые Штаты на самом деле очень патриархальное место, при всей стремительной эволюции их прибрежных океанских окраин. То, что принято в обиходе называть американской мечтой, — это мечта спокойного, консервативного хозяина. Человека обстоятельного и неспешного.

Мечта городского бюргера или сельского куркуля. Со своими тараканами в голове. Но признающего и за другими право на их собственных тараканов. Что в общем и целом в масштабах всей этой страны оставляет место для Нью-Йорка и Лас-Вегаса, колониального Вильямсбурга и Санта-Фе, Нового Орлеана и заштатной Москвы, штат Флорида.

Хочешь, живи в мегаполисе, в пентхаузе. Хочешь, в деревенском коттедже. Хочешь, колеси на своём байке по лучшим в мире дорогам. Хочешь, отсиживайся в хижине в лесах Висконсина, Скалистых Горах или болотах Эверглейдса. Пока никого не достаёшь и не задеваешь — твоя проблема.

Будь ты высоколобый суперинтеллектуал или красношеее деревенское быдло — «реднек». Республиканец или демократ. Традиционной ориентации или из меньшинств. Белый, жёлтый или чернокожий. Протестант, католик или еврей. Хотя всё это получилось не то чтобы сразу и немалой кровью. Но ведь получилось. Так что похоже, что американская мечта на глазах изумлённого человечества сбывается. Бывает же такое…

Прагматики-идеалисты

Американцев принято обвинять в том, что они корыстны и во всём, что делают, имеют свой сугубый интерес. Что в высшей мере несправедливо и нечестно. Они разные. Есть те, кто зарабатывает на милосердии. И даже очень неплохие деньги. Иногда самыми подлыми путями.

Хотя американца обмануть можно один раз. Первый. Он же последний. И не факт, что обманутый не устроит тому, кто на нём пытается нажиться, персональный Содом с Гоморрой. Народ вежливый, улыбчивый, но памятливый. И в целом довольно хорошо вооружённый.

Тем более что американские улыбки оттого такие широкие, что всех, кто кривил морду лица и строил окружающим козу в этой стране, давным-давно пристрелили. Практически свободное обращение оружия имеет свои минусы, но, с точки зрения автора, куда больше плюсов. В том числе в воспитании норм человеческого общежития.

Когда каждая квёлая старушка имеет шанс расправиться с конкретным обидевшим её злодеем на месте, без специального привлечения местных бюрократических структур. Со скоростью, определяемой только опытом в быстром извлечении из ридикюля пистолета и навыками стрельбы по бегущей мишени.

Так вот, американцы уважают профессионализм во всём. И их благотворительность тоже профессиональна. Что не есть корысть. Хотя есть те, кто с этого имеет, и немало. Благотворительность в США имеет неограниченные масштабы и охватывает практически всё их население. На свете много стран, бюджет которых меньше, чем собирают крупные американские благотворительные организации и фонды.

Автору по случаю пришлось теснейшим образом взаимодействовать с еврейскими структурами США — крупнейшими после пенсионных фондов из тех, что работают в этой стране, собирая финансовые средства. Было дело — сначала в качестве председателя совета директоров, а затем президента и вице-президента Российского еврейского конгресса.

Разумеется, речь идёт о тех временах, когда он на самом деле был тем, чем обязана быть главная еврейская организация страны. То есть занимался конкретными делами, а не обеспечением выживания руководства своего аппарата за счёт еврейских институций. Ну, нет ничего вечного под звёздами…

Поскольку никакая общественная деятельность не может долго развиваться без денег, а лучше прочих в этом мире деньги на общественную деятельность умеют собирать в США, причём именно евреи, фандрейзингу РЕК учился у американцев. Простые человеческие контакты вообще способствуют распространению опыта по планете. В том числе в сфере благотворительности.

Попутно автор осваивал не только технологии фандрейзинга. Общения со спонсорами, проверки подаваемых благополучателями проектов и долгосрочного планирования. Но и проникался его духом, вживаясь в будни местной американской элиты. Преимущественно еврейской. Включая профессионалов, лоббистов и исполнительных чиновников высшего ранга.

Повторим, проникался именно автор. У олигархов, которые в Конгрессе тоже были, имелись свои цели и задачи. Олигархические. У раввинов свои. Раввинские. А у автора на шее висели чугунной гирей еврейские структуры страны, которые были построены в конце 80-х — начале 90-х романтиками и распоясавшимися без присмотра партийного начальства профессионалами, преимущественно из академической братии.

Их надлежало либо срочно поставить на прочный финансовый фундамент российского происхождения, либо утопить, как тургеневскую Муму. Скорбя. Примерно так, как пели в юношеские годы автора на мотив мелодии из «Генералов песчаных карьеров»: «Зачем Тургенев утопил Муму? Свою Муму, свою Муму»… Ну и так далее.

Топить не хотелось. Президент Конгресса, медиамагнат и банкир Гусинский, деньги давал, но синагогам. Хотя в принципе был не против университетов, благотворительности для стариков и сирот, издания книг и прочей нерелигиозной деятельности. Но собирать на неё предлагал инициаторам идей.

Что, впрочем, было тогда и по сей день остаётся в России делом вполне посильным и реальным, невзирая на размеры необходимого. Были бы проекты (они были) и техника сбора (она была у американцев). Так как деньги в стране были тогда и есть сейчас. Круг замкнулся.

В начале 90-х Россия была в моде, и тех, кто оттуда приезжал на Запад, принимали не по чину. Вплоть до самых верхов. К середине десятилетия этот интерес потух. Однако в стране триколора и кваса появился крупный бизнес, и любопытство вспыхнуло вновь. С обратным знаком — на предмет чего-нибудь полезного оттуда поиметь.

Все те, кто, по представлению американских структур, занимавшихся эмиграцией, должны были получить возможность свободного выезда с территории бывшего СССР, её получили. И в полной мере ею воспользовались. Однако Россия не только не развалилась на составные части и не деградировала, но начала представлять собой что-то новое. Что именно, никто толком не знал. Хотя желающих узнать было более чем достаточно.

Скажем сразу: значительная часть из них бесхитростно хотела на этой новой России заработать. Типичным представителем США в СССР не случайно был Арманд Хаммер. Юный бизнесмен с авантюрной жилкой вовремя зашёл к Ленину и в итоге сколотил такое состояние, на которое не мог бы рассчитывать ни при каких обстоятельствах. Америка оценила и сделала выводы. Да и сталинская индустриализация, пришедшаяся на самую что ни на есть Великую депрессию, многих выручила и спасла.

Быть другом СССР оказалось статусом не просто уникальным, но и выгодным. Как следствие, в качестве друзей России, Украины, Казахстана, Азербайджана — далее по списку, после того как Советский Союз распался на полтора десятка бывших союзных республик и некоторое количество самостоятельных территорий, — выстроились длинные очереди претендентов. Судя по динамике списка «Форбс», многие стояли в очереди не зря.

Повторим: это не значит, что американец дружит со страной, её президентом или каким-то отдельным человеком, например своим местным партнёром, исключительно из меркантильных соображений и только до той поры, пока ему лично это выгодно. Бывает и так. Но совершенно не обязательно.

Масса примеров того, как лоббируют интересы, когда никакой выгоды уже не осталось и даже, напротив, от общения один убыток. Сентиментальность — столь же характерная черта американских политиков и предпринимателей, как прагматичность. Присутствуют они в одном флаконе. Хотя и в разных пропорциях для каждого конкретного человека.

Рушить свою карьеру, разорять фирму или продавать дом для того, чтобы помочь тому, кому он хочет помочь, американец не будет. Но если удалось до него достучаться и найти струнку в его душе, которая отзовётся на просьбу о помощи, помогать он будет всерьёз и надолго. Часто до конца собственной жизни. Иногда передаст это дело детям и внукам. Попробует привлечь соседей и партнёров. И результатов от его деятельности будет много.

Повторим — это не значит, что толпа доноров не обрастёт со временем неизбежной группой прилипал, которые оседлают в США любой процесс в собственных интересах. Впрочем, это происходит не только в Штатах. Аппарат любой благотворительной организации и фонда имеет своих любимцев, свои приоритеты и свои представления о том, куда девать спонсорские деньги. Себя при этом он не забывает. Точнее, забывает в последнюю очередь.

Можно ставить сто из ста, что, когда сборы сократятся, первыми пойдут под секвестр программы, у которых нет персональных доноров. Затем те, которые не лоббируют члены правления. Ну и, наконец, зарплата аппарата — снизу вверх. Как, впрочем, происходит по всему миру на всех уровнях принятия решений. И зря отечественные бюджетники ждали чего-нибудь другого.

То есть сначала сократят секретарей и лишь потом вице-президента или президента. Хотя одна зарплата «большого парня» стоит всех сокращений на нижнем уровне, вместе взятых. Что до принимаемых к финансированию проектов и программ, зависимость их от разумности, полезности и правильности того, как они организованы, обычно нулевая. Зависит всё от личных отношений. По принципу «верю — не верю».

Автор неоднократно сталкивался с практикой такого рода в Американской еврейской общине, Американском еврейском распределительном комитете «Джойнт», Агентстве для Израиля «Сохнут» и прочих структурах, возглавляемых американскими и израильскими менеджерами с годовыми бюджетами в сотни миллионов и миллиарды долларов.

Толку от них часто было — кот наплакал. Бестолковщины и казнокрадства всякого толка более чем достаточно. И первыми вылетали из них на улицу идеалисты, работавшие в аппарате. Но они, эти идеалисты, там всё-таки были. Причём среди спонсоров, то есть тех, кто подписывает чеки, этих людей большинство. Вне зависимости от темы.

Кто-то любит Грузию, Литву или Украину, а кто-то Израиль. Музей Метрополитен или Метрополитен-оперу. Маленькую, но эффективную хасидскую ХАМА или гигантские и бестолковые «Джойнт» и «Сохнут». Летние студенческие школы и лагеря или Еврейский университет в Иерусалиме. Благотворительные столовые для стариков или израильскую армию — ЦАХАЛ.

Охрану природы через «Керен каемет ле-Исраэль» или ородоксальные общины. Или неортодоксальные. Левые киббуцы или поселения Иудеи и Самарии. Борьбу со СПИДом или раком. Тем для работы море. Денег на всё не хватает. Далеко не всегда то, что готовы оплачивать, и есть то самое, что необходимо поддерживать в первую очередь. Но тут уж как есть.

Американского спонсора, как и вообще американца, иногда хочется не поблагодарить, а удавить. За практически неизбежное ожидание благодарности на миллион, хотя дал он десять долларов. За полное непонимание того, что происходит в твоей стране. Неизбежное желание привести себя и свои достижения в пример именно там, где это в высшей мере неуместно.

За развязное поведение и назойливость. Не специально, а просто из-за отсутствия у него элементарного воспитания. Ну папа с мамой его не научили, как себя вести, а самому ему было научиться недосуг. Деньги зарабатывал. Но ведь заработал? Поделился, не в пример многим? Приходится терпеть. Терпят. И автор терпел. Поскольку в одиночку он многих бы не поднял. Один вообще в поле не воин.

Хотя, вообще-то, именно те, кто даёт миллионы и десятки миллионов, как правило, ведут себя скромно и очень по-человечески. Примером для автора на всю жизнь из числа тех, кто ушёл из этого мира, остался Милтон Гралла. Бывший журналист, создавший уйму чего на поле профессиональной издательской деятельности.

Этот парень из обычной рабочей семьи сколотил под конец карьеры то ли семьдесят, то ли восемьдесят миллионов, продав свои журналы. Добряк и весельчак, идеальный отец и дедушка, он кочевал между Фортом-Ли в Нью-Джерси и Бока-Ратоном во Флориде вместе с любимым золотистым «Лексусом». Который он, как только на севере начинал сыпать снег, поездом отправлял на юг.

Четверть века, на протяжении которой они с автором были знакомы, Гралла помогал всем, кому мог. Отметим, в отличие от очень и очень многих — совершенно бескорыстно. Бизнес в России его не интересовал. Денег на всю оставшуюся жизнь у него было достаточно. Любовниц он не заводил. Любил собственную жену, и вообще не до того ему было — возраст.

Но поддерживал не за страх, а за совесть именно тех, кого стоило. Упомянутую в этой книге ХАМА, которая из ничего создала в России лучшую благотворительную структуру еврейского мира. Еврейский университет в Москве, сформировавший в ИСАА МГУ школу профессионального израилеведения и академической иудаики. Всемирный ОРТ с его сетью гимназий в Санкт-Петербурге, Казани и той же Москве. Радар у него был, что ли, настроенный на правильных пчёл, которые делали правильный мёд?

Был он такой в американском еврейском истеблишменте не один. Далеко не один. Вне зависимости от того, старые это были деньги или новые. Коренные были американцы или иммигранты в первом поколении. Люди идеи и исключительно идеи. Что характерно для американцев, заработавших достаточно, чтобы кому-то помочь всерьёз. Как, отметим, судя по личному опыту автора, и для русских. Вне зависимости от национальности.

Джим и Ларри Тиши — отец и сын, по поводу которых в Америке есть поговорка: «Богат как Тиш». Ларри Зиклин, успевавший кроме финансовой корпорации, которой руководил, преподавать студентам этику бизнеса. Спайк Форман, глава «Мозес Монтефиоре медикал центр». Медиамагнат Морт Зукерман. Один из самых известных PR-магнатов Восточного побережья Гершон Кекст. Наконец, братья Блаватники — Алекс и Лен.

Ну разумеется, было у каждого что-то своё, личное. Кто-то с юности восхищался Бен-Гурионом, Моше Даяном или Ариэлем Шароном и помогал преимущественно Израилю. Кто-то был религиозным и, в зависимости от того, в какую общину входил, помогал ортодоксам, реформистам или консерваторам. Кто-то интересовался наукой. Предпочитал образование.

Наконец, как Гралла, Тиши и Блаватники, имел географические сентименты. Так как Милтон помнил о том, что его отец приехал в Америку из польского местечка, Джим Тиш вспоминал о корнях семьи в Екатеринославе, а Блаватники были из Одессы. Для всех них российские или украинские программы что-то значили. Что есть ностальгия в чистом виде. Дай им и таким, как они, Б-г здоровья. И светлая память тем из них, кого уже нет.

Понятно, что если человек дал денег на детсад, школу или здание университетского факультета, то называют это здание в его честь или его родителей. Обычно последнее. Изданную книгу украшает логотип поддержавшего её издательство фонда. Спонсорский обед или благотворительный бал увековечивает имя крупного дарителя на памятной табличке и буклете. И так далее и тому подобное.

Правила такие. Людям спасибо нужно говорить. Причём вежливо, с чувством меры и тактом. Что нормально. Полагать при этом, что все неправительственные организации, получающие помощь от американцев, — это пятая колонна и агенты влияния Америки, есть чушь собачья и бред сивой кобылы. Вне зависимости от того, кто в соответствии с сиюминутным настроением начальства соответствующие данные ему наверх даёт.

Тот самый случай — менять надо челядь. Совсем зажрались холопы. Шпионов ловить разучились. Ловко только реляции наверх пишут и вовремя на столы подкладывают. Хотя в особых ситуациях, как на Северном Кавказе, в Китае, Африке и странах Ближнего Востока, неправительственные организации американские спецслужбы, будь то ЦРУ или АНБ, действительно используют.

Бывали прецеденты. И есть. Все так делают. Но это специфическое исключение из правила и распространяется оно исключительно на горячие точки. И то не все, а только зоны их повышенного интереса. Которыми, вопреки распространённому в отечественной политологии мнению, отнюдь не является весь мир. И даже весь Китай или вся Россия.

Однако настоящая книга не роман Ле Карре, и хотя автору есть что сказать по поводу спецслужб, она не о том. Если настанет день, когда будет переписан принадлежащий перу автора «Котёл с неприятностями», будет время поговорить и о спецслужбах. Наряду с рассказом о королях, башмаках, капусте, морже и плотнике. Кто не в курсе — это отсылка к Льюису Кэрроллу. Книга у него есть такая — «Алиса в Стране чудес».

Разумеется, уровень, на котором американец может кому-то оказывать помощь, прямо свидетельствует о его социальном статусе. Кого-то интересуют соображения престижа в обществе. Или в конкретной социальной группе. Или перед соседями и родственниками хочется похвастать. А кому-то на душе будет приятно.

Из сентиментальных настроений. Чтобы раздолбаям-наследникам ничего не досталось. Или хобби у него такое. Однако какая же нужна деловая хватка, чтобы создать из такой виртуальной реальности, как стремление к увековечению собственного имени или памяти о родителях, всё то, что из этого создаёт Америка, — в первую очередь в самой Америке!

Ну а поскольку американцы, как неоднократно сказано, люди деловые, то поддержка кого и чего угодно, в том числе благотворительность любого толка, поставлена у них на правильно организованную бюрократическую основу. Офисы, прямая рассылка, стиль и тип приглашений, бланков и буклетов выверенные, как калибр ствола в военную пору.

Оформление залов, в которых проходят мероприятия. График проведения мероприятий в соответствии с календарём. Почётные гости и состав оргкомитета. Исполнительные директора и вице-президенты. Списки приглашённых и порядок их рассадки за столами. Благодарности всех видов за взносы и максимально облегчённые типы платежа — по категориям.

Полтора десятилетия автор занимался этим в России в качестве играющего тренера. И во всех мероприятиях, которые проводил, фандрейзинговых или нет, американский опыт оказывался бесценным подспорьем. К чему изобретать велосипед, если он уже изобретён и многократно с успехом опробован?

Пётр Первый корабли строил по голландским чертежам. Школы и университеты в России успешно копировали немецкую модель — до нынешней идиотской реформы образования и науки. Сталину его заводы возводили американские и немецкие инженеры. Американцы просто-напросто в вопросах сбора средств на общественные и прочие нужды и их распределения понимают больше всех. Не более того. Практический опыт!

Причём едва ли не главную роль в этой деятельности общенациональных масштабов играет аппарат. Хотя американский бюрократ, работающий не на правительство, а на тех, у кого есть время и возможность спросить с него за конкретный результат и в случае чего уволить, обладает на редкость человеческим лицом.

Он обаятелен и контактен. Рад видеть и не забывает поздравить с праздником и памятной датой: того, с кем работает, его жену, детей, тёщу, любимую собаку или кошку. Разбирается в твоём хобби и всегда может рассказать что-то интересное. Посадит рядом именно с тем, кто тебе нужен, и разведёт по разным концам зала тех, кто друг друга терпеть не может. Подскажет и поможет. Познакомит, посоветует и порекомендует.

Автору многие из этих людей были знакомы. И многих из них он продолжает видеть на светских мероприятиях, куда его по инерции всё ещё заносит. Хотя с возрастом толку от этих мероприятий всё меньше, а раздражают они всё больше. Но бывает. И американские бюрократы не просто там присутствуют, они их отрабатывают.

Разные люди, и удовольствие от встреч с ними было разное. Хотя откровенных жуликов и прохиндеев среди них было на удивление мало. Из явных вспоминается только Марджи Руфь Дэвис, американский менеджер махона Штайнзальца, муж которой подвизался на сборе средств для голодающих детей Африки. Ну, там пробы ставить было некуда. И осиновый кол можно было втыкать смело. Без колебаний.

Зато остальные! Малколм Хонлайн, курирующий Конференцию главных американских еврейских организаций, — искренне преданный своему делу аристократ без страха и упрёка. Израиль Зингер из Всемирного еврейского конгресса, игрок мирового масштаба, человек Эдгара Бронфмана, сына и наследника знаменитого бутлегера Сэма Бронфмана.

Три обаятельных старика из ХАМА: Гилель Зальцман, Машиах Худайтов и Биньомин Малаховский, встреча с которыми в конце 80-х убедила автора, что среди верующих русско-еврейских ортодоксов есть интеллигентные, бескорыстные и порядочные люди. Что до сих пор сильно поддерживает его в общении с религиозным миром.

Длинный, как коломенская верста, Марк Левин из Национальной конференции в защиту советских евреев — свой парень, хотя никаких советских евреев нет в мире уже более двух десятков лет. Леонард Терлицкий из ХИАСа — профессиональный архитектор, волею случая оказавшийся частью американской системы содействия эмиграции. И т. д., и т. п.

В категории «и т. д.», пожалуй, наиболее заметное место в биографии автора занимает Миша Гальперин. Кудрявый бородатый красавец, речистый, как Цицерон. Особенно когда он рассказывал руководству Нью-Йоркской, а затем Вашингтонской городских федераций о результатах, которых добился в качестве их исполнительного вице-президента. Позднее он работал на «Сохнут» — насколько можно судить, с тем же успехом.

Личный опыт совместных программ Российского еврейского конгресса со всеми теми организациями, к которым Миша имел отношение, у автора был двойственным. Денег в конце тоннеля на столе не было никогда. Если не считать гонораров самому организатору процесса.

Но удовольствия от общения, визитных карточек и практического опыта было море. Конечно, хотелось бы и денег на проекты. Но нельзя объять необъятное. Зато он идеально соответствовал типажу общественника-идеалиста, который при любом раскладе себя не забывает. Тоже нормально.

Что до «и т. п.» — это несомненно люди американского «Джойнта». Старое поколение менеджеров, заставших времена СССР и советского еврейского подполья, было предано идее и мотивировано не за страх, а за совесть. Израильтян Сару Боген и Ицика Авербуха, канадца Сеймура Эпштейна — «Эппи» — в Москве и Санкт-Петербурге вспоминают до сих пор. Хорошие были люди. Честные, нечванливые, интересующиеся. Иметь с ними дело было одно удовольствие.

Высокое начальство — старенький Ральф Голдман, работавший ещё с Бен-Гурионом, и южноафриканец Майкл Шнайдер, позже сменивший Зингера во Всемирном еврейском конгрессе, оставляли двойственное впечатление. Оч-чень крепкие были бюрократы. Сами не воровали, но в высшей степени себе на уме. Что в утроенной и удесятерённой степени можно было сказать об их преемниках.

Ключевой фигурой в «русском Джойнте» на протяжении двух десятков лет был Ашер Острин. Его шефом и покровителем — Стив Швайгер. Правой рукой и финансовым гением — Эли Малки. Вот тут с идеалами было плохо, а с прагматизмом более чем хорошо. Ребята на ходу подмётки рвали. Как говорили в городе Одесса в те времена, когда там ещё жили те, кто мог так говорить.

В итоге после серии операций с еврейской недвижимостью на постсоветской территории уровень отношений иерусалимского и нью-йоркского офисов «Джойнта» с местными общинами оказался не просто нулевым, а отрицательным. Поскольку операции напоминали примитивные спекуляции с одновременным обманом клиентов и спонсоров. Публичные скандалы не оставили от репутации «Джойнта» в России, Молдавии и на Украине камня на камне. Бывает и на американского менеджера проруха…

Примеры из американской еврейской жизни более чем характерны. Так уж случилось, что автор хорошо знаком с этой стороной общественной жизни США. Сверху донизу, в мелких деталях. Но всё то, что сказано выше об американском прагматическом идеализме на примере евреев, характерно для кого угодно.

Включая прочие этнические группы и общеамериканские организации. Где всё зависит от людей. С кем-то можно дружить, не думая о том, что он тебя использует. С кем-то имеет смысл держать дистанцию и ухо востро. Ну а к кому-то нельзя подходить и на километр. Поскольку с идеализмом у него проблемы. И если ему нужно, он тебя на мясо пустит — не побрезгует.

Верующие грешники

Американцы — люди верующие. В кого, сегодня не так важно. Но верить там положено. Трудно быть атеистом в США. Коситься будут. Могут не взять на работу. Причём дискриминацией это не посчитают. По крайней мере, до сих пор автору такие прецеденты были неизвестны.

Европейские революции и их последствия сильно подкосили у коренных европейцев веру в Г-да, развив скептическое отношение к теологической теории и практике. Они же плюс Холокост сильно способствовали развитию атеистических настроений среди евреев-ашкеназов, в том числе в Израиле.

На Дальнем Востоке это невесть сколько веков вопросом вообще не было. Кто во что верил, в то и верит. Японцы, например, в рамках сохранения собственных традиций на своей территории христианство удушили ещё в начале XVII-го века, в ходе восстания на островах Симабара и полуострове Амакуса.

Прочие этим заморачивались куда меньше. В Корее христиан было много. Религия эта пользовалась спросом среди местной элиты — во всех её, религии, деноминациях. В Китае, Вьетнаме и Монголии с любым религиозным рвением покончили во времена социализма. Камбоджа выбила своих монахов при красных кхмерах. В Бирме их ряды проредила военная хунта.

Так что религиозными остались Латинская Америка — преимущественно католическая, Ближний и Средний Восток — исламский, Индия и Соединённые Штаты, в основном христианские и во многом протестантские. Плюс Чёрная Африка, о чём ниже, в особой главе.

Хотя американская толерантность с самого начала заложила основы для общества не только многонационального и спокойно относящегося к разнице в культурах, но и проникнутого религиозным плюрализмом. Так скажет любой американец. Приведёт в пример современное состояние гармонии и дружбы между католиками, протестантами, евреями, мормонами, буддистами, мусульманами и прочими, несть им числа. И будет прав.

Профессионалы, специализирующиеся на истории США, расскажут о нетерпимости, погромах, процессах над ведьмами, сожжённых монастырях, антикатолических партиях и судах Линча. И тоже будут правы. Современная терпимость Америки стоит на такой религиозной ненависти…

Впрочем, далеко не только и не столько в вопросах одной лишь конфессиональной принадлежности американский вариант «пусть расцветают все цветы» удобрен реками крови и горами костей. Соединённые Штаты вообще развиваются по принципу маятника, от одной крайности к другой.

Как бы то ни было, в процессе эволюции американское общество веру в Б-га не теряло, хотя превратило её чёрт знает во что. Американец, желающий сменить религию, делает это так же естественно, как другие меняют квартиру. Если его осенило, что Г-дь видит в нём пророка новой религии, он вообще создаёт эту новую религию.

Сам её возглавляет. И только от его личных деловых качеств и ораторского таланта зависит, приобретёт она общенациональный или международный характер или зачахнет в захолустье, не имея других последователей, кроме него и его партнёров по игре в вист и воскресной рыбалке.

Многие из этих новых религий в итоге чахнут. Но многие распространяются — особенно в Азии и Африке, где современное христианство приобретает самые причудливые формы, мало напоминающие исходные. Как, впрочем, и ислам. А уж если говорить о таких религиозных экзотах, как сайентология…

Впрочем, последняя представляет собой явление почти исключительно американское. Что характерно, религия, как и всё прочее, в современной Америке — очень развитый бизнес. Вера там деньгам не помеха. Скорее наоборот. И развита система зарабатывания на вере чрезвычайно широко. В промышленных масштабах.

Со стороны выглядит карикатурно. Очень смешно. Или кощунственно до безобразия. Вызывает массу нареканий со стороны людей, воспитанных в консервативных традициях. Причём критика всего американского по российскому образцу — это пример в высшей мере вежливого и культурного межцивилизационного диалога. Несмотря на все традиции отечественного антиамериканизма.

Приверженцы исламской ортодоксии свои чувства к Штатам выражают куда более брутально. Преимущественно в виде терактов. В том числе на собственно американской территории. Поскольку полагают США страной циничной, ни в какого Б-га не верящей и только притворяющейся высокоморальной.

Значит ли это, что верующий американец ни в какого Б-га по-настоящему не верит, а притворяется? Играет верующего? Использует религию для облапошивания простаков и выжимания из них звонкой монеты? Или чеков, что в современной Америке куда проще и выгодней?

Да в общем, нет. Очень многие верят по-настоящему. В том числе мормоны, история которых изобилует и преследованиями их самих, и притеснениями иноверцев с их стороны. Как и положено в любой настоящей религии, которую, если это действительно религия, кровь мучеников только укрепляет.

Сегодня в США не так — времена настали другие, цивилизованные. Но сто семьдесят лет назад, когда Джозеф Смит и Бригам Янг проповедовали «Книгу Мормона», было так, как было. Что мельком отметил даже сэр Артур Конан Дойль в одном из своих рассказов.

Так что если американец верит, то он верит. По-своему, иногда причудливо и в высшей мере странно, но это несомненно вера. Вне зависимости от того, во что. В Соединённых Штатах религия превратилась в один из столпов общества, исходя из того, что сверху она не насаждалась.

Господствующей церкви, связанной с правящей элитой, там просто не было. Повезло. И в самых широких массах религия присутствовала не в качестве «опиума для народа», а как часть повседневной жизни народа. Что даёт не только примитивные и по-деревенски простодушные результаты, но и самую искреннюю веру.

Отметим, что нет более глубоких ханжества и фанатизма, чем ханжество и фанатизм искренние, на семейном уровне, народные. Тем более что каждая церковь и община верующих в США всерьёз полагает себя праведниками, а всех прочих грешниками, не заслуживающими Царства Б-жьего.

По крайней мере, в среде ортодоксальных протестантов-фундаменталистов это именно так. Ну и, соответственно, когда настанет конец света и ангелы Г-дни вострубят вызов на Страшный Суд, каждый, по их представлению, получит своё. Праведники — допуск в рай. Грешники — путёвку в ад. Не определившиеся будут направлены в чистилище.

Знакомство с особенностями американской системы практического вероисповедания в её современном виде внушает сильные подозрения в том, что американская религиозная толерантность основана именно на понимании того, что каждый конкретный верующий и его семья — праведники и спасутся при любом раскладе.

Ну а всем прочим автоматически не повезло. Чего же их ещё при жизни гнобить? Они и так в ад пойдут. Ко всем чертям. А также в руки к Врагу рода человеческого. Так что за неверие в правильной, апробированной Г-дом форме они сполна расплатились. Авансом. Время ещё своё на них тратить…

Такая вот форма снисходительности к исходно увечным и обречённым пропасть в аду ближним. Откуда ушибленный на всю голову пастор Терри Джонс с его публичными сожжениями Корана и прочие бесноватые персонажи. А также, как ни странно, поддержка христианскими фундаменталистами Израиля.

Поскольку, напомним, только праведники пойдут в рай после Страшного Суда. Эта юридическая процедура, согласно религиозной традиции, возможна исключительно в случае, если все евреи соберутся обратно на свою Землю Обетованную. И тут их всех, и даже не только их, а вообще всех, кроме праведников, ка-ак жахнет… Ну, дальше понятно.

Короче говоря, вера в Б-га для американца есть часть его обыденной жизни. Верить ему легко. Сменить общину, церковь, синагогу или мечеть легко. Жениться он может на ком хочет — американская действительность это позволяет. Может разойтись — и не раз.

Причём это может происходить без перехода в другую религию, если вероисповедания с супругом у них разные. Или с переходом. И детей они могут воспитывать в какой угодно вере. В том числе не имеющей отношения ни к кому из родителей. Понравился, скажем, синтоизм, и будет ребёнок синтоистом при папе-баптисте и маме-католичке. А что такого?

Автору по причинам, неоднократно упомянутым выше, из числа американцев довелось общаться с евреями всех типов и разновидностей больше, чем со всеми прочими. Исходя из чего за четверть века этого общения он насмотрелся разного. В том числе из области смешанных браков. Поскольку запрет на эти самые браки в классическом ортодоксальном иудаизме есть. И даже строгий. Кто б его только соблюдал.

Дело житейское. Вот встречаются молодые люди. Например, в колледже. Испытывают друг к другу понятный взаимный интерес. Поскольку если кто-то думает, что это только у русских заморочки насчёт экзотической привлекательности интимной жизни с японками и негритянками, то думает неверно.

У всех оно так. Только в России выбор таких партнёров меньше. Результат понятен без дополнительных подробностей. Девушка беременеет — брак. Родители в шоке или нет, это уж как повезёт. Как и то, сложится на всю жизнь или разбегутся, как в море корабли. Как карта ляжет.

Но вот что в России с советских времён, слава Б-гу, отсутствует, а в США есть — это вопрос, какую церемонию проводить и какого именно священнослужителя приглашать благословлять брак. Поскольку в Штатах можно пойти регистрировать это своё торжество в муниципалитет, как в России в ЗАГС, но в храме оно как-то торжественней. Традиции, однако. Да и родителям приятно. А храмов вокруг вагон и маленькая тележка. Поди ещё выбери.

Как следствие, именно в Соединённых Штатах Америки широко распространён такой феномен, как «евреи за Иисуса». В России их называли выкрестами. И не приветствовали массовый переход евреев в христианство ни православные, ни сами евреи. Пословица про «коня лечёного, вора прощёного и жида крещёного» говорит об этом более чем ясно.

Тем более что не прибившиеся к православным и порвавшие с иудаизмом евреи пополняли ряды идейных антисемитов куда чаще, чем это было приемлемо не только для евреев, но и для антисемитов. Ну, разумеется, есть особые случаи. Александр Мень, Александр Галич и прочие уверовавшие в христианскую доктрину интеллигенты, которые крестились без того, чтобы начать шельмовать и «разоблачать» собственный народ.

В США же евреи крестились и крестятся часто. И христиане переходят в иудаизм не реже. Что в России со времён жидовствующих и субботников было вещью куда более редкостной. Хотя, если вдуматься, религии близкородственные, иудаизм много старше. Ветхий Завет потому так и называется, что он древнее Нового.

Нормальное возвращение к корням. Автору такие случаи известны, и далеко не один. Так что некоторые религиозные авторитеты в современном отечественном иудаизме имеют происхождение чисто русское, татарское, украинское или немецкое. Что ни им, ни окружающим никак не мешает.

Возвращаясь к американской практике, отметим, что евреи, принявшие крещение, притом что они хотели бы продолжать идентифицировать себя именно как евреи, в огромном количестве появились в России в 90-е вместе с прочими американскими миссионерами. И преуспели в минимальной степени.

Причём никак не могли понять, отчего атеистически настроенные местные не приняли их с распростёртыми объятиями как носителей истины в последней инстанции, а погнали в три шеи. Не понимали люди российской специфики. До сих пор не понимают. И не поймут. Б-г с ними.

Однако Россия Россией, а Америка — Америкой. И, повторим, автору в этой Америке встречалось никак не меньше перешедших в иудаизм христиан, чем крестившихся евреев. Тут можно вспомнить негров из израильской Димоны, поверивших в то, что именно они и есть настоящие евреи, до такой степени, что переселились в Израиль, к изумлению всего местного населения.

Другая часть тех же американских негров стала мусульманами, и именно выходцы из этой общины сформировали фаррахановскую «Нацию ислама». Что до «новых евреев», автор встречал среди них известных общинных деятелей, влиятельных лоббистов Израиля и даже раввинов.

Причём среди самых известных из этих раввинов, по крайней мере в Нью-Йорке, была «еврейка по мужу» Рэйчел Коэн, глава «Коэн фаундейшн». Исповедовала она, естественно, иудаизм реформистский. Так как именно эта конгрегация заключает смешанные браки без головной боли, которую устраивает приверженцам по этому поводу консервативный или ортодоксальный иудаизм, и позволяет женщинам получить статус раввина. Что смотрится очень мило по-американски, идиотски по-русски и служит неисчерпаемым источником фривольных анекдотов для еврейских ортодоксов.

Впрочем, самой известной из обращённых в иудаизм американок является ни более ни менее как Мэрилин Монро — Норма Джин Бейкер. Та самая, которая играла в фильмах «В джазе только девушки», «Зуд седьмого года», «Джентльмены предпочитают блондинок»… И навеки осталась в истории в качестве самой привлекательной актрисы Голливуда.

Перешла она в иудаизм под замужество с гениальным драматургом Артуром Миллером. Брак этот распался, как и все её прочие браки. Но больше она никуда не переходила и похоронена была на еврейском кладбище. Для Америки — нормальная история.

Мешает ли американцу его вера грешить? Да чёрта с два. Как-то не замечалось. Никем и никогда. Почему Соединённые Штаты и представляют собой крупнейший в мире рынок наркотиков. Сексуальных услуг. Казино. Оружия. Являются абсолютным чемпионом по распространенности, масштабу и влиянию организованной преступности всех типов.

Да и в финансовой сфере среди наиболее привлекательных объектов инвестирования есть группа фондов, которые называются «фонды греха». Табачные компании, казино, производители алкоголя и прочие объекты, составляющие их, пользуются чрезвычайной популярностью.

Какой размах для деятельности отечественных депутатов, включая поминаемую СМИ всуе по делу и не по делу г-жу Мизулину! А также Милонова. И прочих борцов за отечественную мораль. И ведь хотят-то они все наверняка хорошего. Но очень уж всё это смотрится по-идиотски…

«Не согрешишь — не покаешься» — поговорка чисто русская. Но американское отношение к этому процессу характеризует точно. Логическая цепочка тут проста, как ружейный патрон. Сначала грех. Потом исповедь — у кого она есть. Ну и напоследок чек. Так как известно: нет лучше крупного подарка храму, чтобы все грехи Г-дь простил.

В России так же. Чем больше на руках у братков крови, тем толще свечи в церкви. Выше минареты у мечети. Или что там понадобится раввину в синагоге. Про буддийские дацаны и бурятских шаманов автор говорить не берётся. Не видел, не слышал и лично не сталкивался. Ну а со всеми прочими как раз сталкивался, и не раз. В том числе в Америке.

Что даёт некоторое утешение. Поскольку если дедушка там гангстер — так у него жизнь сложилась, — то дети нет. С налётом окружающей среды, но чтобы сами — ни-ни. А внуки вообще чисты как слеза. По крайней мере, если внуки еврейские. Евреи внуков берегут.

Пример — клан Бронфманов. Хотя итальянцы и китайцы, есть такой грех, передают свой криминальный семейный бизнес по наследству, формируя династии. Но сколько в России итальянцев и китайцев? И сколько их в русской мафии? Так что подождать одно-два поколения, и всё. Все в смокингах. И ни заказников, ни стрелок, ни разборок…

Последняя сверхдержава

Великой державой мы называем страну, которая может делать всё, что ей только ни заблажится, и ей за это ничего не будет. В прошлом — вследствие наличия у неё армии и флота. А в наше мирное прогрессивное время — из-за ядерных арсеналов и РВСН. Ракетных войск стратегического назначения, стало быть.

То есть страна эта, если её прижучить, может кого угодно уничтожить, что называется, раскатав под асфальт. Как до сих пор могут это сделать США и Россия, унаследовавшая ядерные арсеналы от СССР. Или нанести противнику удар непоправимой тяжести, как Франция, Великобритания, Китай и, добавим, Израиль, Индия и Пакистан.

Хотя две последние страны попали в этот список мировых силовиков не столько по причине качества ядерных зарядов, которыми обладают, сколько вследствие физического их количества. Так как заклинены они исключительно на свои региональные проблемы. Пакистан на Индию, а Индия на Пакистан. И на Китай.

Да и Израиль, несмотря на то что там с качеством всё в порядке и похоже, что по этому показателю еврейское государство третье в мире после США и России (не забудем, России — по наследству от СССР), запасся ОМП исключительно из-за соседей. Хотя он это не обсуждает, не подтверждает и не отрицает. И на большее, чем возможность снести их все до основания и отправить вместе с собой на коллективную встречу с Г-дом Б-гом, если другого выхода не будет, никогда не претендовал. Да и претендовать не намерен.

Соответственно, право вето в Совете Безопасности ООН имеют страны, у которых не только с ядерными арсеналами и обычными вооружёнными силами всё в порядке, но именно они на протяжении прошедшего после Второй мировой войны периода были и по сей день остаются основными игроками мировой политики.

То есть им до всего есть дело и друг за другом они пристально и ревниво следят. Ставят друг другу палки в колёса. Не то чтобы гадят везде, где только придётся, хотя и не без этого. Но вырвавшегося вперёд одёргивают. Вступая для выполнения этой задачи в самые неожиданные альянсы.

Вроде голосования в ООН по созданию Израиля в 1948-м, когда Советский Союз и США сыграли против Великобритании. Или совместной позиции СССР, Китая и США в 1956-м, в ходе Суэцкого кризиса, когда они дружно обидели Великобританию и Францию.

А также сотрудничества США с Китаем против СССР под самый занавес холодной войны 70-х, начавшегося с «теннисной дипломатии» и ещё более укрепившегося в 80-е из-за войны в Афганистане. Пока не была принята стратегия национальной безопасности, в которой КНР была объявлена главной перспективной проблемой США. О чём ниже.

О том же альянс Франции и России в 2003-м, в преддверии американской оккупации Ирака. Или России и Китая в 2013-м по Сирии. Когда жёсткая позиция этого тандема в Совете Безопасности ООН затормозила интервенцию, провоцируемую Катаром, Турцией и Саудовской Аравией.

Нет ничего вечного в реальном мире. Ни союзов. Ни противников. Одни лишь только интересы. И если они временно совпадают, особенно у Великих держав… Что, впрочем, не столь частое явление. Точнее, редкое. Даже уникальное. Хотя и не такое, как Челябинский метеорит.

Сверхдержавой, в свою очередь, мы называем страну, которая на порядок сильнее всех своих конкурентов, союзников, противников и вообще кого угодно. Не в экономике и тем более не в сфере демократических свобод. Видели мы эти свободы. Во всех видах видели. А исключительно в военных вопросах.

Так что даже если все прочие каким-то чудом договорятся и по ней ударят, уничтожить её они смогут только вместе с собой. И то, если говорить о США, это возможно исключительно в том маловероятном случае, если Россия зачем-то решит покончить самоубийством. Так как только у неё на это хватит ядерных арсеналов, носителей и кое-каких амбиций. Напомним: сохранившихся со времён СССР.

Соответственно, жили-были на планете две сверхдержавы: США и Советский Союз. Боролись, конкурировали, балансировали. И добалансировались. В итоге чего оплот мира и социализма и надежда прогрессивного человечества СССР зарвался, надорвался, обанкротился, самораспустился и сверхдержавой быть перестал.

То есть старые арсеналы у него остались и даже не все ещё протухли. И старые технологии тоже. Но с экономикой, кадрами и амбициями стало не так хорошо. А в некоторых отраслях совсем плохо. Опять-таки интеграция в мировую экономику привела к тому, что страна перестала представлять собой замкнутую систему.

Тут в чём секрет? Если ты с потенциальным противником ничем существенным не связан, то его не жалко. Ну, конечно, великая американская литература. Марк Твен, Джек Лондон, О. Генри, Драйзер, Хэмингуэй, Айзек Азимов, Рэй Брэдбери и Гарри Гаррисон. А также книги про индейцев, фильмы про ковбоев и журнал «Америка» — у кого он был.

Ну что там ещё было? Джаз. Рок. Диснеевские мультики — трофейные, без лицензии, в кинотеатре «Иллюзион». Чарли Чаплин. Помянутая выше Мэрилин Монро, популярность которой была безгранична. Тем более что в Союзе секса как бы не было. Ну и заграничные родственники. Но тут уже проще. Поскольку преимущественно у евреев и армян, а их не жалко.

Что до воспоминаний о военных временах и ленд-лизе, то это да, конечно. Помогали чем могли. Очень. В самое нужное время. И, откровенно говоря, без этой помощи немцы скорей всего махнули бы до самого Урала, не особенно задержавшись под Москвой и Сталинградом. Чтобы в Сибири встретиться с японцами.

Но уже к концу войны ощущение благодарности было не такое острое. Начали работать собственные оборонные заводы. Армия шла по Европе с ходу. И осталось скорее ощущение обиды. Так как по сравнению с тем, что в эту войну досталось на долю русских — всех национальностей, — американцы отделались лёгким испугом. Невесть за какие заслуги прибрав к рукам половину Европы.

Тут дело было даже не в Западном Берлине, хотя и в нём тоже. Но ветераны говорили, что если бы не разгром Квантунской армии в Маньчжурии, США и Окинаву бы брали до морковкина заговения, не то что прочую Японию. На которую Трумэн демонстративно скинул две свои А-бомбы, необходимые ему для закрепления победы, как зонтик от дождя в Сахаре.

Притом что Иосифу Виссарионовичу не достался даже Хоккайдо, на который он строил серьёзные планы, пока советскую военную группировку на Курилах не снесло некстати налетевшее цунами. Не то чтобы Сталин изначально, ещё задумывая свою индустриализацию, рвался в мировые вожди. Хотя амбиции у него, конечно, были. Но по сравнению с Троцким и его мировой революцией…

Однако тут пошло как пошло. С ходу. Как оно обычно и бывает. Война в Корее, война во Вьетнаме, и так до самой войны в Афганистане. С Карибским кризисом и прочими перетягиваниями каната по дороге. Сателлитами, блуждающими между Вашингтоном и Москвой, прося то денег, то оружия, то плотин и заводов, то подготовки национальных кадров. И растрачивая их по ходу почём зря. Чего стесняться? Сверхдержавы платят. Они большие и богатые. У них хватит.

Ну а если чего не хватит у одной, так можно продаться другой. По сходной цене. Не продешевив. В итоге чего после исчезновения СССР социалистический лагерь рассеялся как дым. Забыв про советские долги. И без особой благодарности. Скорей с претензиями. Что их, несчастных политических сирот, бросили. И не продолжают поить, кормить, снабжать, вооружать и воевать с капиталистическими агрессорами.

Холера б им всем в бок. И опекаемым, и агрессорам. В равной мере. Хотя после вступления Румынии и Болгарии в ЕС можно сказать: так им и надо. Мы мучились, теперь пускай они страдают. И кстати, если не в добрый для себя час интегрируют Молдавию и Грузию, так им там и Румыния за Швецию сойдёт. Ну а уж если Украину…

Как бы то ни было, Союза больше нет и сверхдержавные амбиции Москвы накрылись медным тазом. Бывшие братские союзные республики СССР и страны социалистического блока выстраивают векторы сотрудничества с партнёрами по всей периферии. И в лучшем случае Россия — только один из этих векторов.

А в худшем она враг и оккупант. Как в ситуации с Грузией. Напоминать которой про князя Багратиона, Окуджаву, Данелию, Кикабидзе, Гвердцители и Брегвадзе не хочется, а про Сталина, Енукидзе, Орджоникидзе, Берию и князя Геловани из «Спецстроя» вообще бесполезно. Не поймут.

Труба стала пониже, дым пожиже. И никакого противостояния с бывшим вероятным противником. К немалому сожалению отечественных патриотов и ещё большему — всех их бывших оппонентов из США. Потихоньку идёт сотрудничество по космосу. Бесконечные никчемушные переговоры дипломатов о разоружении. Вяло развивающиеся отношения по Афганистану, наркотикам и борьбе с терроризмом.

Никому никто не верит. И толку особого верить нет, хотя в человеческом плане дружат замечательно. Все, у кого есть что-то в загашнике, держат это или на Западе, или дома, но в американских долларах. Детей катают в Диснейленд. Сами мотаются в Лас-Вегас. И на карибских круизах гигантские корабли, отплывающие из Флориды, полны народу из России.

Главный покупатель русского титана — американская корпорация «Боинг». Форды на российских дорогах отечественной сборки. Джин и виски в каждом баре. Джинсы везде. Кока-кола. «Марс» и «Сникерс». «Гугл» и «Майкрософт». Идиллия. И подрастает в качестве потенциальной сверхдержавы Китай. Хотя это будет уже совсем другая история.

Америка, вообще-то говоря, сверхдержавой становиться тоже не собиралась. Как-то у неё с этим не заладилось с Первой мировой. Само пошло. Все разорились, она осталась на плаву. Грех не использовать. Потом Япония с Германией сошли на нет, спасибо товарищу Сталину.

А потом и СССР побарахтался-побарахтался, поконфликтовал-поконфликтовал и вдруг сдулся. Люди там в руководстве не те пошли. Какая, к дьяволу, может быть сверхдержава с Горбачёвым? Да и нынешние продолжают идти тем же путём. Хотя выглядят совсем как настоящие.

Имитировать державность они могут хорошо. Зарабатывают увлечённо, аж стон стоит. Списки «Форбса» трещат по швам, недвижимость на Манхэттене и в Лондоне растёт в цене. Преуспевают те, и эти, и ещё вон те. Кто-то из питерских. Кто-то из прибившихся к питерским.

Но конкурировать будут только в ООН и в прессе. Причём своей. Что благотворно сказывается на общей атмосфере в государстве и создаёт у населения и вождей иллюзию некоторой вседозволенности. Но именно иллюзию. Поскольку газ и нефть идут на Запад. А деньги для бюджета — с Запада.

Что делает страна, которая понимает, что она-то сверхдержава, а других больше нет? И долго ещё их не будет? Ведёт себя разумно и умеренно? Становится уважаемым всеми мировым лидером, арбитром и честным брокером в чужих конфликтах, которого зовут рассудить и приглашают разобраться? Чёрта с два она себя так ведёт. С чего ей это надо?

Она закусывает удила и видит всех в гробу и в белых тапочках. Поскольку разгромить может и тех. И этих. И ещё вон тех. Свести старые счёты. Со всеми. И научить, как надо. Заставить тех, кто добром учиться не хочет. Не мытьём так катаньем. Через «не могу» к светлому будущему. Конец истории по Фрэнсису Фукуяме. Либеральная демократия как единственный путь человечества, отныне и навеки. Ура, товарищи!

Было? Да было, было. Именно так СССР гнал народы, в том числе свои собственные, в социализм. Что для него плохо кончилось. Социализм как теория был хорош. И остаётся таковым для многих по сей день. С практикой другое дело. И демократия как теория неплоха. Хотя по большей части на планете существует не демократия западного типа, а разнообразные её имитации.

Принять которые за демократию можно только при большом желании. И ещё большей тупости. Которой, откровенно говоря, западная профессура, политики и идеологи насильственного осчастливливания человечества путём его демократизации не лишены. Не скажем, что они глупее идеологов советских, отнюдь. Бжезинский или Киссинджер симпатичней и благообразней Суслова. Но не намного.

Причём пример Штатов как единственной сверхдержавы только доказывает, что урок истории состоит в том, что из неё никто не извлекает никаких уроков. Безответственность, умноженная на старые «хотелки» и новые геополитические ресурсы, не имеет границ. Возможность реализовать пережившие своих создателей проекты окрыляет.

В итоге с одной стороны — объединение Германии, с другой — раздел Чехословакии. Развал Югославии. Оккупация Афганистана и Ирака. Предательство старых союзников в Тунисе и Египте и выкручивание рук Израилю с никому не нужным «мирным процессом».

Блицкриг в Ливии и неудавшееся повторение этого блицкрига в Сирии. Поддержка «Аль-Каиды» и талибов и борьба с «Аль-Каидой» и талибами. Самоубийственные игры с «Братьями-мусульманами» и прочими исламистами всей мастей. Превращение Америки в собаку, которой вертит хвост, из старой поговорки. Точнее, Катар, Саудовская Аравия и прочие организаторы «Арабской весны».

Оскорбительное прослушивание ближайших союзников — зачем?! Пробуксовка всего того, что необходимо по резонным представлениям военных и разведчиков, в пользу того, что представляется необходимым политикам и лоббистам. И естественный проигрыш по всем фронтам.

Террористам, исламистам, племенным формированиям, имперскому Ирану и прочим. У кого хватает сообразительности понять, что победить Америку нельзя, но истощить её терпение можно. Как можно добиться, чтобы она сама отовсюду ушла. Что они и делают.

Тем более что США, похоже, сами не понимают, чего хотят, дрейфуя от угроз в адрес Ирана к диалогу. И от сотрудничества с Китаем против СССР к превращению Китая в главную угрозу своей национальной безопасности. Притом что её пока нет даже на горизонте. И Китай превратится в угрозу Америке, только если его вынудят к этому сами Штаты.

Пока же он — главный рынок США, главный торговый партнёр США, главный держатель ценных бумаг США. И что к нему пристали, хотя коммунистическую идеологию он больше не навязывает и не пропагандирует и вообще находится на полпути к капитализму, не понятно никому. В том числе в самом Китае.

Не в том проблема, что американская демократия плоха. Она для США подходит и не даёт этой стране превратиться в диктатуру, какой бы из её многочисленных президентов ни пытался это сделать. Хоть Ф. Д. Рузвельт. Хоть Б. Х. Обама. Поскольку американская демократия — это главным образом система внутренних сдержек и противовесов.

Конгресс, Верховный суд, децентрализованная система управления на местах и американская пресса наряду с Белым домом и частным бизнесом делают Штаты тем, чем они являются: политическим кораблём, способным вечно качаться с борта на борт, не опрокидываясь ни при каких обстоятельствах. Хорошо это? Замечательно. Для Америки так просто идеально.

Беда лишь в том, что система эта работает в Америке. И только в Америке. Потому что она целиком и полностью базируется на американской политической истории. Построена и развивалась вследствие всего того, что составило эту историю на протяжении последних трёх столетий. Притом что у каждой страны и каждого государства история своя.

Даже у ближайшего сегодняшнего союзника Соединённых Штатов — Великобритании, откуда позаимствована большая часть элементов американской демократии, история другая. И британская демократическая система во многом другая. Не только потому, что Её Величество королева не очень напоминает Большого Белого Отца из Вашингтона. Но и по другим причинам.

Присутствует ли понимание этого простого факта на Капитолийском холме? Нет. В политическом или академическом истеблишменте? Нет. У средств массовой информации? Чёрта с два оно у них есть. Хотя именно они делают диктатуру в этой стране невозможной, а демократию невыносимой. Как точно заметил старенький израильский президент Шимон Перес по поводу собственных СМИ. Которые один в один копируют американские.

Когда-то безвременно ушедший из жизни друг автора, дипломат, востоковед и человек с большим чувством юмора Владимир Рыбаков сказал по какому-то давно забытому поводу: «Израильтяне — это арабы, косящие под американцев». Ну, так оно по большому счёту и есть. Хотя вообще-то под них косит по всему свету бесчисленное множество народу. В том числе в России.

Может, это и есть то, что на самом деле представляет собой сверхдержава? Без дураков. Чтобы тебя копировали и тебе подражали. Любили и ненавидели. Смотрели твои фильмы и слушали твою музыку. Читали твои книги и учили детей в твоих университетах.

Чтобы писали на твоём языке друг другу и зубрили его в своих школах. Неважно, где. Пользовались им при подготовке технологических инструкций. Шпионили за тобой и боролись с твоим влиянием на новые поколения. В том числе те, кто сам вырос под этим самым твоим влиянием…

Если это и означает быть сверхдержавой, то, вообще-то говоря, Америка ею является по праву. И как положительный пример для всего мира. И как отрицательный. Как пел в своё время эмигрантский шансонье Вилли Токарев? Про то, что «дышать свободою, пить виски с содовой сюда бежит народ со всей большой Земли»? Песня называлась «Над Гудзоном». Звучало вульгарно. Но точно, как пуля снайпера, пущенная в цель.

Нравится не нравится — Америка сверхдержава. Хочешь оспорить, сначала сам таким стань. Поскольку остроумие на лестнице — не повод для дискуссии. И что русские сами от всего этакого добровольно отказались — совершенно не американская проблема. Кого волнует чужое горе?

Бабочка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк… Кто первый встал, того и тапки. С Штатами сегодня так. И только так. Не любо — не ешь. И кстати, когда и если Китай когда-нибудь станет сверхдержавой, с ним будет так же. Поскольку с Россией, когда она была СССР, тоже так было.

Однако же Москва уже не столица сверхдержавы, а Пекин пока ещё не её столица. Что бы кто бы по этому поводу ни предсказывал. И выходит, что, кроме Вашингтона, выполнять эту роль в начале ХХI-го века больше некому. Со всеми плюсами. Со всеми минусами. Издержками для США и прочего мира. Наконец, острым раздражением американцев из-за того, что весь этот неблагодарный мир не понимает, как ему с Америкой в качестве лидера повезло.

И, отметим, точно таким же раздражением союзников и противников, конкурентов и сторонников тем, что Америка собой представляет. Не в теории, а на практике. Которая обескураживает и тех, кто готов быть за Америку. И тех, кто принципиально против неё. И нейтралов. Сверхдержава, однако. Дурит, как хочет.

Опыт плавильного котла

Америку можно не любить. За дело или нет, абсолютно неважно. Можно ненавидеть. Или восхищаться. Опять-таки неважно, оправданно или по наивности. Демонстративно игнорировать. Столь же демонстративно презирать. Но уважение она вызывает. Со знаком плюс или минус, но вызывает.

Все те, кто с полускорбной кислой миной предрекает очередной закат Америки или американского доллара, банкротство её экономики, развал и распад этой страны, в глубине души понимают, что их она наверняка переживёт. Похоронит. И спляшет на их могилах джигу. При условии, конечно, что вообще заметит и отметит их безвременную кончину.

Притом что США создали сорок сороков людей из всех народов, всех стран и со всех континентов, есть такая нация — американец. И это не этническая общность, а объединение куда более высокого порядка. Вроде того, которым был советский народ. Термин тот был корявый, но, как теперь ясно, имел право на существование.

Поскольку огромное множество людей в СССР ощущали себя русскими, евреями, армянами или нганасанами дома и на работе, но помимо этого были советскими людьми. Каковыми их и считали во всём мире, называя всех чохом русскими, вне зависимости от национальности. Отметим это как важную черту в отечественном самосознании, которая разделяет русских и американцев.

Для венгров в будапештском стройотряде, куда автор в 1978-м году попал, русскими были все, кто к ним из Москвы приехал. Украинцы, русские, татары или евреи — неважно. Орос, он и есть орос. Разбираться ещё, кем он себя считает. Главным для венгров было то, в каком качестве они всех рассматривали.

Позднее автор столкнулся с тем, что по большому счёту это так. Есть канадские или уругвайские украинцы. Русские или американские евреи. Турецкие или монгольские казахи. Арабские или иранские армяне. Да и русские бывают разные. Поскольку между тем, кто вырос в СССР или во Франции и Штатах, — пропасть. Культурологическая, цивилизационная, какая угодно. И близок он не к дальнему зарубежному родственнику, а к ближнему соседу.

Так что этнонимы с неотъемлемой частью «русский» существуют далеко не только применительно к славянам. Русские татары, русские армяне, русские евреи или русские немцы — самая что ни на есть стандартная этнографическая терминология. В точности соответствующая тому, как они сами себя называют. Или как их называют другие, выделяя в качестве субэтноса, отдельного от прочих.

Например, в Германии. Или Израиле. В котором термин «русские» закреплён именно за русскими евреями. И этнических русских там называют «русские русские». Что странно для кого угодно. Но не для израильтян. Отлично понимающих, что именно они имеют в виду.

Американец — любой, кто живёт в Америке. Точнее, в Соединённых Штатах Америки. Дальше он может быть евреем или китайцем, русским или ирландцем, итальянцем или поляком, мексиканцем или негром, неважно. И кстати, если он чернокожий, то большая разница, из Алабамы он, с Гаити или Ямайки.

Дальше описанную общеамериканскую ягоду-малину можно разбирать по зёрнышкам до бесконечности. Поскольку русскими там называют всех, кто приехал из СССР или бывшего СССР, от евреев до азербайджанцев. Евреи же делятся на разные, не обязательно нежно любящие друг друга общины. И итальянцы не представляют собой единой массы. И латиносы. Да и никто её не представляет. Но все они американцы.

Точно так же, как в Китае все китайцы. Во Франции французы. В Испании испанцы. А в Великобритании — британцы. Хотя внутри там всё чётко поделено с незапамятных времён и сам чёрт ногу сломит, пытаясь без подготовки определить, кто есть кто. Если, конечно, он не лингвист и не этнограф-профессионал.

Стандарты империи предполагают, что все, кто её населяет, носят её имя. Которое может исходно быть названием этнической группы. Самой многочисленной. Или просто главной. Как было и в России. Чьих будете, холопы? Русские мы, боярин. Русские. И всё.

Интересно, насколько проще было жить в России, понимая, что средневековые русские — это скандинавы, преимущественно шведского происхождения. Оседлавшие выгодные восточноевропейские торговые речные пути «из варяг в греки», подмяв под себя тех, кто там по этим рекам и в их окрестностях жил. Славян, балтов, финно-угров и тюрок.

Те, кого звали русскими к моменту татаро-монгольского завоевания, представляли не этнический монолит, а конгломерат народов и племён. Ничуть не менее пёстрый, чем в любом западноевропейском королевстве или азиатской деспотии. Что им не помешало превратить маленькое вассальное Московское княжество в метрополию, прихватив много чего и кого по дороге. А затем и построить империю.

Да и татары… Какие именно татары? Кряшены, мишари, астраханские или сибирские? При царе, к слову, азербайджанцев называли кавказскими татарами. Так как были они несомненными тюрками. А в Российской империи если тюрок, то татарин. А как иначе?

В итоге в татары записали при советской власти выходцев из разных, преимущественно, но отнюдь не исключительно тюркских, малых народностей. В основном в Поволжье, на Урале и в Западной Сибири. И нынешнее татарское начальство, как может, сопротивляется попыткам вернуться к старым этнонимам. Ему это зачем?

Советская власть вообще любила нацстроительство и конструировала народы почём зря. Загоняя чохом в ряды алтайцев, азербайджанцев, грузин или узбеков всех, кто с её точки зрения должен был там состоять. Хотя в основном забыв спросить их собственное мнение об этом безобразии.

Империи в этом мире большая редкость, и каждая из них устроена по-своему. США из нескольких восточноамериканских штатов, в XVIII-м веке поднявших мятеж против сюзерена, к настоящему моменту стали самой что ни на есть империей. Ею по-прежнему остаётся и Россия, находящаяся пока в периоде полураспада, хотя и в подмороженном действующим президентом состоянии. И Китай, проходящий очередной цикл подъёма.

Великие империи прошлого: Португалия, Испания, Великобритания, Иран, Франция, Турция и Монголия — сжались до территории исходных метрополий. О древних Греции и Италии и не говорим. Что до претендентов на этот статус из середины ХХ-го века, то Япония и Германия сохранили размах своей экономики, но нанесённые им военные поражения уничтожили имперские амбиции. По крайней мере, на момент написания этой книги было так.

Возвращаясь к Америке, отметим, что там, как нигде, сработал эффект плавильного котла. Хотя то несомненное качество американцев как нации, что отдельные её группы на протяжении поколений сохраняют обычаи и традиции стран исхода, заставило яйцеголовых из американских университетов, которым неймётся, если какое-то явление не точно соответствует названию, сменить парадигму плавильни наций на принцип салата.

То есть все нашинкованы, перемешаны, набрались чего надо и не надо от соседей, но каждый сохранил своё. Согласимся. Чего ж не согласиться с тем, что на самом деле так, как оно есть. Благо и в России так. Не случайно салат оливье на Новый год — ритуальное блюдо всей страны.

Хотя массовая культура как раз не шинкует исходники, сохраняя их особенности, а именно переплавляет их в единое целое. И в этом смысле те, кто ей привержен, сами не замечая того, во многом становятся американцами. В том числе в стиле поведения в быту. В одежде, пищевых пристрастиях и нормах взаимодействия. В стереотипах и молодёжном жаргоне.

Современная массовая культура — американское явление. Что было точно подмечено советскими и немецкими идеологами 30-х, которые повели на неё и её поклонников яростную атаку. В Германии по понятным причинам не пережившую времён Третьего рейха. В отечественных условиях дающую агрессивные рецидивы. До сих пор. Хотя и СССР уже нет. И Россия уже есть. И пора бы вроде поумнеть. Но куда там…

Это к вопросу о статье УК, гарантировавшей срок за низкопоклонство перед Западом. А также насчёт охоты за джинсами, борьбы со стилягами, усечения длинных причёсок, распарывания брюк — клёш или дудочек, в соответствии с текущей модой, преследования джаза и рока. И так далее, и так далее, и так далее.

Много их было, цепных сторожей общественного здоровья. Церберов, оберегавших его от вырождавшейся и загнивающей буржуазной культуры. Чтобы не было в стране пятой колонны и население, не отвлекаясь на соблазны и глупости, строило, чего ему сверху строить велено…

Ну, тут кто что у себя строил. Мы — социализм. Немцы — национал-социализм. Так что сторожей надо было много. И было их мно-о-го. Как пасюка на элеваторе. Там кормились, там и гадили. И некоторые продолжают это дело их жизни по сей день. То ли инерция. То ли им оно нравится. То ли вообще жить они без этого не могут.

Хотя, если подумать, чего писать против ветра? Толку ноль. Весь забрызган. А зачем? Американизация планеты есть факт её текущей истории. Такой же, как англо-, франко— или германофильство предшествующих эпох. Или эллинизация древнего мира со времён Александра Македонского. Плавно перешедшая в доминирование римлян.

Бороться с ней так же эффективно, как пытаться остановить солнечный восход на том несомненном основании, что хочется ещё немного подремать. Такой настал исторический цикл. Само пройдёт. После чего настанет время кого-нибудь ещё. Кому будут подражать и с подражанием кому очередные бурбоны, сатрапы и держиморды будут яростно бороться. С предсказуемым нулевым эффектом.

Отметим, кстати, что мы говорим на примере США и европейских монархий о стилях и подражании этим стилям. Что ни в коей мере не относится к прерогативе исключительно Европы и американской цивилизации, которая по сути своей прямая продолжательница традиций Римской империи. На что прозрачно намекает в Америке буквально всё. От архитектуры Вашингтона до политической и военной терминологии.

Однако же и Персию Средневековья копировала Индия времён Моголов. И Китай все его соседи, от Кореи и Японии до Монголии и Вьетнама. Да и Оттоманская Порта дала окружающему миру много чего в эпоху Возрождения и позднее. Никто не интересовался, откуда Иван Грозный позаимствовал своих стрельцов? Ну, янычары. Как есть янычары. Даже одежда похожая.

Лидерам всегда и везде подражают в том, в чём они лидеры. Как мы уже упоминали, Пётр голландцам в кораблестроении и градообустройстве. Николай Первый немцам в школьном и университетском деле. Сталин американцам в промышленном строительстве.

Напряжение тока в советских электросетях ещё на памяти автора было никакие не 220, а именно что американские 127. Перевели его на европейские показатели, кажется, при раннем Брежневе. После чего вся страна долгое время существовала с трансформаторами на кухне. Не холодильники же было менять.

Что означало для Соединённых Штатов превращение разнородных, часто враждующих национальных групп в нацию? Будущее. Которого у этой страны не было бы, если б не запущенный в действие плавильный котёл. Который в итоге оказался менее брутальным и более эффективным, чем предполагали отцы-основатели.

Сохранение частностей, как оказалось, укрепляет целое лучше, чем их уничтожение. Американское единство в многообразии можно встретить и в других переселенческих обществах. В первую очередь в Израиле. Результаты оно везде и всегда даёт совершенно потрясающие.

Россия же с дореволюционных времён сохранила свойственное ей исторически национально-территориальное деление. Страна прирастала племенными территориями, княжествами, царствами и ханствами. А не обезличенными штатами, не имеющими собственной истории, насчитывающей века. Что сильно ослабляет её территориальную целостность.

Российские субъекты Федерации, в отличие от американских штатов, часто имеют долгую историю враждебных отношений. А иногда и войн. Территориальным претензиям их друг к другу несть числа. Что в полной мере сказалось после распада Советского Союза в Закавказье, Средней Азии и Молдавии.

В имперские или советские времена проблемы между республиками решал центр. Это же касалось и национальных конфликтов. Что позволяло использовать для сохранения влияния Москвы на местах классическую формулу «разделяй и властвуй». Хотя, ежели что, у центра ресурсов хватало. Не спасти жертв, так задавить всех подряд. Не разбирая.

Угроза национально-территориального сепаратизма при этом считалась куда меньшим злом. Так как любые выступления такого рода центр гасил с применением грубой силы. И не было никаких оснований предполагать, что этот механизм вдруг перестанет работать.

С распадом СССР ситуация резко изменилась. Прецедент развода страны по границам союзных республик заманчив для более мелких территориальных образований. Абхазия и Южная Осетия, Приднестровье и Нагорный Карабах продемонстрировали возможность не столь быстрого, как этого хотели их лидеры, но устойчивого продвижения к собственной государственности. Естественно, за счёт Грузии, Молдавии и Азербайджана.

Россия, выиграв две войны в Чечне, погасила на своей территории наиболее опасный очаг будущего распада. Однако идеи отделения от неё в будущем национальных анклавов живы. Руководство многих территорий, входящих в её состав, ждёт только ситуации, в рамках которой сможет рассчитывать на «мирный развод».

В краткосрочной перспективе ближайшая «проба на прочность» вероятна после ухода с поста действующего президента РФ. Не позднее 30-х годов текущего столетия. Что не является чем-либо новым в российской или куда более древней китайской истории.

Америка между тем не имеет этой проблемы. У неё есть множество других, однако историческая вражда ирландцев и англичан, испанцев и французов, китайцев и японцев, евреев и украинцев, немцев и поляков не угрожает территориальной целостности США.

Хотя исходные конфликты между ними не слишком отличаются от отношений башкир и татар, русских и чеченцев или осетин и ингушей в России. Однако в Штатах нет и не было границ, по которым страна может быть разделена исходя из этнических критериев.

Единственный штат, который исторически был отдельным государством, — Гавайи, не имеет ни соответствующих амбиций, ни достаточной для этого доли коренного населения. Да и отношения этого населения с прочими жителями Гавайских островов исключают не только сепаратизм, но и любые существенные конфликты. Разве что гавайцам припомнят то, что на территории их штата родился президент Барак Обама…

Привлекательность Америки как территории, где каждый новоприбывший и старожил может быть соседом каждого, оставив в прошлом память о проблемах своей исторической родины, — важная составляющая великого американского мифа о США как Земле Обетованной.

Практика плавильного котла означает, что все прибывающие в страну превращаются в американцев. Равны в правах и возможностях и могут добиться всего, чего заслуживают. Именно эта практика сыграла ключевую роль в превращении этого мифа в реальность. В которой американцы сегодня и живут.

Глава 4

Европейские национальные идеи

Единство в многообразии — иллюзии и результаты. Мультикультурализм как страшный сон Cтарого Света. Британия, Франция, Германия и Швейцария — сколько нужно дырок в сыре? Европейцы западные и восточные, северные и южные.

Единство в многообразии — иллюзии и результаты

Единая Европа — прекрасный миф современности, основанный на кошмарной идее прошлых эпох о том, что всё, что составляет собой Европу, и всех, кто её населяет, можно и нужно поставить под единое командование и управление. После чего в Европе наступит всяческое благолепие, и мир поймёт, кто в доме хозяин.

Единственная проблема, которая так ни разу и не дала этому светлому будущему сбыться, — вопрос: кто именно в европейском доме хозяин? Пока времена были античные, средневековые, шла эпоха Возрождения, новые или новейшие времена, всё решалось просто. Кто кого сборол, тот и пан.

Александр Македонский по большому счёту Европой не занимался. Так, краешек, для стартового запала, направленного на Восток. Дранг нах Ост для него имел смысл, держа курс на Персию, Египет, Индию и прочие заманчиво богатые места. Прочие географические направления смысла не имели никакого.

Греки и финикийцы европейское побережье колонизировали, но в глубинку не лезли. А вот римляне, хотя про Восток тоже не забывали, европейские пространства осваивали. По большому счёту всё, что мы имеем по поводу единой Европы, от Священной Римской империи германской нации до нынешнего ЕС, — заслуга Юлия Цезаря и его преемников.

Идея была хороша. Результаты тоже хороши — если глядеть на них с расстояния в пару тысяч лет. Когда по дорогам не цокают калиги легионеров, а дым от сгоревших городов и деревень рассеялся. На аренах многочисленных цирков никого больше не убивают самым зверским образом. И кресты с распятыми не стоят вдоль дорог.

Что, с поправкой на эпоху, виды оружия, используемые войсками для истребления гражданского населения, а также типы личной зависимости, от рабов и колонов до обязательного армейского призыва с поркой и тюремным наказанием за дезертирство, и лежит в основе европейского единства. Куда в большей степени, чем гуманистические ценности.

Точнее, ценности, разумеется, тоже были. Возрождение, Реформация, Просвещение. И представляли собой островки светлого в море тьмы, подсвеченном кострами инквизиции или факелами гитлеровских штурмовиков. Ну, тут читатель может посмотреть «Историю арканарской резни». Которую по «Трудно быть богом» Стругацких Герман снял так, что европейское Средневековье там глядит из каждого кадра.

Современная Европа любит вспоминать о том, как много она дала человечеству, и куда меньше о том, что она у человечества забрала. Погромы, гетто, война на истребление, преследование инакомыслящих, сожжение еретиков и книг, концлагеря, геноцид — не исключительно европейские изобретения. Но именно европейцы разнесли их по всему миру.

Истребление туземных культур — везде и всегда. Расизм — в его самых мрачных формах. Национал-социализм и тоталитаризм. Холокост и геноцид цыган. Чучела аборигенов со всего света и коллекции их черепов в музейных хранилищах. В прямом смысле. Потеха же!

Исторические артефакты, религиозные святыни, сокровища культуры всех мировых цивилизаций, награбленные в качестве трофеев. Разбросанные по пыльным старинным усадьбам всей Европы как семейные сувениры. Истребляемое под корень по всему миру в качестве идиотской забавы зверьё. Начиная с самого крупного. И много что ещё…

Ну и уже потом и только потом — статуи и картины, замки и соборы, национальные парки и заповедники, дороги, права человека, забота о животных и государства всеобщего благосостояния. Социально развитая, стерильная, сытая, благоустроенная, чисто вымытая и подметённая мировая туристическая Мекка.

Университеты. Комфортабельные отели, апартаменты, хостелы, кампусы. Японские туристы, китайские туристы, русские туристы, американские и канадские туристы. Пляжи, горы, лесные массивы, озёра и реки. Старинные города и древние развалины. Всё для человека, лишь бы он платил. И много чего для тех, кто заплатить не в состоянии. Чтобы не мешали жить остальным.

Европе есть чем гордиться. Она многое создала. Только цена, которую за это заплатили сначала европейцы, а потом весь мир, очень уж велика. Самодовольные, гладко выбритые и сбрызнутые правильным парфюмом современные европейские политики, лощёные и ухоженные до отвращения, любят читать лекции о том, как нужно жить.

Читают их всем тем, кому не посчастливилось иметь гражданство одной из стран ЕС. Но за спинами у них стоят такие тени… Куда там Гарри Поттеру с его Волан-де-Мортом. Там, под всем этим и за всем этим, нынешним, кровь и кости. Пот и слёзы. Грязь и подлость. Неглубоко. И недавно.

На протяжении последних пяти веков Европу завоёвывали последовательно испанцы и французы, англичане и немцы. Изредка в игру вступал кто-то новый. Шведы. Или русские — как правило, на несколько десятилетий. И несмотря на легенды, Европа никогда не была по-настоящему единой. Всегда какая-то её часть жила сама по себе и захватить её при всех стараниях не удавалось. Особенно в этом смысле везло Британским островам.

Ну и ещё Исландии. Хотя последняя вообще-то никому никогда просто не была нужна. Треску ловить по соседству с этим островом можно было и без контроля над её вулканами и ледниками. Гнать туда неведомо зачем военно-морской флот и держать на клочке земли посередине Северной Атлантики, даже не находящемся на перекрёстке морских путей, гарнизон было слишком даже для эксцентричных англичан.

Хотя вообще-то острова они коллекционировали, в том числе в Европе. Нормальные. Типа Ирландии, Гибралтара или Джерси. На худой конец Мальты или Кипра. Понятно, что там делать и зачем. Строить свои опорные базы и порты. Чужих чтоб близко не было. Торговля — двигатель прогресса. Прибыль. Престиж империи. Ради Кромвеля или Вдовы, неважно.

По большому счёту нынешняя Европа — это территория варварских племён, заселивших её после падения Римской империи. Втиснутых в границы тех или иных королевств Средневековья и империй нового времени. Плюс очень древние осколки, не имеющие отношения к Риму или Византии, типа басков.

Или огрызки этих самых Рима и Византии. Например, ретороманцы в Швейцарии и греки на островах. Кое-что от викингов и арабов. Очень много от турок — в Восточной Европе и на Балканах. И вопреки всему, что на эту тему говорится и пишется в странах ЕС сегодня, очень много от русских.

Париж, Берлин и Вену русская армия брала не раз. Ницца ещё в начале ХХ-го века была пунктом базирования российской средиземноморской эскадры. Да и много что и где в Европе Россия за последние три столетия завоёвывала. Хотя позднее неизменно всё это теряла. Да и солдаты армии-завоевательницы оставались на постоянное местожительство в занятой ею Европе в таком количестве… И победив Наполеона. И покончив с Гитлером.

Кнут, дыба и Сибирь во всех её видах, до ГУЛАГа включительно, мало способствуют воспитанию в населении патриотизма. В итоге оно, как правило, голосует ногами. Причём делает это до сего дня, закупая в Европе недвижимость и отправляя туда жён и детей. Кто побогаче — в Лондон. Кто победней — в Болгарию. Прочие в Германию, на Кипр, в Чехию, Словению и Черногорию. Или в соседнюю с Санкт-Петербургом Финляндию.

И даже в Латвию, Эстонию и Литву. Которые с самого начала ХХ-го века хотели быть независимыми от Москвы. А получив гарантии независимости, столкнулись с неприятной, хотя и непреложной истиной. Что они или будут процветать на транзитном пути между Северной Европой и Россией, или прозябать в качестве провинциального, глухого и никому не нужного европейского тупика.

Возвращаясь к Европе и европейским национальным идеям, отметим, что идей этих куда больше, чем стран, которые современную Европу составляют. Испания и Германия, Италия и Великобритания, Швейцария и Бельгия составлены из множества бывших стран или провинций, на протяжении веков входивших в другие государства.

Какие-то из них не то чтобы примирились со своим сегодняшним положением, но местный национализм там приобрёл культурные формы. Не выливаясь в политику. И тем более в силовые действия. Как в Швейцарии и Германии. Благо там клапанов для выпуска пара у населения более чем достаточно.

Где-то вопрос развода актуален. И отвлечённые парламентские дебаты по этому поводу периодически переходят в референдумы. Как в Великобритании, Италии и Бельгии. А где-то проблема периодически входит в острую фазу. Как в той же Испании с её внутренним сепаратизмом и периодическими баскскими терактами.

Передел европейских границ — отнюдь не предмет ушедшей в седое прошлое истории. Австро-Венгрия и Россия распались в начале ХХ-го века. Советский Союз, Чехословакия и Югославия — в конце. Значительная часть государств современной Европы в их нынешних границах — итог войн XIX-го века. По историческим понятиям — это было вчера.

Далеко не все их жители счастливы от того, кто и как ими управляет, собирает налоги и распоряжается их природными ресурсами. Понятно, что сидящие в Брюсселе бюрократы по определению являются «еврооптимистами» и заинтересованы в сохранении статус-кво. Понятно и то, что им это не удастся. Просто потому, что никогда и нигде не удавалось. Никому. С чего ж Европе быть исключением из общего правила?

Центростремительные силы в Европе действуют пока успешнее, чем центробежные. Но это пока. Северная Италия — Падания с удовольствием избавится от Южной. Причём не только от Сицилии, но и от Неаполя и прочей Калабрии. Богатая Бельгийская Фландрия — от Валлонии и многонационального Брюсселя.

Зажиточная Каталония и вечно недовольные своим положением баски при случае без колебаний отделятся от Мадрида. О Шотландии с её нефтью на шельфе и запасами лосося и Северной Ирландии с католиками, статус которых в Соединённом Королевстве под большим вопросом, не стоит даже говорить.

Так что Швейцария с её кантонами, периодически ставящими на место центральное правительство в Женеве, когда оно, копируя соседей, гнёт не туда, — большое исключение из европейских правил. Так как прямая демократия — вещь экзотическая. И в мире редкая. В отличие от европейской бюрократии.

Всё это в корне противоречит идее европейского единства. Однако, говоря по чести, это единство имеет шанс сохраниться, только если все недовольные территории получат именно то, что требуют. Каждый своё. Тем более что реальность грубо прорывается через искусственные рамки единой Европы.

Брюсселем недовольны все. Богатые и бедные страны в равной мере пострадали от малоосмысленной европейской политики всеобщей унификации. Единая европейская валюта оказалась удобной для тех, кто её вводил, но цены выросли везде. Не случайно Великобритания не перешла на евро и, похоже, в обозримой перспективе переходить на него не собирается.

Единый рынок труда вообще обернулся катастрофой. Опять-таки, в теории всё было не так плохо, и даже хорошо. Пока не выяснилось, что, проглотив с немалой жадностью после распада социалистического содружества Восточную Европу, переварить её ЕС не может.

Что там Болгария и Румыния с их цыганами, с которыми Франция и Италия начали бороться жёсткими запретительными мерами! Вопреки предшествовавшим объединению с этими странами благостным декларациям о европейском единстве. Но в понимании того, что население ведь может, вообще-то говоря, своих политиков и не избрать.

Европа не смогла справиться даже с Грецией. И тем более не представляет, как гасить взаимные претензии друг к другу своих новых членов. То есть всем, наконец, понятно, что Эльзас с Лотарингией — это Франция. А Трансильвания? Румыния или часть Венгрии, отторгнутая от неё румынским агрессором?

Пока всё было хорошо — всё было хорошо. Точнее, выглядело. Экономический кризис 2008-го расставил всё на свои места. Выяснилось, что единой Европы на самом деле нет. Есть экономически состоятельная Европа и нищая Европа. Европа-кредитор и Европа-банкрот. Европа — вечный донор и Европа — вечный должник.

Причём ладно, если б должник готов был расплачиваться по счетам, сокращая траты, как ему велели. Но оказалось, что тратить в тучные годы он был готов, а затягивать пояс в тощие не собирается. И он не просто не благодарен тем, кто его щедро ссужал, но, напротив, обвиняет их во всех своих проблемах. Намекая, что Германия организовала новую оккупацию Европы, в рамках которой роль вермахта играют немецкие банки.

По мнению автора, единая Европа в идеальном виде, как видели её отцы-основатели этого проекта, просто не могла состояться. Она и не состоялась. Не потому, что идея была плоха. Мифы о едином прошлом сами по себе вещь замечательная. И вдохновляют на многое.

Однако жизнь отличается от мифов. И конструируя политическое пространство не на бумаге, а в реальности, из конкретных территорий, населённых конкретными людьми, имеющими конкретные особенности, эти их особенности нужно было учитывать. Хотя кто и когда был в состоянии это сделать…

Не говоря уже о противоречиях между национальными центрами и провинциями или старой и новой Европой, евробюрократы продемонстрировали удивительное стремление к распространению на все те страны, которые оказались в поле их контроля, придуманных в Брюсселе правил. Некоторые из коих заставляют усомниться в адекватности авторов инструкций, в соответствии с которыми они были введены. В прямом, психиатрическом, смысле этого слова.

Ограничение температурного режима приготовления пиццы, распределение квот на выращивание яблок или апельсинов и строгий запрет на экспорт бананов отличающейся от общеевропейского стандарта кривизны достойны гения отечественного санитарного просвещения врача Онищенко.

Ну, в России оно, в общем-то, вполне понятно и простительно. Помойками, изведением тараканов в мусоропроводах и дератизацией общественных столовых на самом деле скучно заниматься. Особенно активному, хотя и пожилому человеку. Хочется чего-то высокого и масштабного. Но в Европе?!

Само по себе это замечательно. Так как свидетельствует, что кретинизм чиновников не есть исключительно российская черта. И это немалое основание для оптимизма. Но европейцам-то со всех российских развлечений по поводу Европы и её чудачеств какая радость?

Михаил Задорнов с его юморесками веселит публику с экрана «Рен-ТВ», а им в этой Европе жить. Есть стандартные бананы и непропечённую пиццу. Корчевать уникальные апельсиновые рощи и яблоневые сады. Получать дотации Евросоюза не за то, что они засевают поля и огороды и доят своих коров, а за то, что они ничего не производят. Что с точки зрения нормального фермера маразм, а в понимании обычного человека — вообще преступление.

Хотя не стоит преувеличивать европейских проблем. Евробюрократия душит всё то, что составляет подлинную ценность Европы. Но европейцы небезуспешно отбиваются от своей бюрократии. И так как опыт по этой части у них — не в пример прочим, скорее всего в конечном счёте они её победят.

Хотя единой с политической и экономической точки зрения Европы в итоге не будет. Как нет больше единого Советского Союза. Никто больше не требует отчётов от союзных республик. Не объявляет о наградах и взысканиях. И не проводит съездов или пленумов. Ну и Г-дь с ними обоими, СССР и ЕС. Не в этом счастье.

Мультикультурализм как страшный сон Cтарого Света

Европу сегодня не узнать. Речь не о добрых старых временах холодной войны, когда на её просторах если и можно было увидеть кого-то, кто европейцем не являлся, был это или американский военнослужащий из нацменьшинств, или зуав, гуркх и сипай собственного разлива. А также иностранный дипломат, предприниматель или студент.

Ещё в 1990-м, когда автор впервые попал в две свои первые европейские страны, Францию и Великобританию (Венгрия в стройотряде 1978-го не в счёт), было примерно так. Тем более что во Франции организатором памятной конференции, в ходе которой автор впервые познакомился с Парижем, Миттераном и китайской кухней, была организация «SOS Rasisme», которая как раз правами меньшинств в этой стране и занималась. И было ясно, что они там именно меньшинства.

Про Великобританию не стоило и говорить. Страна была того самого белого человека. Из бессмертной поэмы Киплинга. В самом страшном смысле этого слова, поскольку девушки и дамы там были страшны как смертный грех. Как, впрочем, и во Франции. Хотя и по-иному.

Автору встретились ровно два симпатичных лица на континенте и одно на островах. Францию, как выяснилось из беседы, украшали дочь чешки и немца и девушка с острова Реюньон — обе журналистки. Честь Великобритании в глазах группы слушателей курсов профессора Боба Спайро спасла итальянка из местной пиццерии.

На неё можно было смотреть без особого содрогания. Не московская была девушка, не киевская и тем более не одесская, но там и это было за счастье. Почему единственная в группе незамужняя уроженка города Львов была тут же взята штурмом и пошла под венец с местным богачом. С венгерским именем Дерек и здоровенным собственным особняком.

Возможно, именно излишне эффективная работа европейской инквизиции, выкосившей на европейских просторах всё, что могло бы быть предметом сексуальных домогательств, в конечном счёте привела к победному росту в Старом Свете эмиграции из стран Третьего мира. По крайней мере автор в этом инквизицию подозревает.

Теоретическим обоснованием нежелания помянутых мигрантов учить языки, следовать местным обычаям и традициям в быту, ассимилироваться и становиться нормальными европейцами стал мультикультурализм. Внезапно ставшая реальностью необходимость именно для местного населения подстраиваться под привычки приезжих. А не приезжих под местное население.

Кто, когда и с какого бодуна придумал эту чушь собачью, противоречащую опыту всех прошлых эпох и цивилизаций, накопленному человечеством, автору знать не дано. Был ли придумавший в этот несчастный для Европы момент пьян до умопомрачения? Или глуп как пробка с самого рождения?

Или, может, он ненавидел всё человечество? Либо только собственную тёщу. Но он явно решил, что с европейцами пора кончать. Или руководствовался какими-то другими намерениями столь же благого толка. Сие автору неизвестно. Да, откровенно говоря, и не интересно. Мало ли в Бразилии Педро…

Однако результат налицо. Сто лет назад число выходцев из британских и французских колоний в Европе составляло некоторое конечное число тысяч. К началу Второй мировой войны их было пару сотен тысяч. После неё — миллион-полтора. Никак не более. Во всей Европе.

Причём завоз рабочих на время, необходимое для пополнения популяции европейцев, выбитой войной, не предполагал никакого воссоединения этих рабочих с их семьями. А также выдачи пособий по безработице и медицине на бесчисленных детей, бесплатного образования и прочих радостей социализма. Всё это пришло потом, уже в 70-х.

После чего потихоньку начался людской потоп. Так как любой нормальный человек из Африки или с Ближнего Востока, если он может жить в благоустроенной и безопасной стране не работая, но будучи сыт, одет и обустроен за чужой счёт, жить будет именно так. И именно там. Без войн, путчей, эпидемий, голода и геноцида. И без каторжной работы за ломаный грош. Что отнюдь не есть расизм. А есть простая констатация неприятного для благотворителей факта.

В США попытки, начиная с тех же 70-х годов, соответствующим образом обустроить и продвинуть местную афроамериканскую общину — попросту говоря, местных негров — ровно к тому же самому и привели. С той немалой разницей, что были эти негры американцами, говорили на английском и, за исключением малой толики увлёкшихся иудаизмом или исламом, исповедовали христианство.

Причём ислам их тоже был американским. Как, впрочем, и иудаизм. Шпана у них там была. Уголовники были. Бунтари, вроде «Чёрных пантер», были. Но ничего такого, как «Аль-Каида», отродясь не заводилось. Условия не те. Да и среды соответствующей не было.

Но в 90-х, с развалом социалистической системы и исчезновением СССР, на радостях от того, что европейцам и американцам показалось наступлением райских времён, когда о безопасности можно было больше не беспокоиться, ворота в Европу, души и карманы спонсоров раскрылись настежь. И это было бо-о-ольшой ошибкой.

Новую родину обрели миллионы и миллионы. Пакистанцы, индусы, сомалийцы, нигерийцы, марокканцы, египтяне, алжирцы. И т. д., и т. п. Чтоб они все были здоровы. И дети их были здоровы. И внуки. Проблема только в том, что третий мир, встретившись с первым, обнаружил, что он там никому и ничего не должен. А ему, напротив, должны все. Ну и повёл себя соответственно.

Крепкие парни из Африки и с Ближнего и Среднего Востока отнюдь не оказались счастливы возможности не покладая рук трудиться на конвейере или в порту. Чтобы их дети построили свой дом. А внуки стали теми, кого можно будет назвать бельгийцами, шведами, англичанами, немцами или французами.

Наркотики, уголовщина и пособия по безработице — удел не всех выходцев из этих регионов. Но уж очень многих. Что до девушек, в Европу пришло не только семейное насилие в особо крупных размерах. Но и варварские обычаи, испокон веков практикуемые на исторических родинах новых европейцев в отношении местных женщин.

Патриархальное общество имеет свои жестокие законы. И законы для примитивных условий существования в первобытной или средневековой среде вполне разумные. Так как существуют тамошние общества на грани жизни и смерти испокон веков. И до скончания века. Не до сантиментов.

Вот только в Антверпене, Брюсселе, Мальмё, Марселе, Гамбурге, Барселоне, Риме или Лондоне со всем этим никто не ожидал встретиться на рубеже ХХ-го — ХIХ-го веков. Хотя, отметим, в США ситуация со всем этим получше, чем в ЕС. Но Америка изначально куда менее сентиментальна и более требовательна к приезжим.

Да и социализма левого толка там меньше. По крайней мере, пока действующий президент Соединённых Штатов Барак Хусейн Обама его в национальную практику, при всех своих усилиях, направленных на это, в достаточном объёме не внедрил. Чему там не просто многие, но очень многие не рады.

Вообще-то повезло этой стране. Поскольку здоровые, хотя и очень жёсткие основы, на которых построено и по сей день стоит американское общество, пока что преодолевают несусветную дурь и сиюминутные спекуляции американских политиков. И, не исключено, будут преодолевать и впредь.

Но Америка — это Америка. А Европа — это Европа. В какой-то момент европейские политики поняли, что уже не просто левые меняются местами с правыми, ничем от них не отличаясь. К чему они давно привыкли. Но их партии уступают позиции ультраправым, за которых ещё не так давно никто из обывателей не голосовал.

Речь не о Брейвике с его террористическими идеями. Хотя этот звонок был очень неприятным. Но Марин Ле Пен во Франции, Герт Вилдерс в Нидерландах, «Лига обороны Англии» в Великобритании, а также похожие на них движения и люди начали набирать вес в местной, национальной и общеевропейской политике. И перспективы их прихода к власти в одной или нескольких странах Старого Света внезапно стали более чем реальны.

Причины этого понятны. Традиционные партии, гонясь за голосами избирателей, часть которых представляли недавние эмигранты и их потомки, заигрались в либерализм. Никто из европейцев, кроме маргиналов, расистов и фашистов, поначалу не возражал против приезжих. Пока это не привело к возникновению неблагополучных зон по всей Европе.

Причём в Восточной Европе местные этнические гетто населяют цыгане, являющиеся гражданами стран, где они живут, на протяжении веков. Но в Европе Западной районы, заселённые исключительно или почти исключительно иностранцами, возникли буквально на глазах последнего поколения.

Если бы эти районы населяли европейцы, ксенофобия, которая в Европе была частью исконного исторического наследия, могла бы найти другой выход. В конце концов, немцы всегда сверху вниз смотрели на поляков. Испанцы на португальцев. Швейцарцы на итальянцев. Англичане на шотландцев и ирландцев. Чехи на венгров, а венгры на румын.

Что не есть катастрофа при умении держать это в определённых рамках. А также если с новичками нет проблем. Но европейцами приезжие не были. Становиться не желали. И не стеснялись навязывать уроженцам стран, куда приехали и за счёт которых жили, свои правила игры.

Автор, как хорошо известно всем, его окружающим, еврей. Однако в страшном сне ему бы не привиделось требование снять Георгия Победоносца с прошпунтованным этим православным святым несчастным драконом с герба столицы России города Москвы. На том лишь основании, что это христианский символ.

Равно как отменить рождественские и новогодние ёлки. Не продавать в магазине в том или ином квартале свинину или алкоголь. Ввести исламский дресс-код в отдельно взятом городском микрорайоне. Или запретить жителям держать свиней и тем более собак. И не возить в такси слепых с собаками-поводырями. Поскольку они для ортодоксального шофёра-мусульманина не друзья человека, а нечистые животные.

Ну, автор старый собачник и за собак вообще убил бы на месте. Физически. Причём логика в том, что не нужно везти своего домашнего любимца в страну типа Ирана или Саудовской Аравии, где ему никто из местных ортодоксов не будет рад, есть несомненно. На всякий случай. Поберечь собаку.

Правда, в Иране несколько сложнее. Население там, не в пример арабским соседям из салафитских монархий, цивилизованное. Собак дома держит. Хотя и преодолевая запреты консервативных аятолл и рвение религиозной полиции. Что выгодно отличает персов как народ и Иран как страну.

Опять-таки с водкой, виски или вином в мусульманских странах нужно обращаться осторожно. Хотя там пьют, и ещё как пьют! Арак пьют. Бузу. Пиво. А также джин, коньяк и прочие крепкие напитки, закупаемые в зонах свободной торговли в международных аэропортах. В товарных количествах.

В связи с чем батареи бутылей в рост человека стоят в этих магазинах, как финиковые пальмы в аравийском оазисе. Строем. Автора это в своё время поразило в Иордании, Омане, Объединённых Арабских Эмиратах… Потом пригляделся — и поражать перестало. Принял за данность. Такая местная специфика. Запретный плод, который сладок.

Всё вышесказанное ясно? Ясно. Не ходи по арабской стране, Афганистану, Пакистану или Ирану, красна девица, в мини-юбке. Плохо кончится. И с декольте ходить не надо. И на улице хлестать пиво из горла. Для этого отель есть. Пятизвёздочный. А если хочется на пляже или на улице, так дома сиди. Или езди туда, где можно. Карибы там. Антилы. Кипр.

А в Рамадан вообще не стоит пить, курить и перекусывать, когда у местных пост. Нехорошо. Не стоит также идти в мечеть в шортах и прочих открытых формах одежды. И в обуви туда переться не нужно. Все без неё, и ты без неё походи. Жалко, что ли? Причём даже не в том дело, что в мечеть. У каждого свои мозоли — чего на них людям наступать?

Не нужно ходить в церковь в головном уборе, а в синагогу без него. И в полинезийском парэо, пляжных тапочках, плавках и купальниках не надо. Там люди молятся. Так ведь и в оперный театр не надо идти в таком виде. И в ресторан, мэрию или ЗАГС. А также в прочие присутственные места.

Обычное уважение к чужим обычаям ещё нигде и никому не помешало. И тут вопрос. Заходя в чужой монастырь, нужно знать, какой там устав. И желательно этому уставу следовать. Из общей вежливости и надеясь на взаимность. А если гость заходит в твой?

Вопрос для Европы отнюдь не праздный. Отмена празднования Рождества в школах, где есть эмигранты-мусульмане из стран Африки и Ближнего Востока. Запреты на традиционные рождественские украшения. Изъятие из библиотек сказок о трёх поросятах и поросёнке Бэйбе. Да и все прочие извращения такого рода ребром ставят вопрос, кто в европейском доме хозяин.

Притом что выходцы из Средней Азии и с Кавказа, к поведению которых в средней полосе России у многих из числа не только зацикленных на всю голову патриотов, но и нормальных обывателей есть масса инвектив, по сравнению с теми, о ком идёт речь, — британские лорды. В смокингах, фраках и цилиндрах.

О чудовищной криминальной статистике и терроризме, а также радикальных имамах, открыто вербующих прихожан на джихад по всей Европе, не стоит даже вспоминать. Как и об экспансии радикального политизированного ислама, который, опираясь на грубую силу, вытесняет ассимилированных муфтиев.

Плюс рост числа христиан, переходящих в ислам, примерно десять процентов которых примыкают к экстремистам. Причём что с ними делать после того, как они проходят практическую школу джихада в ходе боёв в Афганистане, Ираке или Сирии, не знает ни одна европейская спецслужба.

Либеральное европейское законодательство вообще ни к чему подобному не готово, и неизвестно, будет ли когда-нибудь готово. Смертной казни в Европе нет и ни в каком будущем не предвидится. В связи с чем даже сомалийских пиратов сажать в европейские тюрьмы не имеет никакого смысла.

После освобождения они по всем законам смогут остаться в той стране, где отбывали наказание. И зачем её правительству такие граждане? Да и выдавать их в те страны, где их могут и должны судить за совершённые там преступления, Европа не готова: там их могут казнить. Собственно, ровно это с ними и необходимо делать, однако это будет как бы не по-европейски. То есть недостаточно по-идиотски.

В своё время автор столкнулся с сюжетом, рисующим возможности европейского суда в столкновении с традициями «новых европейцев» достаточно ясно. Дело было в Дании, о которой речь ещё впереди. Несовершеннолетние дети из эмигрантской сомалийской семьи что-то на улице ломали и портили. И местная старушка сделала им замечание.

Лучше бы она его им не делала. Короче говоря, эту старушку дети забили до смерти. Причём посадить их в тюрьму было никак нельзя. Так как, напомним, были они «дети» несовершеннолетние. А вокруг была Европа. Ну, взяли их под надзор полиции. Очень их это расстроило. А уж родители-то как страдали!

Справедливость в итоге не восторжествовала ни в каком виде. Даже в самом общем. Так как в Сомали включился бы механизм кровной мести и их семью прирезали бы. Всю. Что не есть датский метод. По крайней мере со времён викингов. Которые эту семью использовали бы исключительно как траллсов. Хотя тогда бы сомалийцы к ним не ехали.

Однако местные коммуны имеют право со своей территории выселять. Всех тех, кого в качестве соседей жители видеть не хотят. Что с этой семьёй и произошло. И поскольку ни одна коммуна в Дании их так и не приняла, они вынуждены были продать свою датскую недвижимость. И переехать в другую страну Европы.

То есть Дания-то в итоге себя от них обезопасила. Стоило ли это жизни старушки? Сомнительно. Исправились ли малолетние бандиты? Чёрта с два. И несомненно, себя ещё реализуют там, куда уехали. Что показательно. Как пример реального столкновения цивилизаций. По Хантингтону.

В соответствии со всем этим коренное европейское население резко правеет, полагаясь на консервативные ценности и самозащиту. Раз уж собственные политики на него плевать хотят. Полиция же мигрантов трогать просто боится. И понять её можно. Её не для того тренировали. Так что трудно этому населению что-то возразить.

Те, у кого есть дети, а тем более внуки, хотят защитить их и своё право передать им национальное наследие больше, чем какие-то теоретические неизвестно кем придуманные ценности. Вроде однополых браков и гей-парадов. Которыми славится вся Европа. Или отмены обозначения родителей в качестве отца и матери в свидетельстве о рождении. Которой отметилась отдельно взятая Франция.

Соответственно, пытаясь успеть на уходящий поезд, европейские политики на рубеже 2010-х попытались заявить избирателям, что мультикультурализм себя не оправдал. Кто б в этом сомневался! Одна лишь Финляндия выступила в контрапункте с Великобританией, Германией и Францией. Подтвердив, что как была привержена мультикультурализму, так при своём и осталась.

Что забавно контрастирует с периодически вспыхивающей в этой стране дискуссией об опасности для её будущего роста числа живущих там русских. Хотя по сравнению с местной сомалийской общиной, даже если бы все без исключения финские русские были членами русской мафии…

Современная Европа, не отдавая себе в этом отчёта, балансирует между Брейвиком и Усамой бен Ладеном. Поддержав уничтожение светских арабских автократий в Северной Африке в ходе «Арабской весны», она поставила вопрос о том, кто теперь будет топить в Средиземном море нелегальных африканских эмигрантов?

До того этих людей останавливали Каддафи, Бен Али и Мубарак. Но их-то больше нет. А мигранты есть, и их всё больше. Предоставит ли им Европа возможность окончательно превратить её в Магриб, Сахель и Африканский Рог? После чего в европейском качестве просто перестанет существовать? Пока неясно.

Поток в десятки тысяч нелегалов, прибывающих в ЕС из Южного Средиземноморья, превращается в сотни тысяч. И превратится в миллионы человек в год. Непонятно, кто, как и за чей счёт будет их кормить и обустраивать. Проблем такого рода Европейский союз не знал никогда. А входящие в его состав страны знали лишь во времена Второй мировой войны. И то не все.

Но те, кто обивал оставшиеся целыми пороги Европы в те годы, были европейцами. Нищие и голодные, они с готовностью становились французами, испанцами, немцами, итальянцами и англичанами. В отличие от тех, кто сегодня прибывает в Испанию, Италию или Грецию. Которые и без них находятся на грани банкротства.

Последнее, о чём имеет смысл вспомнить, не доводя читателя до инфаркта, — датский карикатурный скандал. Премьер-министром упомянутой Дании в тот год был Андерс Фог Расмуссен. Действующий на момент написания данной книги глава НАТО. Человек жёсткий, как многие датчане. Каковых, при характерном для них либерализме, доставать можно только до определённой черты. За которой из-за корректного фасада проглядывает предок-берсеркер с топором наперевес.

Дания — страна Русалочки и прочих героев Ганса Христиана Андерсена, принципиально христианская. То есть проникнутая духом Б-жьих заповедей. И в столице её есть квартал хиппи под названием Христиания. Традиции в стране такие же, как и квартал. Терпима Дания на удивление и толерантна до поры ко всякому.

Что, в частности, в военную пору, когда нацисты объявили охоту на евреев, сподвигло датчан перевезти всех своих евреев в соседнюю Швецию. Не бесплатно — о чём красивая послевоенная еврейская легенда уже не упоминала. Многие из спасённых евреев после этого разорились, залезли в долги и выплачивали их до гробовой доски. Но было так, как было. Ограбили, но спасли.

Так вот, легче всего оказалось в современной Европе человеку ближневосточному или африканскому получить вид на жительство именно в Дании. В итоге ответственность за ближних привела к тому, что в стране возникла крупная, быстро растущая мусульманская община. Сформированная из жителей самых замшелых уголков исламского мира. Не обременённых правами человека, свободой слова и прочими европейскими глупостями.

Как, впрочем, это произошло и в соседних Норвегии и Швеции. Пакистанцы, турки, палестинцы, сомалийцы, марокканцы и прочие жители беспокойного и опасного региона, получившие в Дании вид на жительство, могли там до конца их жизни как сыр в масле кататься. С точки зрения датчан, чего ещё надо человеку? Живи — радуйся. Молись Аллаху, если есть охота. Есть мечеть. Есть имам. Дания — добрая душа.

До определённого момента так и было. А потом копенгагенский муфтий, палестинец из сектора Газы, которому наскучило просто призывать прихожан к уничтожению Израиля, развил бурную деятельность. Карьеры захотелось человеку. Славы. Или просто дурак был. Ну может же быть муфтий дураком?

В Саудовскую Аравию на очередной проходивший там саммит глав исламских стран поступила жалоба. На плохое обращение с мусульманами в Дании. Выразившееся в насмешках местной прессы над исламом и пророком. К жалобе были приложены копии карикатур, напечатанных, как сказал муфтий города-героя Копенгаген, в газете «Юлланд постен». И понеслось.

Датские посольства горели по всему исламскому миру. Датские товары уничтожались. Контракты разрывались. Дания получила исламский бойкот такого накала, как будто она была не Данией, а как минимум Израилем. Непосредственно после Шестидневной войны.

Причём история с карикатурами была мутная и тёмная. Некоторые действительно были напечатаны в газете. Хотя по сравнению с теми, которые ежедневно публикуются в прессе исламских стран по поводу Израиля, евреев и много кого и чего ещё, это было высокое искусство. Но в своём глазу…

Однако большую часть рисунков редакция до их появления на исламском саммите в глаза не видела. И не очень понимала, кто их нарисовал. Если не считать самого муфтия, на что было очень похоже. Поскольку его ссылки на Интернет, где они были, а потом пропали, как-то не убеждали. Не первая провокация в мировой истории. И даже не с самыми печальными последствиями.

Опять-таки непонятно было, почему взрыв возмущения в исламском мире начался не сразу же после того, как на повестку дня лидеров исламского мира был поставлен вопрос о неподобающем поведении датской газеты. А несколько месяцев спустя. Как будто они все, лидеры этого самого исламского мира, чего-то ждали.

Правда, началось там всё чертовски вовремя с точки зрения очередного рассмотрения в ООН иранской ядерной программы. Которая, пока всё это не улеглось, уже мало кого в мире интересовала. Но это частности. Бывают и такие совпадения. Тем более с иранской ядерной программой.

История чрезвычайно показательная. Дания объяснила желающим, что в этой стране свобода слова и карикатур. И менять свои принципы она не собирается. Муфтий вернулся в Газу и, не исключено, сделал неплохую карьеру. Там или где-нибудь в Европе — история умалчивает.

Датский премьер возглавил НАТО. И никто ни в Дании, ни за её пределами не высказался ни единым словом по поводу того, что страна эта заплатила за всё то добро, которое сделала людям, принимающим это как должное. В рамках мультикультурализма, принятого в Европе. Ну — не делай добра, не получишь зла. Истина старая, как мир.

О чём и рассказал читателям в своей книге «Германия — самоликвидация» влиятельный немецкий социал-демократ и член правления Бундесбанка Тило Саррацин. Написавший открытым текстом то, о чём в Европе до него говорить было просто не принято. Про то, как современный ислам уничтожает всё, что является Европой. И составляет её суть.

Корни у скандального немецкого политика, судя по его фамилии, были самые что ни на есть арабские. Но его предки хотели стать и стали немцами. В отличие от новых иммигрантов с Ближнего Востока. И это он артикулировал предельно чётко. Чем, кстати, заслужил большую популярность.

К слову, в своей книге он отметил, что нынешняя Германия платит свою цену за то, что уничтожила и изгнала евреев. Которые, в отличие от тех, кто их сегодня заменил, немцами были во всём, кроме вероисповедания. Работая на Германию. Составляя элиту её бизнеса, науки и литературы.

Немецкие евреи не призывали к уничтожению страны. Не терроризировали соседей. Не обращали их в собственную веру. Не пытались запретить им быть самими собой. Приспосабливались к ним. Ни в коей мере не пытались заставить их приспосабливаться к себе. Разительное отличие между евреями и мусульманами. По крайней мере в Европе. Хотя и далеко не только там.

Британия, Франция, Германия и Швейцария — сколько нужно дырок в сыре?

Каждая европейская страна устроена по-своему, и у каждой своя национальная идея. Или идеи. Поскольку, как уже сказано выше, многие из этих стран по дороге прихватили и включили в свой состав другие. Некоторые из этих, прихваченных по дороге, существовали сами по себе веками и до сих пор не слишком счастливы обретённому провинциальному статусу. В каждой из них своя столица и свои праздники, свои святые и святыни, достопримечательности и вкусовые предпочтения.

Европейские рестораны так же разнообразны, как сама Европа, и подогнать их под одну гребёнку не удаётся даже в рамках глобализации. Ну есть теперь везде «Макдональдс». Во-первых, должен же кто-то играть роль всемирного бесплатного туалета. Да и туристам и безденежным студентам попроще. Денег у которых кот наплакал, а языков они не знают и рисковать расстройством желудка не хотят — самое то. Но помимо гамбургеров и кока-колы в каждой стране настолько всё своё…

Вопрос о том, пиво или вино, виски или водка лучше всего идут к той или иной закуске, как готовить свиную ножку, печь хлеб, варить кофе и заваривать чай, не говоря уже о том, сколько должно быть дырок в сыре, для европейца есть вопрос принципиальный. В связи с чем иностранный турист в Европе — фигура изначально комическая. Хотя от денег его отказываться никто не будет.

В Америке как-то попроще. Там все когда-то были иностранцами. Или по крайней мере ими были родители. На худой конец дедушки и бабушки. То есть практически все в США, кого ни встреть, «понаехавшие». Коренные там одни индейцы — происхождением особо не расхвастаешься. Не с чего и не перед кем.

Попробуем вкратце описать основные европейские национальные идеи, хотя и не без неизбежного упрощения. Как они смотрятся со стороны. По географическому принципу. А собственно говоря, по какому ещё их можно описать? Нет страны — нет идеи. Хотя, повторим, совершенно не обязательно на одну страну приходится ровно одна идея.

И кстати, сомнительно, чтобы общеевропейская идея, о которой так любят говорить европейские политики, очень уж волновала самих европейцев. У которых кол на голове теши, они всё равно остаются швейцарцами, французами, немцами, ирландцами или итальянцами. А потом, при более подробном рассмотрении этого вопроса, опять-таки не европейцами, а жителями Гштаада или Монтрё, парижанами или эльзасцами, саксонцами или баварцами, римлянами или сицилийцами.

Человек так устроен. Сначала для него важно место, где он родился и вырос. И уже потом провинция, где это место расположено. Или сразу страна — если она маленькая и из провинций не состоит. По крайней мере, если этот человек европеец. В переселенческих обществах чуть-чуть иначе.

Хотя и не принципиально. Поскольку и там те же штаты или графства, столица и провинция, мегаполисы и деревни. Всё как у людей. Но возникли они по историческим меркам недавно. И население там не успело так обрасти традициями, фобиями и обычаями, как в Европе. Притом что очень старалось. Каждому же хочется отличаться от соседа.

Национальные идеи европейцев, по скромному личному мнению автора, разделяются на: имперские, провинциально-имперские, общинно-кантональные, идеи бывших империй, от которых мало что осталось, и провинций, ставших государствами. Ну и есть ещё экзоты из числа ма-а-асеньких. Заглотать которых помешали соседи, историческая случайность, или они просто никому не были нужны. Андорра. Сан-Марино и Монако. Лихтенштейн с Люксембургом. Мальта. И, разумеется, Ватикан.

Кто они все? Последняя городская коммуна средневековой Италии и обломок престола Святого Петра, дожившие до наших дней в сшитой гарибальдийцами на живую нитку Италии. Островная Мальта, вовремя прибранная англичанами к имперским рукам. Ну и недоделённый Францией и Испанией андоррский феод.

Все прочие перечисленные выше европейские сверхмалые государственные формы — бывшее Лотарингское королевство. Оно же — Срединное. Не путать с Десятым. Из многосерийного американского фильма. Про эльфов, троллей, Белоснежку, папу с дочкой, волка-оборотня и Нью-Йорк.

Срединное, в отличие от Десятого, было самое что ни на есть настоящее. То, которое при внуках Карла Великого отошло к первому Лотарю, а в начале Х-го века было прибрано к рукам французским Карлом Простоватым. Простоватость которого ему в его королевской жизни, как следует из вышесказанного, нисколько не мешала прибрать к рукам, что только было можно.

Тут самое время заметить, что длинная до безобразия страна, зажатая между Францией и Германией, настолько напрашивалась на роль общеевропейского яблока раздора, что раздёргивание её на части, как курицы за лапки, продолжалось более тысячи лет: с 911-го по 1945-й. Насчёт чего, собственно, и были все франко-германские и германо-итальянские войны.

Помимо перечисленных мелких огрызков в Срединное королевство входили куда более ценные территориальные единицы: будущие Бельгия и Нидерланды, Лотарингия и Эльзас, Швейцария и Савой, Ломбардия и вся Центральная Италия, Корсика и Саар, а также Майнц, Трир, Аахен и Лион.

Так что триста сортов бельгийского пива, рейнское и мозельское, немецкие колбасы и фламандские угри, гусиная печёнка и мидии из Шельды — это как раз оттуда. Вместе с шёлком, бархатом, парчой, ветчиной, великими художниками и скульпторами, а также крепкой сталью. Очень полезной, когда всё вышеперечисленное есть в хозяйстве. От воров и прочих супостатов.

То есть само это государство как таковое существовало не больше семидесяти лет. После чего делили его, делили. Кроили и перекраивали. И всё равно всё то, что этим государством когда-то было, ясно, чётко и недвусмысленно выделяется на европейской карте. Будь оно теперь часть Германии или Франции. Или что-то мелкое, но независимое.

Это к вопросу о том, что для того, чтобы на тысячу с лишним лет (!) сохраниться в качестве высокоценной культурно-цивилизационной единицы мирового значения де-факто, абсолютно не обязательно существовать в качестве субъекта международного права де-юре.

Как бы по этому поводу ни стонали отечественные идиоты, дилетанты и охотники за госдотациями на предмет нахождения, возрождения и сохранения ими отечественной национальной идеи. Лучше б они лён выращивали. Осетров с карасями разводили. Пчёл. Или бойцовых гусей. А также занимались реставрацией деревянного зодчества, изразцами и ручной ковкой вместе с производством фигурного кирпича. Как это с успехом делают у себя дома скандинавы, немцы и прочие австрийцы.

Отрешённый в характерном для него приступе державного гнева третьим президентом-односрочником от столичного мэрства градоначальник Ю. М. Лужков хотя бы пчёл любил. А преемник его С. С. Собянин таёжную охоту. Что есть напоминание подведомственному населению про его исконные промыслы. Многие же из прочих просто бюджеты пилят и разговоры разговаривают… Хотя на самом деле, сколько может быть в стране столичных мэров? А кушать всем хочется. И не сухою корочкой питаться.

Но вернёмся к Европе. Ибо хотя Россия тоже немножко Европа, но только частично, да и то Восточная. А частично — Азия. И Евразия она или Азиопа — это ещё как посмотреть. С виду Япония или Сингапур куда большая Европа, чем мордовская или пермская глубинка. Если, конечно, понимать под Европой не географию, а уровень цивилизованности. Дороги там, общественные сортиры и прочую бытовую мерзость, скучную прозу и неэстетическое приземлённое.

Но тут что выпало, то выпало. Обратно не раскрутишь. Хотя с прибытием в Мордовию Жерара Депардье европейского лоска там явно прибавилось и, не исключено, Саранск в какой-то будущий момент своей истории станет неотличим от Парижа. Ну или на худой случай Париж от Саранска.

Что, если африканизация и арабизация Франции продолжится такими же темпами, как раз скорее всего и случится. После чего всем тем, кто к Франции привык, её будет сильно не хватать. Ибо для того, чтоб посмотреть на алжирскую помойку, можно съездить и в Алжир. Не обязательно превращать в неё его бывшую метрополию.

Империи Европы делятся на потерявшие одни только колонии, приобретённые в XVI-м — XX-м веках, но оставшиеся более-менее в исторических границах. И на потерявшие вообще всё. Кроме исторического ядра со столицей несообразных по сравнению с оставшейся при ней страной размеров.

Первые — Испания, Франция, Великобритания. Вторые — Португалия и Австрия. Польша, Венгрия, Швеция и Дания в период до нового времени, а также Нидерланды, Бельгия, Италия и Германия (последние две в ХХ-м веке) пытались выйти за пределы своих национальных территорий, однако в конечном итоге безуспешно.

Хотя такую катастрофу, как Третий рейх, никто из них не претерпел. Кто помнит, по результатам Второй мировой войны из государств Восточной Европы и бывшей Пруссии были изгнаны от одиннадцати до двенадцати с половиной миллионов немцев, причём два миллиона перебили по дороге.

Подъём экономики современной Германии, хоть ФРГ, хоть нынешней, объединённой, на тот высокий уровень, которого она к теперешней поре достигла, демонстрирует, что довоенные претензии этой страны на европейское лидерство были оправданными. Однако же метод их реализации оказался малопригодным. Откуда и печальный результат.

Первые европейские империи, Португалия и Испания, ничего имперского не сохранили — давно было. Ну архитектура. Ну музеи. Литература. Да ещё вся Латинская Америка и кое-кто в Азии и Африке говорят на португальском и испанском языках. Причём Бразилия в португалоязычном мире явно доминирует. В том числе в экономике и много чём ещё.

Не исключено, что помимо гигантской территории, населения и природных ресурсов свою роль в этом сыграла наполеоновская оккупация метрополии. В результате которой центр дряхлой, но ещё живой империи вместе с правительством и двором переместился именно в Бразилию.

Центром же испаноязычного мира продолжает оставаться сама Испания (как Россия — центр мира русскоязычного). Сократившаяся примерно до таких же границ, как Франция и Великобритания, но потерявшая какие бы то ни было амбиции. Правда, она ещё огрызается при попытках марокканцев отобрать у неё Сеуту и Мелилью.

Париж и Лондон и в настоящее время держат мощные армию, авиацию и флот. Они обладают ядерным оружием, высокоразвитой военной промышленностью и участвуют в военных операциях за рубежом. Испания нет. Хотя периодически вяло требует у англичан обратно Гибралтар.

Что до французов с англичанами, иногда они действуют вместе с США в рамках НАТО. Или международных коалиций другого формата. А на территориях своих бывших колоний и самостоятельно — весьма умело и жестоко. И даже способны к ведению всамделишной войны — если вспомнить Фолклендскую кампанию Маргарет Тэтчер против Аргентины.

Хотя, говоря о Франции, стоит отметить, что её президенты после Индокитая и Алжира на участие в масштабных войнах в одиночку явно больше не готовы. Так, по мелочи. Ливия там. Или Сирия. Если в хорошей компании и за чужие деньги — это ещё как-то. Но не более чем.

Однако же Париж и Лондон, что называется, ещё трепыхаются. Амбиций у них много. Да и экономика, не в пример государствам Южной Европы, пока ничего. Хотя они не Германия и тем более не США. Которые, отметим, наряду с СССР во второй половине ХХ-го века сделали всё возможное, чтобы разрушить британскую и французскую колониальные империи.

Разумеется, не из альтруистических соображений. Значительная часть британских военно-воздушных и военно-морских баз в Карибском бассейне и в Индийском океане досталась американцам от англичан. Равно как и зоны влияния в Северной Африке и Индокитае — от французов.

С лингвистической точки зрения французскому языку повезло намного меньше, чем испанскому и даже португальскому. Стран, население которых говорит по-французски, не в пример больше, но что это за страны? Слаборазвитые государства Африки. Кое-кто на Карибах и в Азии. Ну, есть ещё Французская Гвиана и Французская Полинезия, Квебек и чуть-чуть Луизианы. Валлоны в Бельгии. И всё.

Утешение не слишком убедительное. Что до английского — тут даже сравнивать не имеет смысла. Именно он и есть лингвафранка современного мира. А настоящая лингвафранка, то бишь язык франков, в этом самом современном мире не прокатывает. Это может нравиться или не нравиться, но это факт. Так проходит земная слава. Как изрекали древние римляне, когда им хотелось пофилософствовать.

Австрия — та самая европейская империя, от которой мало что осталось. Входившие в её состав Чехия и Словакия, Венгрия и Словения — государства, ныне самостоятельные. И таковыми останутся. Все прочие австрийские, а точнее, австро-венгерские земли вошли в состав Польши, Украины, Италии и остальных её соседей.

Горе побеждённым. Хотя с точки зрения культуры, экономики, уровня жизни и прочих милых типично европейских частностей Вена куда больше, чем столица маленького европейского государства. Как, впрочем, и Прага или Будапешт. Однако обе эти крупные европейские столицы ни имперских амбиций, ни связанных с ними комплексов не имели и иметь не собираются.

Хотя зарубку на память насчёт исторических провинций, оказавшихся частью других государств, их население хранит. Румынская Трансильвания — самый острый вопрос Восточной Европы после распада Югославии. Вена же политическая живёт буквально по Фрейду.

Тем более что во времена холодной войны привилегии нейтрального государства на границе между Западной и социалистической Восточной Европой использовались Австрией на полную катушку. И сообщали этой стране статус, служивший некоторой компенсацией за утерянное величие времён Марии-Терезии и Франца-Иосифа.

Национальные идеи прочих европейских государств — итог длинного исторического пути в качестве независимых монархий либо бывших вассальных территорий, ставших монархиями. Ну или чьих-то провинций. Которые самостоятельными государствами не были и стали ими только после распада чего-то большого, в том числе Оттоманской и Российской империй.

Государственный статус эта последняя категория европейских стран получила со всеми приличествующими ему комплексами, ксенофобией и конфликтами. Откуда, собственно, и проистекают все проблемы Балкан и постсоветских государств Восточной Европы во взаимоотношениях между ними. А также с Турцией и Россией.

Такая вот проблема отцов и детей в межгосударственном восточноевропейском формате. Балканская базаровщина и толковище на вече новгородском. Только вместо лягушек режут, выясняя отношения, живых людей. Безжалостно и, судя по истории недавнего распада Югославии, в большом количестве.

Скорее всего остаточные европейские проблемы помогла бы решить только намного более серьёзная, чем сегодня, кантонизация Европы. Учитывающая претензии, амбиции и особенности не только европейских стран как таковых. Но и основных, или вообще всех без исключения, составляющих эти страны провинций. На общеевропейском уровне.

Однако это означает перераспределение полномочий и важных функций центральных правительств не только в пользу Брюсселя, с чем они под давлением обстоятельств как-то примирились. Но и в пользу находящихся под их сегодняшним контролем регионов.

То есть в такой Европе в перспективе государства могут просто отмереть. Либо их вес понизится до уровня, никак не сопоставимого с уровнем сегодняшним. И зачем им такая конструкция? Ну, устойчивость Европы будет вроде бы как повыше. А если наоборот? И кто тут что-то может гарантировать?

Если Каталония, Эльзас, Шотландия, Бавария или Пруссия будут решать свои вопросы с Фландрией, Австрией, Чехией, Пьемонтом и Тосканой, что будут представлять собой нынешние европейские тяжеловесы: Великобритания, Франция и ФРГ? Кому в Лондоне, Париже и Берлине это нужно? Да и Брюссель, который ещё как-то справляется с союзом двадцати восьми государств, что будет делать с парой-тройкой сотен составляющих их территорий?!

Так что единственное государство Европы, которое живёт кантонами, как жило всю свою историю, — это Швейцария. Немецко-, франко— и италоговорящее население которой, разбавленное ретороманцами, остаётся островом консервативного устройства в центре левого европейского колхоза, во многом печально напоминающего СССР.

Поскольку любому центральному правительству, пусть даже такому слабенькому, как общеевропейское, палец в рот не клади. Схарчит всю руку. Это в Европе знают все. Что с печальной последовательностью непрерывно подтверждают евробюрократы. То есть все те, кого мы видим в качестве официального Брюсселя.

Последние, вопреки всем исходным преимуществам своего положения, умудряются превратить европейские плюсы в минусы, а достоинства в недостатки. Вроде бесконечных инструкций, правил, норм и стандартов, не пойми отчего и зачем введённых ограничений и прочего маразма, для отечественной публики памятного по временам советской власти.

Хотя было в ней много чего хорошего. Как есть много хорошего и в единой Европе. И похоже, что пока больше, чем плохого. Иначе вся эта единая Европа просто перестала бы существовать. Уж очень разное в ней население. Что вызвано самыми что ни на есть объективными историческими причинами.

Европейцы западные и восточные, северные и южные

Когда СССР завершал свой исторический путь, перестав быть «империей зла», он ушёл из стран, взятых Москвой под контроль по результатам Второй мировой войны. Оставляя на произвол судьбы союзников и сателлитов. Не пойми с чего разваливая всё мировое и европейское мироустройство. Но в Германии тогда царила большая эйфория.

Берлинская стена обрушилась. Любимец мировой элиты душка Горби сдал всё, не им завоёванное и отстроенное, ни за грош. С одной стороны. Однако разделённая на три части Германия получила шанс объединиться. И в полной мере этот шанс использовала. С другой.

Что было не только гуманно и хорошо, но и по-человечески понятно. По крайней мере, с точки зрения тех, кто всю свою жизнь прожил под советской властью. Десятки лет восточные немцы бежали на Запад, к родственникам и нормальному человеческому существованию. Под пулемётами. Или под страхом тюремного заключения — в лучшем случае.

Притом что в ГДР они жили в самом комфортном бараке социалистического лагеря. Самым весёлым из них была кадаровская Венгрия, но и Хонеккера старшие товарищи тоже не обижали. И ещё как не обижали! Слишком уж важной ГДР для соцсодружества была страной.

По сравнению с Советским Союзом даже соседняя Польша была очень даже ничего. Чехословакия и Венгрия — прекрасны, как утро на Средиземном море. Ну а Германская Демократическая Республика — это была совсем уже мечта. По крайней мере, исходя из уровня жизни и комфорта.

Даже если забыть о берлинском кабаре «Фридрихштадтпаласт», знакомом советским телезрителям по ежегодным новогодним «Голубым огонькам». Киностудии ДЕФА. Фигурном катании и прочем спорте мирового уровня. А также о главном всесоюзном индейце Гойко Митиче. Который в этой самой ГДР и жил.

Ну вот, настало людям счастье. Сбылась мечта страны, состоящей из двух половинок и одного Западного Берлина. Взошла заря свободы. Накрылись медным тазом тирания и Хельсинкский заключительный акт совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1975 года.

Гражданская война, распад и геноцид в Югославии были ещё впереди. Царил оптимизм по поводу светлого будущего Европы. И немцы впервые с 1945-го ощутили себя единым народом. За что они должны благодарить не столько М. С. Г., сколько своего Гельмута Коля.

Великий был канцлер. И человек большой. Не только в прямом смысле, но как политик и государственный муж. Хотя и физически не самый мелкий: размерами примерно с Ельцина. Хотя и покорпулентней в районе корпуса. Точнее, того места, которое на Востоке называют «барханом мудрости».

Благодарность он от немцев получил примерно такую же, как Уинстон Черчилль в своё время от своих англичан, а Шарль де Голль от французов. Ну, плебс он и есть плебс. Избиратель по определению быдло. Хоть где. Хоть в какие времена. Недоброжелатели, конкуренты и личные враги останутся недоброжелателями, конкурентами и врагами. А справедливости в мире не было, нет и не предвидится. Расклад не тот.

Так вот, немцы встретились, обнялись и объединились. И кто был в курсе, дружно похоронили сборники Института этнологии и антропологии РАН СССР под редакцией Соломона Брука и Юлиана Бромлея, в которых на голубом глазу утверждалось, что в Германии сформировались две немецких нации. Социалистическая немецкая нация в ГДР. И капиталистическая — понятно где.

Чушь? А то! Ясно же, что чушь! Идеология. Советская пропаганда. Но никак не наука. Что единственное немцам было в этом всём непонятно, где тут одно, а где другое. Хотя они на идеологии собаку съели. И на пропаганде. И кстати, на науке. Правда, до того, как страна занялась пропагандой идеологии. Сначала при Гитлере, а потом при социализме. Ну или при капитализме. С другой стороны границы.

Однако же этой границы, разделяющей единый и морально, а также исторически неделимый немецкий народ, больше не было. Капут настал границе. Так что не надо нам лохматить бабушку, как в своё время говорили в оккупированной, правда, не немцами, а союзными им румынами Одессе.

Вот только очень скоро выяснилось, что выраженная учёными по-совковому, то есть, увы, по-идиотски, мысль есть объективная истина. Выраженная в том, что до сих пор, через четверть века после объединения Германии, в этой самой Германии есть «осси» и есть «весси».

То есть на самом деле существуют немцы восточные и западные. И они, холера им всем в бок, разные. Одинаковыми никак не становятся. Не очень довольны друг другом. Предъявляют с обеих сторон друг другу вполне обоснованные претензии. И что с этим делать, совершенно непонятно, так как недовольны все. И те. И эти.

На самом деле случай аналогичен королевству Лотарингия из предыдущего примера. Там все в одной стране пожили совсем недолго. И сохранили отличия от соседей на следующую тыщу с гаком лет. Тут жили врозь лет сорок с небольшим — практически не срок.

И? А вот то-то и оно, что срок. И, как выясняется, ещё какой! Причём относится всё это далеко не только к временам не столь давним, как в случае Германии, которая вообще-то объединилась едва-едва позавчера, при канцлере Бисмарке, но и чёрт знает к каким. Есть масса прецедентов.

До средневековья. Для античности. И для тёмной римской древности, в сравнении с которой и Римская империя была светлое будущее. Или не очень светлое, а самое что ни на есть тёмное. Невидимые границы Европы продолжают делить её там, где когда-то шли пограничные рубежи забытых государств и племён, сталкивались в схватках их патрули и стояли таможенники — у кого они были.

Причём часто все эти границы совпадают или почти совпадают. С древности, иногда от каменного века, до сего дня. Учёные на эту тему поломали много копий. Насчёт влияния факторов географии на современную геополитику и этнографию. Преинтереснейшие получились результаты.

Хотя они так ни к чему окончательному и не пришли, понятно, что плоскогорье и река, горы и степь, пустыня и оазис, остров и морское побережье с удобными бухтами придают смысл попыткам анализа исторических процессов. Это не единственные факторы, которыми можно объяснить то, что без учёта особенностей местности объяснить не удаётся. Но учитывать их надо непременно. Так как в итоге можно многое понять.

Границ этих было… Социалистическая система и Запад. Российская империя и Австро-Венгрия. Оттоманская Порта и Речь Посполитая. Священная Римская империя германской нации и Франция. Католические Испания и Португалия. Протестантские Скандинавия, Нидерланды и Швейцария. Англиканская церковь Великобритании и католики Ирландии. Православные и мусульмане Балкан, Поволжья, Причерноморья и Прикаспия.

А также государства, контролируемые православной Византией с её подконтрольными басилевсам патриархами, и страны, подчинявшиеся католическому Риму с его папами, отлучавшими королей и враждовавшими с императорами. Да и просто Западная Римская империя и её близнец-конкурент, Римская империя Восточная.

Наконец, земли джихада и крестовых походов. Распространявших веру — и в Христа, и в Магомета — огнём и мечом. Или торговые империи, оседлавшие порты, горные перевалы и оазисы на трансконтинентальных и международных путях. По которым религия распространялась постепенно, хотя и не менее эффективно.

Мало? Ну, кому как. Европейцам более чем достаточно. Вот и выходит, что на самом деле нет и не может быть никакой единой Европы. В том примитивном смысле, который вкладывает в это понятие, в меру своего разумения, официальный бюрократический Брюссель.

Как нет единой Азии или Африки. Или Латинской Америки и Ближнего Востока. Или Индии, Китая и Индокитая. Ну, в цивилизационном плане тут ещё можно говорить о каком-то единстве. И находить общие черты. Не более чем. Но единство это — в немалом многообразии. В каждом из упомянутых выше случаев.

Не растекаясь мыслию по древу с перечислением сотен регионов Европы и присущих им европейцев, что превратило бы настоящую книгу в этнографическую энциклопедию в несколько тысяч страниц, пройдём дальше. Что-что, а этнографические энциклопедии по Европе изданы давно.

Зафиксируем для себя само присутствие существенных отличий на этом уровне и то, что в целом европейцев как население данной конкретной части света можно разделить на четыре большие группы. Точнее, очень большие. Не особо оригинальничая, скажем тривиальное. Европейцы бывают западные и восточные, северные и южные.

Не потому, что есть только четыре стороны света, а потому, что это действительно так. И отличаются они друг от друга существенно. В каком случае что именно на что повлияло — не суть важно. Границы государств. Конфессий и субконфессий. Этнических групп. Во всей их прихотливой изменчивости на протяжении длинной европейской истории.

Со всеми исключениями, подтверждающими названное выше правило. Что-то из всего этого даже сегодня определить и понять можно. Разыскать корни. Проследить причины. Взять на себя смелость предсказать возможные следствия изменения статус-кво. Хотя любимая фантастами машина времени тут бы более чем не помешала.

Можно бесконечно долго спорить, какие именно этнические и этноконфессиональные группы составляют общеевропейский пазл. Сколько в нём национального, религиозного или политического. Как влияют на формирование народов границы государств, которые то столетиями существуют в неизменном виде, то «дышат», непрерывно двигаясь туда-сюда. В результате чего создаются смешанные этносы, языки, культуры.

Можно спорить, что именно европейцев объединяет, а что разделяет. Чем похожи или не похожи друг на друга южные и северные, западные и восточные европейские католики, протестанты, православные и мусульмане. Фантастически интересный кроссворд — для настоящего учёного.

Однако его тенденциозная интерпретация политиками с попыткой выявить, кто в Европе главный, обосновав исключительность тех или этих, привела к расовой теории, гетто и концлагерям. Надолго отбив охоту у настоящих учёных заниматься всеми этими вопросами вообще.

В итоге тот простой, понятный и совершенно нейтральный факт, что все люди разные и отдельные их группы отличаются друг от друга, оказался вне закона. Хотя и в рамках не расизма как такового, а его антипода. Современной выхолощенной до полной потери изначального смысла политкорректности. Ничуть не менее косной и фанатичной, чем расизм.

Что с этим делать, кроме как, не обращая внимания на истерику с обеих сторон, собирать и анализировать факты, автору непонятно. Умение пасти оленей не обязательно должно присутствовать у тех, кто умеет выращивать виноград. И наоборот. Пастухи-кочевники и оседлые земледельцы, моряки и горцы, горожане и деревенские видят мир по-разному.

Отношение к жизни, близким родственникам, детям, Б-гу, самим себе и друг другу у всех более или менее одинаковое, но культуры, обычаи и традиции у всех разные. И даже на первый взгляд одинаковое порой принимает абсолютно различные формы. Благо всё это ещё и меняется из-за исторических процессов. Вследствие которых одни народы и религии исчезают, а другие появляются. Да и заимствования много что значат.

Причём этнографы и культурологи, как правило, рассматривают любое население, в том числе европейское, без привязки к его истории. Либо опираясь исключительно на историю письменного периода, который в Европе занимает едва три тысячи лет — и то у немногих.

Притом что люди современного типа в Европе живут не один десяток тысяч лет. Да и историю письменной, цивилизованной эпохи мы разбираем на ощупь. Примерно так же, как слепой нанизывает бисер. С громадными лакунами и пробелами. Поскольку от времён древних до нас дошло лишь кое-что. И не факт, что чем ближе к нам, тем больше знаний о прошедшем. Тут всё гораздо хуже. С пробелами размером в половину Европы.

Так что любой апломб в разборе этих полётов более чем смешон. Тем более, говоря о национальных идеях, понятно, на каком уровне они существуют у племени. Союза племён. Или народа. Защита своих, противостояние чужим. Охрана своей территории, захват чужой.

Семья — большая семья — клан — род — племя — союз племён — народ — нация. С одной стороны. Свои-чужие — с другой. То есть свой может быть врагом, например из-за кровной мести. А чужой своим, если он союзник или просто хороший сосед. И если во внутренних распрях он не замешан, значит, его можно звать к себе на правление. Будет объективен и беспристрастен.

Откуда вся история с призванием варягов, которую патриоты на дух не переносят. По собственной их безграмотности и общей тупости этой социальной группы. «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет» с приглашением «придите и владейте» — это не от принижения своего положения сравнительно с чужим, как они думают, болезные.

Думают, опираясь на своё личное отношение к жизни. Связанное преимущественно с тяжёлым ущемлением тестикул и разжижением мозгов с раннего детства. Но увы — это следствие всего того объективного в родной истории, чего они не знают и не понимают. И уже не поймут. Понимать нечем. Там мозга нет. Там кость. И комплекс неполноценности.

Ну, поругались на людей и будет. Им по барабану, но на душе полегче. Тем более что во всех странах во все времена к трону, в правительство и в начальство вообще, к сожалению, прорывается с квасным, пивным и каким угодно патриотизмом наперевес оно. Описанное выше. Тем, которые по-настоящему умные и талантливые, интриговать и подсиживать недосуг. А унижаться, так и попросту противно. Так что скоро сказка сказывается…

В завершение отметим: восточные и западные европейцы — это примерно по линии границ Оттоманской Порты в пределах её максимального распространения на Запад, где эта Порта хоть сколько-нибудь задержалась, и недозавоёванной турками Европы. А также германских народов и славян.

Или — православия с одной стороны и католичества с протестантизмом с другой. То есть с цивилизационной точки зрения Польша, хоть она сто раз славянская, — это европейский Запад. И Венгрия — Запад. С некоторыми небольшими поправками на остатки оттоманского наследия в виде паприки. И Прибалтика.

Россия же, Украина и Белоруссия, не говоря уже о Румынии, Болгарии, Греции и Кипре, — европейский Восток. Ну а родственные венграм ханты и манси так и вообще чистая Азия. Но с точки зрения языка и бытовой культуры населения упомянутая Польша и не упомянутая до сих пор Чехия — это Восток Европы. Хотя и подвергшийся на протяжении последней тысячи лет сильнейшему онемечиванию.

Чего, кстати, при первых восточноевропейских евреях, забредших на Киевскую Русь из Хазарского каганата, не было. И евреи-кнааниты включали тогдашнюю Чехию в состав восточноевропейских славянских земель. Которые, согласно историческим параллелям, они назвали Кнааном. Он же — Ханаан.

Север и Юг Европы — это тоже более или менее понятно. Юг — это Халифат и Византия, а также упомянутая Порта. И то, что осталось от европейского католического мира после Реформации. Исконные земли финикийских и греческих колонистов, осевших на островах и континентальном побережье. А также Рим — до эпохи Цезаря.

Север — это мир протестантизма во всех его разнообразных вариантах. Естественно, европейского. Или германских племён времён переселения народов, после того как по ним ударила Византия, а потом арабы. Что делит Францию по линии крестового похода против альбигойцев. Ну и Италию — по Папской области.

Понятно, что есть европейские осколки, никак не попадающие или плохо ложащиеся в общую схему. Саамы скандинавского севера с их кочевым оленеводством — крайний запад громадного единого евразийского хозяйственного комплекса, идущего по арктическому Заполярью до самой Чукотки. Баски, сарды и прочие этнографические феномены времён, когда в Европе не то что римляне, но и индоевропейцы, почти целиком населяющие её сегодня, были редкостью.

Оставшиеся на Северном Кавказе с эпохи, когда ираноязычные народы откочёвывали с Северного Урала до Северной Индии, осетины — потомки близких к скифам аланов. Последние из кельтов — жители Ирландии, Уэльса и Горной Шотландии. Пришедшие с татарскими ордами либо, много позже, с турецкими армиями — или бежавшие от них — тюрки. Включая гагаузов, татар Крыма и много кого ещё.

И разумеется, два вечных бревна в глазу у всех европейских националистов: евреи и цыгане. Потомки римских легионеров, гладиаторов, колонистов, вольноотпущенников и купцов, в большинстве городов Европы бывшие исконным населением. Жившим там куда дольше, чем пришедшие с севера и востока франки, англы, саксы или мадьяры. Не говоря уже о готах и вандалах.

А также ведущие кочевую жизнь артисты, ремесленники и укротители медведей. Единственная в своём роде каста средневековых бродяг Европы, вернувшихся на древнюю прародину индоевропейцев из Западной Индии. Когда о таких, как они, в этой самой Европе уже несколько тысяч лет как забыли.

Но речь не о них. Тем более что они так или иначе вписываются в образ жизни соседей и со временем во многом становятся на них похожи. Цивилизационные границы Европы запутаны, менялись с течением времени, и всё же они есть. Исходно близкие народы, которым довелось жить в Южной или Северной, Восточной или Западной Европе, существенно отличаются друг от друга. И воплощают национальные идеи по-разному.

Хотя, повторим, изначально всё похоже. Да и чему тут быть особо непохожему? Что в племенной период, что в эпоху римских провинций или варварских королевств. Что позже — до настоящего времени. Когда даже для монархов хороший тон — быть демократами. При сохранении минимальных гарантий бюджетирования короны.

Что любопытно, границу между югом и севером с цивилизационной точки зрения можно легко проследить на Восточно-Европейской равнине. По территории нынешней России и Украины идёт чётко прослеживаемая археологами условная черта. К югу от неё монета ценилась в качестве денег. И её не портили. К северу ценилось серебро как таковое. На вес. И для ровного счёта монету рубили. Византийские денарии или арабские дирхемы — неважно.

Так вот, к югу от этой границы доминировали в торговле и сборе налогов Хазарский каганат и Византия. К северу — скандинавские, точнее, шведские конунги. Они же русь. И платили они весовым рубленым серебром. Откуда, собственно говоря, и произошёл рубль.

Не то чтобы сюжет был так уж нов. В годы, когда автор посещал среднюю школу, об этом рассказывали на уроках в четвёртом классе. Но нынче — кто знает? Министерство образования и науки работает не просто успешно, а по-менеджерски эффективно. Кто его разберёт, чему детей теперь там в школе учат? Или не учат. Что скорей всего и происходит…

Глава 5

Восточные национальные идеи

Япония и Китай — единство противоположностей. Вьетнам и две Кореи: как закалялась сталь. Индия — демократия парламента и погромов. Индонезия и другие. От религии до философии. Демократия как основа геноцида.

Япония и Китай — единство противоположностей

В мире немного стран, связанных между собой так тесно и так долго, как Япония и Китай. Экономика и культура, искусство и каллиграфия, сама по себе являющаяся искусством, боевые единоборства и кровавая история первой половины ХХ-го века описаны тысячами авторов в тысячах книг. Всё, что связывало и разделяло Срединную Империю и Страну Восходящего Солнца, перечислено и охарактеризовано. И ещё раз перечислено.

Отредактировано, проиллюстрировано, сфотографировано, измерено и взвешено. Подвергнуто сравнению, рецензированию, дотошной проверке и пристрастной критике. Не потому, что другие страны Азии менее любопытны, имеют не такую древнюю историю, заслуживают меньшего внимания или внесли меньший вклад в мировую цивилизацию. Не меньший. Но уж очень великие империи Дальнего Востока отличались от всех прочих на непривычный западный взгляд.

Где-то в одной из предшествующих книг автору довелось вспомнить пример, который ему в годы его молодости привёл замечательный лектор и большой путешественник примерно полутораметрового роста, знаток множества языков и ещё большего количества стран, Михаил Анатольевич Членов.

На основании собственного жизненного опыта Мика, как его называли окружающие, провёл по Азии с юга на север цивилизационную черту, которую с тех пор автор по аналогии с линией Уоллеса и прочими условными границами называет линией Членова.

Начиналась она к востоку от Индии, примерно в центре материка поворачивала на север и тянулась вдоль Урала до «самого синего моря». Точнее, до Северного Ледовитого океана. И был сей географический зигзаг не чем иным, как линией великого евразийского цивилизационного разлома.

Сам это Членов, большой специалист по эскимосам, евреям и народам Индонезии, а также каннибалам Южных морей, придумал или позаимствовал идею у кого-то из предшественников, история умалчивает. Ну, она и про Лейфа Эриксона до поры умалчивала. Всё Колумб, Колумб… Однако вернёмся к упомянутому разлому.

К востоку от него люди ели палочками, писали поэмы и хроники иероглифами, носили распашную одежду типа халата или кимоно, коров не доили и молока всуе не пили, зато, очевидно в возмещение, перекусывали при случае собачатинкой.

К западу употребляли за столом вилку или обходились ножом и ложкой, палочек не знали и есть ими не умели, надевали туники, платья и рубахи через голову, писали буквами, доили молочный скот, а собаку есть было не принято. Хотя с голоду могли схарчить кого угодно, хотя бы и человека. Но в экстремальных условиях, а не в качестве нормативного деликатеса.

Так вот, сердцем в высшей мере необычного для западного человека восточного мира были Китай и Япония. Страны таинственные и до поры закрытые. Знали про них многие. Бывали же там до самого конца XIX-го века только в отдельные исторические периоды особо непоседливые путешественники.

Поскольку достаточно часто эти государства для окружающего мира закрывались. И чем дольше они были закрытыми, тем больше про них говорили и писали, накручивая одну за другой невероятные легенды. Что и превращало их для всех авантюристов западного мира в желаннейший из призов. Известное дело: запретный плод…

Как бы то ни было, хоть в древности или средневековье, хоть в новые и новейшие времена сутью, сердцевиной и основой существования обеих этих стран была империя. Одна — континентальная. Другая — островная. Взаимосвязанные на протяжении периода куда более долгого, чем время существования большинства государств на планете.

Намертво сцепленные буддистскими монахами, нёсшими китайские ценности в Японию. А также самураями, осуществлявшими перенос японских ценностей в обратном направлении. Нанкинской резнёй. Квантунской армией в Маньчжурии. Оккупацией Тайваня. И много чем ещё. С минимальными шансами прийти по поводу этих событий к какому-то общему знаменателю. Как и положено от века бывшему агрессору и бывшей его жертве.

Тем более что Китай потихоньку поднимается и, похоже, если не случится чего-то из ряда вон выходящего, к середине XXI-го века займёт своё исконное место на планете. Был же он когда-то супердержавой мирового класса. В то время как испанцы и португальцы только-только выползали в Атлантику на своих мелких каравеллах. Осваивая каботажное плавание вокруг Африки и не покушаясь на трансатлантические переходы.

Большое европейское счастье, что эскадры Чжан Хэ, шедшие на запад, захватывая по пути целые царства в качестве опорных баз в Индокитае, на Цейлоне и на арабо-африканском побережье, так им и не встретились. Поскольку были по приказу императора уничтожены как неэффективный с экономической точки зрения проект. За несколько десятилетий до Бартоломео Диаша и Васко да Гамы. Не говоря уже о Колумбе.

Китайская государственная машина и в далёком XV-м веке работала с прозорливостью и результативностью, характерной для любой централизованной бюрократии всех времён и народов. Ибо бюрократ любит деньгам счёт. И даже в отсутствие возможности похоронить их под спудом в дедушкином сундуке или вложить под минимальный процент в западные ценные бумаги, расточительные траты вроде гуляющего туда-сюда по морям и океанам флота не одобряет.

То, что по прошествии трёх-четырёх столетий из-за гениального с любой нормальной точки зрения решения от государства мало что останется, бюрократ не знает. И не узнает никогда. Бюджет бюрократ ревностно сохранял и, несмотря на причуды морских бродяг, сохранил? Сохранил. К нему какие претензии?

Что-то всё это так напоминает… Болезненно похоже на логику отечественных гениев от бухгалтерии, которые вместо баланса кооператива получили в руки бюджет большой страны. И поскольку бюрократы всего мира одинаковы, в России они флот давно добили. В настоящее же время добивают науку и образование. РИА «Новости» и «Голос России». Промышленность и сельское хозяйство. Социальную сферу и дорожное строительство. И всё прочее, что отечественным мандаринам ни к чему.

Так вот, лишь то, что китайские океанские флотилии начала ХV-го века, по двести тысяч человек в каждой, кораблям христианнейших величеств не встретились, позволило их королевствам превратиться в те Испанию и Португалию, между которыми Рим поделил мир, как яблоко. По Тордесильясскому договору от 7 июня 1494 года.

При имевшихся у китайцев специализированных десантных кораблях на две тысячи солдат. Судах-водовозах, нёсших пресную воду для всей армады на случай её отсутствия на пустынных берегах. Специализированных кораблях, приспособленных для перевозки конницы в особо крупных размерах… Мало сомнений в том, кто с чем остался бы в случае непосредственного контакта.

Тем более что стальные доспехи и огнестрельное оружие у Китая были не хуже, чем в Европе, карты лучше, а компас был на каждом корабле. О пороховых ракетах, которые у европейцев отсутствовали, не стоит и говорить. Китайцы так много разного изобрели за свою длинную историю, и масштабы производства у них во все времена были такими, что соревноваться с ними на пике развития их империи было очень и очень небезопасно.

Что будет, если нынешние Испания и Португалия возьмутся воевать с сегодняшними Соединёнными Штатами? Ну вот примерно это бы и было, встреться конкистадоры с тем Китаем, которым эта страна была, пока они грабили окраины Африки, добивали мавров Иберийского полуострова и готовились выйти в открытый океан.

И кстати, далеко не только в упомянутом выше столетии. Молодые историки по всему миру любят развлекать себя и окружающих мысленными экспериментами на тему «что было бы, если…». Автору запомнилась показательная дискуссия о том, что было бы, если б Александр Македонский дошёл до Китая.

Сначала её инициатора повозили «мордой лица» по его собственным аргументам насчёт того, какие шансы греческая фаланга и союзные ей восточные вспомогательные подразделения имели добраться до китайской армии. Если уж Искандер Двурогий завяз на западной границе Индии и едва унёс оттуда ноги. Затем же речь зашла о сравнительном анализе военной техники сторон.

На чём дискуссия и завершилась. Поскольку китайцы на вооружении уже тогда имели многозарядные арбалеты. Так что длиннейшие копья-сариссы тяжёлой пехоты, которые превращали македонскую фалангу в серьёзную силу в войнах с персами, на китайском фронте просто сделали бы её идеальной по неповоротливости мишенью для прицельной стрельбы.

Это к тому, что Китай на протяжении большей части истории человечества тех времён, которые можно назвать цивилизованными, был не просто империей, но сверхдержавой. И понимание того, что он был всегда и будет всегда, вне зависимости от воли случая, у его населения и лидеров есть по сей день.

Варвары могут победить и захватить страну — полностью или частично. Она может распасться сама в результате гражданской войны. Народное восстание может смести одну династию и возвести на трон другую. О стихийных бедствиях не приходится и говорить. Но сам по себе Китай вечен.

Население, составлявшее в эпохи расцвета этой страны до четверти жителей планеты, сокращалось после очередной катастрофы раз в десять — было. Достижения цивилизации забывались, технологии забрасывались, книги и учёные уничтожались в массовом порядке — было. Варвары занимали трон, и их династии правили сотни лет — тоже было.

Правителей мудрых и справедливых сменяли тираны. Деятельных и умных — ленивые глупцы. Но при всём понимании того, что лидер Китая — всегда хоть немного император, а каким будет этот император — дело случая, Китай, пусть с гигантскими издержками и потерями, продолжал существовать. Поскольку после каждого Мао Цзедуна приходил свой Дэн Сяопин.

Специфика этой империи — уверенная неторопливость. Работоспособность жителей и их спокойный фатализм: китайцы на своём историческом пути видели всё. В буквальном смысле слова. Приземлённая прагматичность и практичность. Способность переваривать и вбирать в себя любые этнические или религиозные меньшинства. В том числе правящие Китаем.

Спокойное отношение к военным. Отчего так мало полководцев правило этой страной. Война там — нормальная работа, и военные просто выполняют свой долг. Если же на этом основании они рвутся к власти, это вовсе не повод им её отдавать. Все примеры того, как управляют этой страной генералы, для Китая кончались плохо. Или очень плохо. «Из хорошего железа не делают гвоздей, из хороших людей не делают солдат».

Повышенное почтение к книжной мудрости и тем, кто её создаёт. Что не мешало двору игнорировать Конфуция при жизни. Хотя помогло возвысить его после смерти. Первые в мире энциклопедии: слишком большие объёмы знаний в эпоху, когда ничего подобного не было ни у кого. Первые в мире костры из книг: императоры сохраняли то, что полагали полезным для себя, и не нуждались в альтернативных точках зрения. Знакомо…

Уникальная, сложившаяся на протяжении тысячелетий этика бюрократии. С системой экзаменов, практиковавшейся, когда во всём прочем мире даже такого понятия ещё не существовало. Значит ли это, что китайская система распределения полномочий и привилегий была справедлива, как должна быть справедлива истинная меритократия? Да чёрта с два.

Хоть расстреливай чиновников, хоть вводи им стимулы вроде знаменитого на весь мир «Сада честного чиновника», они крали и будут красть. Строили свои династии и будут строить. Помогали детям пройти наверх и будут помогать. Собирались во враждующие группы, кланы и клики и будут собираться.

Но канон есть, и он по-настоящему хорош. Хотя, повторим, теория теорией, а практика практикой. Что, к слову, служит утешением для жителей современной России. Не говоря об Украине и Молдавии. Поскольку если уж китайцы не могут справиться со своими бюрократами…

Особое, подчёркнуто уважительное отношение к людям, занимающимся реальным трудом. В древности к крестьянам. А в настоящее время много к кому ещё помимо них. Что, помимо разумной долгосрочной политики руководства, и превратило эту страну из территории абсолютной демографической катастрофы во всемирную мастерскую.

Хотя, справившись с безудержным ростом собственного населения, чего, к слову говоря, так и не смогла сделать Индия, Китай вот-вот встанет перед проблемой его нехватки. Так как демография — это качели. В стране, долго боровшейся за выполнение и перевыполнение принципа «одна семья — один ребёнок», воспроизводство населения оказалось под вопросом.

Последнее предметно демонстрирует, какой фикцией для России является пресловутая «жёлтая опасность». Спекуляций на эту тему пруд пруди. Глупостей тоже. Написаны тома и библиотеки. Но аннексировать Дальний Восток? Зачем? Всё, что китайцам надо, оттуда вывозят сами местные жители. Включая рыбу, лес и контрабандное краснокнижное зверьё для китайской медицины.

Всё прочее, что не может вывезти в порядке частной инициативы население, успешно вывезет начальство. Будь это нефть, газ или прочие ценные минеральные ресурсы. К чему китайцам обустраивать холодную чужую территорию? Когда у них есть свои собственные Маньчжурия, Внутренняя Монголия и СУАР? Он же Синьцзян-Уйгурский автономный район. Кашгар там, Джунгар. Плюс сложный с точки зрения отношений коренного населения с ханьцами Тибет.

Скажем крамольную с точки зрения традиционного патриотического мышления вещь: единственный шанс России преодолеть депопуляцию и не потерять пустеющие Сибирь и Дальний Восток — это как раз китайцы, вьетнамцы и корейцы. Хорошо бы как-то заманить японцев, но у них с приростом населения так же плохо, как в отечественном Третьем Риме. А с уровнем жизни, напротив, слишком хорошо, чтобы их российские проблемы интересовали.

Хотя настоящая книга совсем не о том, и никакая отечественная национальная идея по определению не будет учитывать то, что стране на самом деле нужно. Не наш метод. Нам надо не страну отстраивать, таща её за волосы из того болота, куда она коллективными усилиями начальственного гения проваливается, а электорат завлекать и гладить по всем чувствительным местам.

Чтобы голосовал правильно. И голову особо не морочил. Тем более когда это народная масса хотела чего по-настоящему полезного? Помимо того, чтобы ей, массе, было выпить и закусить по потребности. Квантум сатум, стало быть, как говорили на давно вымершей народной же латыни.

Так вот, для реализации высказанной автором крамолы насчёт превращения жёлтой опасности в палочку-выручалочку, надо затащить в Россию миллионов двадцать-тридцать этого народу. Для начала. Причём тех, от кого с точки зрения профессиональной стране может быть толк.

Благо чего от них ожидать не стоит, так это проблем с терроризмом и религиозным фанатизмом. Хоть исламским. Хоть каким-либо другим. Переросли — и очень давно. Не все: в меньшинствах, исповедующих в КНР ислам, там много чего есть. Но их-то брать зачем?

Но, повторим, с этим работать надо. По-взрослому, на совесть. А не так, как обычно в отечественных пенатах. По принципу «сама пойдёт». И кстати, какие у среднего китайца недостатки? Повышенная бережливость? Нам бы так. Любовь к выпивке, еде, женщинам и азартным играм? Это дело привычное. Сами такие.

Ну и какой от них стране вред, кроме пользы? Если, конечно, они в ней постоянно живут и обустраиваются надолго. Как в тех же Штатах или на тихоокеанских островах, где они уже более полутора веков как обосновались. Ну, жаба будет душить. Раскулачить захочется. Так ведь в своё время своих-то уже раскулачили. Результат известен.

Япония — империя совершенно другого типа. На протяжении большей части своей истории бравшая пример с Китая, но в итоге ставшая его зеркальным отражением. Страна, где военные на протяжении столетий правили всем и всеми, будучи привилегированной кастой профессиональных воинов.

И хотя формально возглавлял страну и представительствовал перед богами император, стоящие во главе самураев полководцы-даймё под командованием сёгунов выстроили строгую систему, в которой он занимал место именно царствующей особы. Которая символизирует верховную власть, но ни в коем случае сама не правит.

Какой-то период после Второй мировой войны эта страна просуществовала в качестве демилитаризованной — в той мере, в которой местные Силы самообороны могли опираться на американцев. В условиях отсутствия для послевоенной Японии какой-либо серьёзной внешней угрозы, за исключением СССР времён Сталина, эта конструкция работала. Но в наше время работать перестала.

Зависимость Японии от свободы мирового судоходства на фоне стремительного роста пиратства на основных океанских коммуникациях, в первую очередь у побережья Африки и Юго-Восточной Азии, заставила её основать первую базу японского военно-морского флота в современный период за пределами собственной страны, на территории Джибути. И это только начало.

Тем более что своё военное присутствие в Африке и на других сырьевых плацдармах, обеспечивающих необходимыми ресурсами колоссальную и быстро растущую китайскую экономику, вот-вот придётся обеспечивать и КНР. Строя авианосцы. Атомные подлодки. И военные базы на отдалённой периферии. Куда б китайцы делись.

Воинственная риторика, сопровождающая обсуждение проблемы Южных Курил в средствах массовой информации, дивно контрастирует с реальными отношениями России и Японии. Торговля идёт, культурный обмен идёт, туристы в обе стороны движутся. И нет ни малейшего сомнения, что, дай волю местному населению, оно с превеликим хотением откочует в Японию. Вместе со своими Курилами. Да и не только с ними.

Тем более что стратегически эти острова, наверное, стране зачем-нибудь нужны. И национальная гордость великороссов, в своё время помянутая В. И. Лениным, не даст им пропасть ни за грош. Хотя бы японцы потом эти свои Северные территории и обустроили, как новый рай земной.

Но пока что, в качестве российской территории, заброшены они и загажены сверх меры. Так, как забросить и загадить родную землю в цивилизованном мире могут только в России. И кое-где на Украине. Ну и ещё в некоторых бывших советских республиках, поплоше.

Было на островах высокое начальство в виде третьего российского президента. И были там вместе с Д. А. М.-ом драйв, надежда и планов громадьё. С ним они оттуда и улетели. Птица-говорун отличается умом и сообразительностью, умом и сообразительностью… Как сказано было в «Тайне третьей планеты» у Кира Булычёва.

И чего их только мотает по России с речами и свитой — от Николая Первого до Брежнева, от Брежнева до Горбачёва, от Горбачёва до Медведева? Дома им, что ли, не сидится? Своим толку ноль. Японцам одно расстройство. Да и островитянам — хрен ли толку? Туристы, понимаешь. Царь приехал — царь уехал. А ты кукуй там, на краю света. Рассвет встречай.

Как бы то ни было, период внешней военной агрессии у Японии прошёл. Чужое прихватывать незачем. Своё бы сохранить. Хотя технологический уровень в этой стране, а также масштабы и динамика развития её экономики таковы, что считаться с ней приходится. И на обозримую перспективу придётся.

Страна эта более не закрыта для внешнего мира, но, модернизируясь в полной мере, сохранила свою самобытность. Хотя и о Китае, открывшемся для иностранцев куда позже, можно сказать то же самое. И как это им только удаётся? Может, начальство просто делом занимается?

Обе великие империи Дальнего Востока своё место в мире расчищают методами, более гуманными и более эффективными, чем военная агрессия. Хотя трогать их по сей день не рекомендуется. И налаживание отношений с Китаем, которое Путину удалось, при подведении итогов его правления пойдёт ему в зачёт, немало перевесив многие из его промахов. Тем более обидных, что большинства из них можно было избежать. Ну, знать бы, где упасть…

Отметим, что именно Япония и Китай служат наряду с США и Европой наиболее часто используемыми в России ориентирами развития. Китай из-за социалистического прошлого, хотя и выстроенного по собственной модели. Япония — из-за сходства по демографическим показателям. Хотя изобилующая ресурсами громадная континентальная страна и никакими резервами, кроме населения, не обладающие вулканические острова на первый взгляд несопоставимы.

Притом что Китай прошел трансформацию из догматичного неповоротливого монстра, развлекавшегося то Большим скачком, то Культурной революцией, в государство всё более нормальное, хотя и со своей спецификой. Что в полной мере касается и Японии. При всей несопоставимости её управляемой демократии с китайским социализмом.

Японией по сей день правит император. Китаем управляет коллективная партийная верхушка. Императора ограничивают во всём парламент, пресса, общественное мнение и традиция. Кем-кем, но самодержцами в российском понимании этого слова японские императоры не были никогда. В Китае действует своя система сдержек и противовесов, напоминающая о советском Политбюро. И присутствует своя собственная «битва бульдогов под ковром».

У каждой страны развитие идёт по собственному пути. Вместе же они напоминают — по крайней мере тем, кто ещё помнит основы марксизма-ленинизма, который в СССР вбивали в головы студентам крепче всякого матанализа и сопромата, — о классическом единстве противоположностей. Очень похожие. И невероятно разные. В одно и то же время.

Похожи они в том числе и тем, что обе страны насмерть стоят за территории, которые полагают отторгнутыми. Китай вернул себе Макао и Гонконг и наверняка вскоре вернёт Тайвань. Причём скорее всего добровольно. Поскольку постепенно, но неуклонно приближает его к себе экономически. Перегибы же времён Мао давно остались в прошлом.

Нынешний Китай напоминает страну, которой генералиссимус Чан Кайши мог бы руководить без особых проблем. Скорее, более демократичную и открытую, чем Тайвань его эпохи. Ну, у КНР есть ещё некоторые разногласия по границе с Индией, по леднику Сиачен, и с Вьетнамом, но это не так принципиально.

Что до Японии, её Северные территории — Южные Курилы. И необходимая формула соглашения с Россией пока не найдена. Однако мало сомнений в том, что если начальство в будущей России будет столь же прагматичным, как нынешнее, эта формула найдётся.

Нашлась же она с Китаем. Почти четыреста лет стороны никак не могли провести устраивающую обе стороны границу на Дальнем Востоке — провели. Договорятся и с японцами. Вопрос цены, формулировок и схемы, по которой пройдёт реализация всех этих договорённостей.

Ну а если в исторически обозримой перспективе Россия развалится на составные части по примеру Советского Союза, так в очередь к Японии если не на присоединение, то хотя бы на экономическую ассоциацию выстроятся не только Сахалин с Курилами, но и всё Приморье, которое давным-давно уже не «Красной армии оплот».

Кстати, вместе с отечественной госкорпорацией по развитию Дальнего Востока и её, корпорации, начальством. Останется только уговорить Японию. Что, вопреки страшилкам российских патриотов, далеко ещё не факт. Нужна ей эта головная боль. Там же столько ещё обустраивать надо…

И напоследок. Нет для России более живительных примеров исторического оптимизма, чем китайский и японский. Китай раскалывался и подвергался оккупации столько раз, что его давно можно было стереть с карты. Однако никуда не делся. Цел. Встал на ноги. И превращается в сверхдержаву, на что ещё недавно не было никаких надежд. Поскольку терпение и труд…

Что до Японии, поражение во Второй мировой войне, включая две сброшенные на неё ядерные бомбы, и скорость, с которой эта страна восстановила уровень экономического и социального развития, — показательный урок для отечественного руководства. Притом что имеющихся у России в распоряжении природных ресурсов у Японии не было и никогда не будет.

Тем более что Россию после самороспуска Советского Союза, инициатором которого был её собственный первый президент, никто никогда не оккупировал. Если, разумеется, не считать её собственного начальства. Со всей его придворной челядью и классово близкими к ней. Питерскими и непитерскими.

Вьетнам и две Кореи: как закалялась сталь

Пожалуй, если и есть в мире страны, которые могут служить эталонным полем битвы между США и СССР 50-х — 70-х годов ХХ-го столетия, так это две Кореи и Вьетнам. Их современная история демонстрирует тактику и соотношение сил ядерных сверхдержав, боровшихся за гегемонию на чужой земле: Вторая мировая война продемонстрировала, что лобовое столкновение ни для кого из его участников не окончится благополучно.

Соединённые Штаты боролись с наступлением коммунизма — в полном соответствии с тем, как американцы с чем-то борются. То есть с демонизацией придуманного противника и использованием всей имеющейся у них военной и экономической мощи. Они добились ничьей в Корее ценой увековечения раскола этой страны и проиграли во Вьетнаме, с немалыми потерями для собственного имиджа.

При этом если северокорейский режим по сию пору демонстрирует, какой может быть азиатская версия сталинизма, усугублённая длительной самоизоляцией, то южнокорейский и южновьетнамский в принципе ничем не отличались от других милитаризированных и коррумпированных правящих группировок третьего мира. И те же Штаты не имели по поводу местных союзников никаких иллюзий.

Геополитика геополитикой, но СССР, особенно в ходе Вьетнамской войны, смотрелся с общечеловеческой точки зрения куда симпатичней. Мирное население дефолиантами не травил и не бомбил. Хотя советских военных специалистов и лётчиков во Вьетнаме было много.

Партизаны, которых Москва поддерживала, особой гуманностью не отличались, но понять их было легко: это в Штатах сенатор Маккейн почтенный ветеран и герой войны. А во Вьетнаме он обычный военный преступник. Не самый страшный — были там и совсем палачи. Но потому его в конце концов домой из плена и отпустили.

Дело давнее. Советского Союза больше нет. В том числе потому, что его руководство, взбодрённое победой во Вьетнаме, погрузилось в латиноамериканские, африканские и ближневосточные авантюры, по результатам которых страна надорвалась в Афганистане. Настолько испортив отношения со всем внешним миром, что обанкротилась и разошлась по составлявшим её республикам.

Поскольку высшее партийное начальство ни во внешней экспансии, ни во внутренней политике меры не знало. Демонстрируя сначала, со времён Никиты Хрущёва конца 50-х, такую готовность обустраивать кого ни попадя. На чёрт знает какой экзотической периферии и исключительно за счёт собственной страны. Лишь бы сказали начальству, что надо, насчёт своей социалистической ориентации.

А во второй половине 80-х, при Михаиле Горбачёве, напротив, возобладало стремление сдавать завоёванное всеми предшествующими поколениями ни за понюх табаку. Лишь бы услышать про себя добрые слова. Добром этот волюнтаризм кончиться никак не мог. Он и не кончился.

Северная Корея в итоге советско-американского перетягивания каната превратилась в вооружённую до зубов осаждённую крепость. Режим не то чтобы совсем уж людоедский: красные кхмеры в Камбодже были хуже и Мугабе в Зимбабве не подарок. Но вообще-то диктатура.

Тирана своего любят, в идеи чучхе верят. Причём тирания наследственная, восточная. Квазимонархия Кимов с немыслимыми реверансами в адрес вождя, которого непрерывно и публично облизывают до неприличия. Что называется, до самых гланд. С придыханием.

На что уж Сталин в СССР и Мао в Китае были крупные фигуры по части тирании, но таких восхвалений за гранью маразма в отношении себя не допускали. Да и власть по наследству не передавали. Не те традиции. Возможно, сын и внук в качестве «великих вождей» и «любимых руководителей» — чисто национальная северокорейская специфика.

Как бы то ни было, для СССР времён позднего застоя именно эта несчастная страна являлась образцово-показательным примером запредельного идиотизма социализма вообще и социалистической пропаганды в частности. Крайностью, которая желающим из числа советской интеллигенции демонстрировала, что собственной стране не так уж и досталось. И в ней, хотя и с раздражением по поводу дедушек с трибуны Мавзолея, вполне можно жить.

Капля камень долбит, и в описываемой резервации запредельной веры в национальных лидеров, голода, идеологического догматизма и фанатичной надежды на светлое будущее на текущий момент есть многое, чего от неё никто не ждёт и ждать не может. То есть не может на взгляд стороннего человека.

Вроде северокорейского джаза. Который автор как-то в радиоэфире привёл в качестве абстрактного примера чего-либо совсем фантастического. И немедленно по возвращении в офис был пристыжен дотошным директором Института Ближнего Востока Ефимом Жигуном. Который ему этот северокорейский джаз продемонстрировал, без особого труда отыскав соответствующий ролик в Интернете.

То есть ничто человеческое северокорейскому начальству не чуждо. Буржуазный образ жизни оно любит, детей своих воспитывает на Западе и разлагается не менее охотно, чем руководство советское или китайское. Лет через тридцать-пятьдесят и остальной стране, наверное, кое-что достанется.

Особенно с учётом наличия по соседству Южной Кореи, объединение с которой остаётся основой национальной идеи наряду с чучхе и прочими странными для сторонних наблюдателей изысками. А также памятью об американской агрессии. И острой местной капустой кимчи.

Кстати, ядерная программа Пхеньяна продемонстрировала, что для получения атомной бомбы нужна не свобода, демократия и государство всеобщего благосостояния (хотя и это не мешает), а диктатор, в которого верят его многочисленные, талантливые и работящие нищие подданные. Ну и вера в собственную исключительность, а также в непрерывные вражеские происки извне и светлое будущее своей страны.

Южная Корея, отбившаяся с помощью США от Кореи Северной не менее успешно, чем та от неё с помощью СССР и Китая, достигла немыслимых экономических высот. И на сегодня демонстрирует, что может представлять собой объединённое корейское государство, если вечный процесс этого объединения когда-нибудь закончится.

Даже и в сегодняшнем уполовиненном виде она достойно соревнуется с Японией и Китаем, притом что ядерное оружие сделать может, не особенно напрягаясь. Все нужные для этого технологии у Сеула есть. Нужды в нём пока, имея за спиной США с их ядерными и обычными арсеналами, нет. А так чего ж его не сделать, если очень уж припрёт?

Как и все её соседи, эта страна добилась успеха за счёт готовности населения работать на износ при уровне потребления, который в Европе сочли бы нищенским, а в США или Канаде не обеспечивающим даже простое выживание. Плюс полномасштабное использование потенциала корейской диаспоры.

Южная Корея настолько же открыта окружающему миру, насколько Северная Корея закрыта. Что ей, как и Китаю, Японии, Италии, Ирландии, Турции, Армении или Израилю, в огромной мере помогло построить всё то, что эта страна построила. Связи, технологии, инвестиции, а также прямое и косвенное лоббирование во всём мире превратили эту страну в одного из «Тихоокеанских тигров».

Последнее означает, что даже очень бедную страну, управляемую коррумпированной военной хунтой, можно превратить в развитое демократическое государство. Было бы желание. Ну и те факторы, которые перечислены выше. Включая время, нужное Золушке на превращение в принцессу.

Причём вопрос воссоединения двух Корей для богатого юга не менее, а скорее более важен, чем для бедного севера. Тем более что властям севера есть чего бояться: такого статуса, как сегодня, у них в объединённой Корее явно не будет. И с этой точки зрения пример объединения двух Германий неоптимистичен. Где та «Штази», где тот генералитет. О руководстве СЕПГ и не говорим.

Однако в отличие от Кипра, разделённого по этническому принципу, объединение которого на сегодня волнует в основном чиновников ООН, Корея знает, что была единой, хочет быть единой и наверняка будет единой. Это желание и есть решающий фактор, гарантирующий будущее объединение. Вопреки всему, что мешало двум корейским государствам объединиться на протяжении двух поколений и мешает в настоящее время. Что в 70-е годы и продемонстрировал Вьетнам.

Кто помнит, Сайгон в своё время был такой же столицей независимого государства, как Ханой. Однако вести серьёзную войну на два фронта не могла даже нацистская Германия, куда более милитаризованная, чем послевоенные Соединённые Штаты. В итоге в 1973-м, с началом на Ближнем Востоке Войны Йом-Кипура, Вашингтон вынужден был выбирать, какого именно союзника поддерживать. И как следствие, проиграл войну во Вьетнаме.

Израильтяне воевали сами, и им необходима была только техническая и политическая поддержка. Плюс, как честно сказал в своё время Генри Киссинджер, в США были евреи-избиратели и, что более важно, спонсоры действовавшей администрации. А интересы южновьетнамской хунты лоббировали только несколько генералов Пентагона и кое-кто из руководства ЦРУ, имевшие личные интересы в Сайгоне.

Потери американской армии во Вьетнаме были запредельны. Антивоенное движение усиливалось. Вьетнамских избирателей и лоббистов соответствующего уровня в Штатах практически не было. Итог: бегство из Южного Вьетнама американцев и их местных союзников, объединение страны и всё, что последовало потом.

Потом, как помнят все московские студенты конца 70-х — начала 80-х годов, была там ещё и попытка китайской экспансии. Благо Китай тысячу лет подряд Вьетнам завоёвывал, а вьетнамцы от него тысячу лет отбивались. С перерывами на французов и американцев.

От первых из которых в этой стране остались католические монастыри и приюты для сирот, круассаны, виноградные плантации, элитные бордели, рикши и идеальный сервис на правительственных виллах. А от вторых тоже много чего, хотя преимущественно на юге. Аэродромы, военные базы, морские порты, нефтяные разработки, джинсы, дешёвые гостиницы с девочками… Ну что ещё от американцев обычно остаётся?

Китай, который Вьетнаму от колонизаторов отбиваться помогал, хотя и не так, как СССР, на всё это не претендовал. Но изрядный кусок севера страны откусить попытался. Что у него не получилось, хотя Пекин это сильно удивило. Вьетнамцам после нескольких десятилетий бомбёжек и боёв воевать было привычно и, в общем, всё равно с кем. Так что разгромить их на узком фронте, большая часть которого пролегала в горах и джунглях, было просто нереально.

Опять-таки международные симпатии были исключительно на их стороне. Если не считать маоистских группировок и партий. Но сколько тех партий в совокупности было на планете? И сколько их могло воевать на стороне китайцев против Вьетнама? Разве что помянутые красные кхмеры. Да и то…

Соответственно, в разгар провальной для Китая вьетнамской кампании московские студенты были мобилизованы комсомольскими органами и дружными рядами пошли на демонстрацию к зданию китайского посольства с чернильницами-непроливайками и тушечницами наперевес. Были тогда ещё в стране такие предметы канцелярского обихода.

Каковые, в соответствии с данными студентам предварительными инструкциями, и полетели в несчастное посольство. Раскрасив его во все мыслимые оттенки и цвета чернил и туши, бывшие в продаже в отечественных магазинах. Преимущественно фиолетовые, синие и чёрные. С отдельными подтёками красного и зелёного, стильно и гармонично контрастировавшими с тёмным фоном.

На тот исторический момент классическая формула «русский с китайцем братья навек» в своём развитии от исходного «Сталин и Мао слушают нас» дошла как раз до состояния, когда собраться большой толпой и грохнуть о стену посольства КНР в Москве несколько сотен пузырьков с плохо смываемой жидкостью для молодёжи было самое оно.

Тем более что было это не только коллективно, но даже с одобрения начальства. Благо хунвэйбинов в СССР не было и бесчинств в отношении китайских дипломатов, кроме указанного мелкого хулиганства, никто не творил. Что есть пример для нынешней шпаны. Санкт-Петербуржских казаков. Православных активистов. И прочей самоорганизующейся гопы.

Напали на братьев-вьетнамцев, только что победивших буржуинов-империалистов, их новые враги — китайские гегемонисты, так и получи же ты в своё посольство, гегемонист, чернильницу от нашего студента. Раззудись рука, размахнись, плечо. С предварительным указанием, чтобы по окнам специально ни в коем разе не целились. Мало ли что бывает. Не дай Б-г разобьются окна — плати потом, в соответствии с конвенциями.

Ну и в итоге всё как по нотам. Н-на. Хрясь. Хлюп. В жизни своей серое бетонное здание китайского посольства в Москве, скучное до рефлекторной зевоты и эстетически привлекательное, как коробка из-под обуви, не выглядело таким красочным и сказочно прекрасным. Как индонезийский батик, ей-же-ей. Даже жалко было, когда его отмыли.

Сегодняшний Вьетнам мало-помалу наладил отношения и с Францией, и с США. Да и с Китаем, несмотря на всё то, что было между ними, по большому счёту как-то утряслось. Ну, острова Спратли — это понятно. Нефть, рыба, территориальные воды, морские пути.

Погромы вьетнамских этнических китайцев — хуацяо — тоже понятно. Там их по всей Юго-Восточной Азии громят, дай только местным какой-нибудь повод. Да и без повода громят. Однако же прокитайских красных кхмеров из Камбоджи, она же Кампучия, вьетнамцы погнали взашей.

Чем только и спасли остатки населения этой страны, за что удостоились выволочки от нобелевского лауреата премии мира президента США Джимми Картера. Того самого, который отметился в истории как самый глупый американский президент в ХХ-м веке. Что убедительно доказывают его достижения на ниве ближневосточного урегулирования и запрет иранскому шаху трогать аятоллу Хомейни.

Однако оставим в стороне Картера с его советами и наставлениями, которыми ветхий, но ничуть не поумневший и ничему не научившийся старец продолжает морочить голову всем тем, кто готов его слушать. Отметим, что объединённый Вьетнам, хоть и оставшийся социалистическим, успешно поднимает не только свою экономику, но и остаётся мотором и гарантом стабильности всего бывшего французского Индокитая. Именно он — ключ к Лаосу и Камбодже.

Нет сомнений, что если бы из этой страны в рамках внутрипартийных интриг, а также борьбы с потенциальной «пятой колонной» Китая и буржуазными пережитками не изгнали местных китайцев, сегодняшнее положение Вьетнама на мировой политической и экономической карте было бы ещё более заметным. Страны, в которых китайцев много, в этом регионе добиваются куда большего, чем те, где этого торгового и промышленного народа нет. Такая уж закономерность.

Повторим: опыт Вьетнама и Кореи — борьба с завоевателями до победы. Преодоление бедности и отсталости — если не мешает идеология. Воссоединение страны вопреки всему, что этому препятствует. Включая не только внешнюю агрессию и внутренние расколы, но и все прочие привходящие обстоятельства.

Причём если Вьетнам ещё может выступать в качестве региональной сверхдержавы, то зажатой мировыми гигантами Корее, соседей у которой тоже три, но это Китай, Россия и Япония, абсолютно негде развернуться. Просто некуда. Одна бывшая сверхдержава. Одна будущая. И одна экономическая. А ты живи между ними, как шпротина в банке.

И ведь ничего. И не объединилась страна, в отличие от Вьетнама. И социализм в той её части, где он пока есть, по сравнению с вьетнамскими идеями дедушки Хо чёрт знает какой. И ресурсов никаких нет. Кто-нибудь слышал о корейской нефти? Или газе? Но результат…

Нам бы такие результаты. Пока же торговлей в России всё больше заняты китайцы. Мелким швейным промыслом и крупным панельным домостроением — вьетнамцы. А лук, морковь и баклажаны лучше всех в стране выращивают те же корейцы. Северные. И свои.

Последние на этом не останавливаются. И с возрастающей скоростью пополняют ряды отечественных музыкантов, банкиров, медицинских работников и математиков. Не говоря о многочисленных деятелях русской культуры. Самым известным из которых является Юлий Черсанович Ким. Не зря их всё-таки называют евреями Дальнего Востока.

Индия — демократия парламента и погромов

Нет в этом мире другого крупного государства третьего мира, имидж которого был бы более благоприятным, чем у Индии. Её парламентская демократия, судебная система, государственное устройство, межнациональные отношения, автономия штатов, забота о племенах признаны международным эталоном.

Правда, произошло это во многом благодаря усилиям её бывшей метрополии, которая занималась обустройством будущего этой «жемчужины британской короны» раньше, чем всех остальных своих колоний, вместе взятых. И сделала для этого куда больше. Хотя и не без фатальных ошибок. И не без того, что в наше время принято называть преступлениями против человечности.

Помимо Великобритании, гордящейся индийским крикетом, поло и футболом едва ли не больше своих собственных, свою лепту в миф об Индии внёс СССР — ближайший союзник этой страны времён подавляющего доминирования в её внутриполитической жизни Индийского Национального Конгресса.

Пока в Дели на протяжении десятилетий правила династия Ганди-Неру, один представитель которой сменял другого, отношения с Москвой были безоблачны. Да и потом, несмотря на явный дрейф тех, кто сменил ИНК, в сторону Запада, критиковать то, что происходило в Индии, в отличие от Пакистана или Бангладеш, в России было не принято. История отношений, военные поставки, то-сё…

То же самое касалось и касается стран западного мира. Гигантский рынок вооружений, технологий и инвестиций, многомиллионная диаспора в Британии и Штатах, высочайший уровень интеграции индийской экономики в экономику мировую и то значение, которое сотрудничество с индийскими корпорациями имеет для корпораций транснациональных, не говоря уже об историческом и цивилизационном наследии, превратили современную Индию в одного из самых привлекательных партнёров Запада.

Тем более что языком межнационального общения в этой стране является не русский, как в России, путунхуа, как в Китае, или португальский, как в Бразилии, а английский. Что до ЮАР, имеющей то же преимущество, её текущие внутренние проблемы торпедируют долгосрочные перспективы развития этой страны. Как в предшествующие отмене апартеида времена мешал международный бойкот. Так что в группе стран БРИКС у Индии с точки зрения потенциала развития связей с Западом конкурентов нет.

Опять-таки она не претендует на статус великой державы, как Россия и КНР, и никак не проявляет амбиций по превращению в будущем в сверхдержаву, в отличие от того же Китая. Да и по объективным показателям никак не может на это претендовать. Иметь с Дели дело куда проще и безопаснее, чем с Москвой или Пекином.

Эта страна не строила социализм или коммунизм, хотя и экспериментировала с социалистическими идеями. Не участвовала в холодной войне и гонке вооружений — и не имеет идеологических противников в основных мировых столицах. Единственные её серьёзные исторические противники — противники региональные.

При этом противостояние Индии с Китаем и Пакистаном, в том числе в Кашмире, на Тибете и в Афганистане, в сегодняшней международной обстановке для неё скорее плюс, чем минус. Никто, кроме Индии, не в состоянии в случае необходимости сбалансировать Китай. Россия не в счёт: к ней Запад относится куда подозрительнее, чем к самому Китаю.

Что до Пакистана, поддержка его спецслужбами и политическим руководством контактов с «Аль-Каидой» и талибами не позволяет рассматривать идею союза между этой страной и западным блоком иначе чем в качестве декларации о намерениях. На самом деле Пакистан ведёт вялотекущую необъявленную войну с Западом за влияние в крайне чувствительном для Среднего Востока и Центральной Азии регионе.

Строго говоря, единственное, чего Запад всегда хотел от Индии, — дистанцирования от советской политики. Которая с распадом СССР исчезла, автоматически обеспечив всё, что от Дели требовалось. Как следствие, Индии был предоставлен режим наибольшего благоприятствования даже в таких чувствительных вопросах, как ядерный статус.

Атомная сделка с США говорит о признании Индии ядерной державой де-факто. Чего, отметим, ждать в отношении её вечного соперника Пакистана пока что не приходится. Не исключено, как подозревают власти ИРП, — из-за их сотрудничества в ядерной и военно-технической сфере с Китаем.

В качестве ёмкого рынка углеводородов Индия поддерживает отношения с Ираном и арабскими монархиями Персидского залива. Там на постоянной основе живут миллионы трудовых мигрантов — в основном индийских мусульман. Что не мешает ей строить и развивать отношения с Израилем в военно-технической сфере. Преимущественно за счёт России.

Короче говоря, не государство, а страна-пример. Образец для подражания, оплот региональной стабильности и прочая, и прочая. Если не заглядывать за красивый фасад. Поскольку там, в реальной Индии, много такого, что волосы встают дыбом. И остаются стоять.

Несмотря на исторический поход рязанского торгового гостя Афанасия Никитина за три моря. А также большого друга Советского Союза Рабиндраната Тагора. Махатму Ганди, Джавахарлала Неру, товарища Индиру Ганди, сына её Раджива Ганди и его вдову Соню Ганди.

А также стихотворение Николая Тихонова про мальчика Сами, который полюбил далекого Ленина. Он же «Ленни». Как сейчас помнится: «Этот год был очень недобрым: / Круглоухого мышастого пони / Укусила чёрная кобра, / И злой дух кричал в телефоне». Знаки препинания расставлены по памяти. Давно это было.

К сожалению, Индия Джима Корбетта с его кумаонскими людоедами и леопардом из Рудрапраяга — страна, которой давным-давно нет. Как и Индии Редьярда Киплинга. Стихи, рассказы и сказки его великолепны. Вот только в сегодняшней Индии на каждого Маугли и Рикки-Тикки-Тави найдётся десяток Шер-Ханов и сотни полторы Нагов и Нагайн. В переносном смысле.

Речь не о бюрократии, коррупции и массовом насилии над женщинами. Жуткой нищете, деградации целых областей и истощении природной среды. Антисанитарии, криминале и всём том, что составляет Индию в не меньшей мере, чем киноиндустрия Болливуда.

Равно как новые кварталы больших городов, программа «Тигр», заповедник Казиранга и многопартийная система. Армия и флот. Компьютерные технологии, статус бухгалтерии англоязычного мира и мирового производителя лекарств. Растущий средний класс и всё то прочее, чем эта страна справедливо гордится. Не о том речь.

А речь о том, что, пока одни в этой стране идут вверх, другие падают вниз. И главный вопрос, от ответа на который зависит её будущее, кого там больше. Опережает ли усиление Индии её ослабление? Или эту страну разносит в разные стороны, причём со всё возрастающей скоростью? Что кажется после того, как с ней познакомишься поближе.

Не исключено, что слова Черчилля насчёт того, что Индия — не страна и государство, а географическое понятие, реализуются на практике. Поскольку географию не изменить. Что где находится, там и находится. И находиться будет. Но стала ли эта страна страной на самом деле?

Индия пробовала влиять на Цейлон. Точнее, Шри-Ланку. Без особого успеха, хотя и не без потерь: Раджив Ганди заплатил за ланкийскую авантюру жизнью. Влияет на феодалов и монахов Сиккима, Мустанга и Бутана. Контролирует отдалённые острова в Индийском океане. При нужде может воздействовать на Непал, хотя в какой мере — это ещё большой вопрос. Но вот на Бангладеш — Восточную Бенгалию — уже нет.

Отделившаяся от Пакистана, перестав быть составной частью этого противника Индии благодаря политике Дели, сыгравшего на противоречиях между пакистанскими элитами, страна эта сама по себе представляет для Индии немалую проблему. Помимо растущей угрозы со стороны бангладешских террористов, беженцы, переселяющиеся в восточные провинции Индии, склонные к острым формам сепаратизма, чрезвычайно напрягают ситуацию в этих регионах.

Как и другие государства, возникшие в Азии на месте бывших колониальных империй, заняв огромные территории, многонациональные и поликонфессиональные, Индия пока не стала страной, всё население которой воспринимает её в качестве таковой как что-то вечное.

Как государство, чуждое для огромной массы людей, формально являющихся его гражданами, — да. Как конструкцию бюрократов из Дели, сменивших англичан, — да. Но не как единую страну. Именно поэтому в Индии территориальный и этноконфессиональный сепаратизм так распространён и живуч.

Одни штаты хотят отделиться от Индии. Другие требуют раздела на несколько штатов, оставаясь в составе страны. Не меньшее их число возражает против доминирования языка хинди или выдвигает экономические и социальные требования. Индию лихорадит, и не похоже, что её внутриполитическая обстановка нормализуется с течением времени.

Противоречия между штатами оттеняют растущее соперничество городов. Отношения Нью-Дели, Бомбея, Калькутты и Мадраса трудно назвать братскими. Кстати, автор хотел бы указать, что не случайно использует узнаваемые читателем исторические названия индийских мегаполисов.

Приветствуя желание любых аборигенов называть свои населенные пункты так, как они именуются именно местными жителями, он не собирается делать из лёгкой и по сути своей развлекательной книги ребус для читающей публики. Благо она не является географическим справочником или политологической энциклопедией. И льстит себе надеждой, что это его желание будет с пониманием воспринято всеми, о ком он пишет.

Если же это желание останется неисполненным, он может об этом только сожалеть. Поскольку все, кто преисполнятся желания его критиковать по этому либо другому столь же вздорному поводу, перебьются, перетопчутся и перебесятся. Не май месяц на дворе.

Осенью автор милостыни интеллектуально страждущим любого направления и толка не подаёт. Политкорректностью не страдает. Как, впрочем, и в другие времена года. И вообще полагает её опасной формой разжижения мозгов, проистекающей от безделья, тщательно маскируемой ксенофобии и скрытого расизма.

Так вот, всё это постколониальное, втиснутое не в исконные исторические рамки, а в те границы, которые определили туземцам белые люди, кои удержать ситуацию в своих бывших колониях по тем или иным причинам не могли или, как в случае с англичанами, ещё и не хотели, нестабильно, как желе. Хотя и обладает вязкостью и упругостью того же самого желе.

Отчего сепаратизм в Индии и вечен. Ассам. Мизорам. Нагаленд. Халистан. И прочие региональные изыски. Из-за которых в своё время Индиру Ганди сикхи, в порядке мести за осквернение правительственными войсками Золотого храма в Амритсаре, и убили.

Изначально бывшие колонии в Азии и, кстати, в Африке были насыщены хитрыми и умными чиновниками метрополий всеми мыслимыми и немыслимыми внутренними конфликтами и противоречиями. Поскольку строились по единственно возможному для любой колониальной империи принципу «разделяй и властвуй». И их границы с соседями, а также границы территорий, на которые они были разбиты, — границы конфликтов, розни и резни.

С началом массового смертоубийства местные, по идее, должны были нестись сломя голову в Лондон или к региональному наместнику Её Величества с хорошо известной в нашем собственном отечестве формулой: «Прийди к нам, мамо, и спаси нас, неразумных, от нас самих».

Екатерина Великая именно так и строила Российскую империю. Великая Вдова, королева Виктория, — Британскую. Сталин точно так же регионировал Советский Союз. Да и вообще, насколько нам известно, так строились любые империи, начиная с Римской. А может, и те, что были до неё — просто об этом мы толком ничего не знаем.

Проблема начинается, когда метрополии сначала не до того, а потом её и вовсе нет. Как в случае с разделом Британской Индии и произошло. Крови было море. Пять миллионов жертв — минимум. Число беженцев и вынужденных переселенцев учёту не поддаётся, так же как и число погибших.

Пятнадцать миллионов? Двадцать? Двадцать пять? Источники дают разные цифры, хотя общая картина ясна. Никакого оптимизма по поводу будущего Индии она не вселяет. Хотя перспективы единства Пакистана, помимо сплачивающих эту страну конфликтов с Индией, не более определены.

Ну, Индия и Пакистан в конце 40-х окончательно отделились друг от друга. Примерно так же, как на другом конце британских колоний в Азии евреи отделились от арабов. Причём как в Индии, так и в Израиле, о котором речь шла выше, осталось примерно по двенадцать-пятнадцать процентов мусульман.

В Израиле их именуют палестинцами или израильскими арабами, хотя большой вопрос, сколько среди них черкесов, чеченцев или курдов. В Индии подробностями не заморачиваются. Мусульмане, они и есть мусульмане. Политика — не этнография. Там не до деталей.

Чтобы было понятно: мусульман в Индии в настоящее время больше, чем населения в России. Всего. С детьми, подростками, пенсионерами, филателистами, аквалангистами и членами партии «Единая Россия». В совокупности. И растёт это мусульманское население Индии опережающими темпами.

Настолько опережающими, что данные переписи 2001 года известны: сто тридцать восемь миллионов мусульман. Но уже в 2011-м году сведения очередной переписи не были опубликованы. Чтобы не провоцировать население и не возбуждать страсти. Тем более там есть что возбуждать.

Несмотря на все конституционные гарантии равноправия, единственные профессии, в которых индийские мусульмане преуспевают, это спорт и кинематограф. Как, впрочем, и американские негры. Они же афроамериканцы. Что, впрочем, официальная статистика Индии отмечать не любит. И говорить об этом неприлично.

Причём по сравнению с немусульманами уровень образования, благосостояния и непосредственно связанная с этими показателями степень занятости мусульман Индии, что называется, ни к чёрту. Как и лояльность к государству, которое только в теории для всех граждан этой страны — отец и мать. А на практике…

Ежели кто-нибудь из читателей полагает, что период раздела на Индию и Пакистан в конце 40-х — начале 50-х годов был эпохой погромов и массовых убийств, а затем её жители омылись слезами, раскаялись и начали жить в общеиндийском братстве, то он не понимает ни бельмеса. Ни в Индии. Ни вообще в жизни. Тут только всё самое интересное и началось.

По данным экспертов, с 1954-го по 1992-й годы в Индии произошло более тринадцати тысяч погромов мусульман. Речь не о мелких инцидентах. А о значительных погромах, с большими жертвами. Отдельные инциденты никто в этой стране не считал, и сосчитать их нереально.

Последний год подсчёта, который указан, — год фактического распада Советского Союза. Когда Индия не то чтобы заботилась о своей репутации больше, чем позднее, но считать погромы было ещё принято. Потом всё сильно упростилось. Страна нашла свою национальную идею. Погром вписался в неё, как шар в лузу.

Символом последующих двух десятилетий стали события в Гуджарате в 2002-м году, более известные как Гуджаратский погром, в ходе которого было убито несколько тысяч мусульман. Женщин перед смертью подвергали массовым изнасилованиям, а затем их вместе с детьми сжигали. Заживо.

Технологически несложно. Заливается в горло бензин. Поджигается. Человек бежит — горит. Падает — горит. По местным представлениям красиво. Такая демократия погрома. Напоминает европейскую между двумя мировыми войнами. Тоже с социалистическими элементами. Называлась она тогда национал-социализм. Попросту — нацизм, или фашизм. В самых варварских её формах — как раз напоминает кое-что в сегодняшней Индии.

Причём речь идёт далеко не только о мусульманах. В 2008-м году в Ориссе то же самое происходило с христианами. Хорошо хоть Николай Рерих до этого не дожил. Заживо там горели и священники, и монахини. О монастырях и христианских храмах не стоит даже говорить.

Как, впрочем, и о храмах мусульманских. Включая великие исторические памятники, теоретически охраняемые законом. И кстати, что сделал для того, чтобы спасти тех, кого убивали религиозные фанатики-индуисты, богатый и влиятельный христианский мир? Ну так, навскидку? Правильно. Ничего.

Впрочем, мир ислама ничего не делал для спасения индийских мусульман. О терактах, организованных Пакистаном в Кашмире, Мумбае (который Бомбей) и других индийских городах и штатах, говорить не стоит — речь не о том. Но и Иран, и Саудовская Аравия, и прочие государства арабского мира поддерживали с Индией нормальные отношения в период погромов и после них. Продолжая поставлять ей нефть, из которой производился бензин. Используемый, в частности, для сожжения очередных мусульман.

Интересно, знакомо ли отечественное начальство, сильно озаботившееся российским национальным возрождением через создание русской национальной идеи, с индийским опытом? Отечественную идею так не называют, а стыдливо именуют российской, но ничем иным она не будет. Тем более что призвана перехватить инициативу у русских националистов.

Соответствующая идея в Индии есть. Называется хиндутва. Вдохновляет от трети до сорока процентов населения страны. Что для Индии — сотни и сотни миллионов человек. Точнее, около полумиллиарда. Что составляет примерно три с половиной России — по самому скромному подсчёту.

Такая «Индия для индусов». Вернее, для индуистов. Разного толка. Но без мусульман, христиан, парсов и прочих иноверцев и инородцев. Которым в очищенной от чужеродных влияний идеальной Индии — Бхарате — места нет и не будет. Чем она от нынешней Индии и будет отличаться.

А уж изгонять их из страны или убивать, и если убивать, то с какой именно степенью жестокости — это отдельный вопрос. Дискуссионный. Что и у нацистов дискутировалось. Даже в СС. И по сравнению с индийским опытом борьбы с унтерменшами концлагеря, гетто, газовые камеры и расстрельные рвы можно признать не просто гуманными, а сверхлиберальными инструментами очищения арийской нации от человеческого шлака…

Автор хорошо относится к Индии и всему индийскому. Включая кухню, живопись, скульптуру, литературу и кино. И плохо к терроризму во всех его проявлениях и формах. В том числе к исламскому, который вежливые идиоты называют исламистским, чтобы не дай Б-г мусульман не оскорбить.

Против России, которая является его родиной, а также Израиля и США, где живут его друзья и многочисленная родня, на протяжении десятилетий воюют именно исламисты. Причём вопреки политкорректным мантрам для всех них это джихад. Хотя политики так называемого цивилизованного мира полагают, что если они станут называть его иначе и другим запретят, джихадом он быть почему-то перестанет.

Такая страусиная политика: головой в песок и испытывать удовлетворение от того, что не видишь ничего, что на самом деле вокруг тебя творится. Притом что против Индии, Китая и Европы, а также немусульман, живущих в исламском мире, и шиитов, если речь идёт о салафитских фанатиках, а также суфиев, светских суннитов и тех, кого они обвиняют в неверии — джахилийе, радикальные исламисты организуют именно джихад.

Что есть, то есть. Если зверь мяукает как кошка, ведёт себя как кошка и выглядит как кошка, то он кошка. Пословица старая, как мир. Так вот, если джихад те, кто его организуют, называют джихадом, выглядит он как джихад и приводит к тем результатам, к которым должен приводить джихад, то это джихад. И ничто иное.

Однако массовое убийство невинных людей, невзирая на то, что сделали или делают их единоверцы, — преступление. Изгнание и притеснения невинных людей — преступление. И основанная на этом национальная идея — преступление. Примерно такое же, как те, за которые повесили лидеров Третьего рейха в Нюрнберге. В том числе если всё это происходит в Индии, которую принято считать примером азиатской демократии.

Значит ли это, что другой идеи национального масштаба в современной Индии нет? Да, нет такой идеи. Или хиндутва и Бхарата. Со всеми из этого вытекающими последствиями. Или Индия. Не случайно наиболее проницательные из Великих Моголов своих фанатиков давили и в их религиозном рвении останавливали. Понимая, что чистота веры окончится уничтожением государства. Как, впрочем, и реализация описанной выше национальной идеи.

Точно так же, как англичане, в периоды, когда они всерьёз занимались обустройством Индии, а не только выжиманием из неё доходов для себя или короны, под корень рубили традиции, которые считали зёрнами потенциальной катастрофы. Невзирая на то, как на это смотрели местные брамины и их малограмотная фанатичная паства.

Колониальная политика англичан уничтожила индийскую традицию сожжения вдов на погребальных кострах их мужей. Обычно несовершеннолетних девочек, выданных замуж за стариков. Искоренила древнюю секту тугов-душителей, последователей богини Кали. И сделала много что ещё. А также дала европейское образование всем тем, кто добивался и добился независимости Индии.

Включая «отца индийской независимости» Махатму Ганди, бывшего в юности своей блестящим британским джентльменом. Мечтой которого была отнюдь не Индия браминов и кшатриев, а современная страна, которая сама распоряжается собственной судьбой.

Индия прогресса и процветания. Страна всех, кто в ней живёт. И эта его и его соратников идея на протяжении десятилетий заменяла для Индии национальную идею. И объединяла индийский истеблишмент. Похоже, это время кончается. А может быть, оно уже закончилось.

Ганди убил не мусульманин — индуист. Фанатик, который ненавидел страну, ставшую не Бхаратой, о чём мечтали многие в Индийском Национальном Конгрессе, наполненном представителями высших каст, а Индией. Которая, не исключено, ещё имеет шансы уцелеть.

Хотя ничуть не меньше шансов она имеет на то, чтобы распасться или погибнуть в ходе братоубийственной резни общенациональных масштабов. В рамках окончательного торжества индийской, а точнее, индуистской национальной идеи. Которая требует крови ничуть не меньше, чем все прочие национальные идеи такого рода.

Так что не всякая национальная идея во благо. И победить в такой стране, как Индия, она может, лишь с гарантией похоронив эту страну. Что, кстати говоря, относится далеко не только к Индии. «Россия для русских» — тоже гроб с музыкой. Причём не для инородцев, иноверцев и прочей «неруси», а для страны. Вопреки задумкам продвигающей эту идею патриотической общественности. Благими намерениями которой дорога в ад вымощена.

Индонезия и другие

Теоретически на момент составления оглавления книги имелось в виду рассмотреть в этом разделе национальные идеи стран Азии за исключением вышеописанных, а также государств, относящихся к ядру исламского мира. В который входят Индонезия, Малайзия и Бруней, однако «тихоокеанщина» в них доминирует над исламом.

Не то чтобы все они не претендовали на свой собственный особый статус в исламском мире. Тем более что денег для подтверждения этих амбиций у них более чем достаточно. Но от веку занимали и будут занимать там собственную, более чем специфическую нишу.

В том числе в связи с тем, что ислам на Дальний Восток и в Юго-Восточную Азию приходил по торговым путям, а не в результате завоеваний. В итоге чего вынужден был мирно соседствовать с индуизмом, конфуцианством, буддизмом и прочими верованиями, распространёнными среди местных воинственных племён и их правителей. Точнее, сравнительно мирно.

При всей многочисленности азиатских и тихоокеанских государств, о которых идёт речь, перечислить их национальные идеи сравнительно просто. Во-первых, это монархии — бывшие и нынешние. С большим или меньшим флёром парламентаризма. Который в регионе всегда присутствовал, хотя и в примитивных формах. Собрание вождей племён. Раджи, которые подчиняются (или не подчиняются) магарадже. Китайские мандарины, над которыми есть — пусть где-то далеко — Сын Неба. И так далее и тому подобное.

В чистом виде королевская власть в регионе сохранилась только в Таиланде. Он же Сиам. Государство священного белого слона, которое никогда никто не завоёвывал. Опора США во времена индокитайских войн. Страна пяти полов — бедные депутаты Милонов и Мизулина! Отрада иностранного туриста. И на южной границе, под боком у Малайзии, — объект пристального внимания радикальных исламистов и террористических группировок с их вечным стремлением расшатать ситуацию у неисламских соседей.

В этой стране всё просто, как было когда-то по всему миру. Есть король. Он правит, и воля его — закон. Оскорбление достоинства Его Величества наказывается быстро и без малейших сантиментов. А вот с чиновниками, вельможами и правительством всё проще. Внутренних конфликтов в стране достаточно. И вооружённые перевороты всех мастей не новость. Однако свергнуть короля пока ещё никому не удалось. Вот премьер-министра — это на здоровье. Такая специфика строя.

Из прочих региональных монархов, если не считать королей, правящих на крошечных тихоокеанских островах Полинезии и Меланезии, имеет смысл обратить внимание разве что на провинциальных раджей Малайзии — любимцев англичан, которые наряду с испанцами, голландцами и португальцами местную феодальную систему по мере сил сохраняли.

Единственный из всех них, кто в наше время никакому федеральному правительству не подчиняется, имеет своё собственное государство и входит в число богатейших людей на Земле, — султан Брунея. Ну, повезло человеку. Нефть. Да и поди доберись к нему через джунгли острова Борнео. Или, как его называют в соответствии с политкорректностью, Калимантана.

Ещё один характерный тип местной государственности — маленькие Китаи. Которых ровно два: Тайвань, который с КНР когда-нибудь наверняка объединится, и Сингапур. То, что укрепившиеся на бывшем острове Формоза генералы и бюрократы Чан Кайши при поддержке американцев создадут устойчивое государство, можно было предсказать. Всё-таки наследники тысячелетней китайской традиции.

Но что то же самое удастся зажатому между двумя региональными мусульманскими гигантами Сингапуру, расположенному на крошечном нищем острове, населенном в равной мере индусами, малайцами и китайцами, было неожиданным для всех. Сюрприз, однако. Очень приятный для его нынешнего населения.

Скорее всего сыграл роль фактор личности в истории. Если бы Ли Куан Ю не был тем, кем был, этот процветающий высокоразвитый торгово-финансовый оазис на перекрёстке путей между Индийским и Тихим океанами так и остался бы частью Малайзии. И вряд ли в чём-то существенном отличался бы сегодня от прочих её провинций.

Но случилось то, что случилось, и сегодня мы можем уверенно говорить о том, во что способен превратить мангровое болото умный китайский мандарин, не боящийся крови. Дипломатичный, чтобы его не съели агрессивные соседи. Изворотливый. И достаточно прагматичный, чтобы к нему летели со всего мира предприниматели. Привлечённые чистотой страны, безопасностью и идеальными условиями для ведения бизнеса.

Пример, отметим, уникальный. И не в одной только Азии. Расстреливать и сажать в тюрьму ему пришлось, помимо профсоюзных лидеров или бандитов, и своих собственных друзей. Когда и если они пытались использовать своё служебное положение в личных целях. Вследствие чего в Сингапуре нет коррупции. Во всей остальной Азии она есть.

Страны, о которых идёт речь, могут быть более или менее богатыми. Управляться военными хунтами. Как Мьянма или Бангладеш. Или гражданскими правительствами с полномочиями большими, чем у любой диктатуры. Как Шри-Ланка и тот же упомянутый выше Тайвань.

Могут до конца ХХ-го века быть монархиями, как пережившая геноцид красных кхмеров Камбоджа. И Лаос. По сей день остающиеся в тени Вьетнама. Или представлять собой конгломерат территорий. Полуострова и островов, как Малайзия с её британским наследием. Или только островов, как испано-американские Филиппины и португало-голландская Индонезия.

С непременной китайской диаспорой, которую все местные аборигены ненавидят за её зажиточность, космополитизм, образованность, левацкие идеи и приверженность к капитализму (одновременно), да и вообще за то, что за их спинами всем, кто не любит китайцев, видится тень мирового китайского заговора. В данном регионе — с куда большим основанием, чем в России или США.

Хотя наличие неподалёку Большого Китая отнюдь не мешает громить и притеснять местных хуацяо всем, кому вздумается. Поскольку именно китайцы для некитайцев ЮВА — и не только ЮВА — представляют собой то самое крупное, состоятельное, политически нелояльное или подозреваемое в нелояльности космополитическое меньшинство, которое сам Б-г велел громить. Такие местные евреи.

Правда, надо отметить, под воздействием широких контактов с большим исламским миром, которые во времена глобализации развились, как никогда прежде, Джакарта и Куала-Лумпур были подробно проинформированы, что все их беды от евреев и Израиля.

Местные лидеры типа Мохаммада Махатхира в это то ли поверили, то ли сделали вид, что поверили, до такой степени, что начали произносить по этому поводу грозные речи на мировых исламских конференциях. Хотя всю жизнь душили и гнобили исключительно китайцев, отродясь никаких евреев не видели и не очень представляли, кто они такие и с чем их едят. Но как могли соответствовали старшим братьям во исламе.

С другой стороны, именно израильтян маленький и частично мусульманский Сингапур, зажатый между индонезийской военной хунтой и малайскими националистами, привлёк для формирования стратегии национальной безопасности и создания вооружённых сил. И не прогадал. Поскольку как отбиваться от крупных исламских соседей, имеющих подавляющий перевес в живой силе и технике, никто в мире лучше Израиля не знал и по сей день не знает.

Систему обороны смуглые иностранцы, говорящие на никому из местных не понятном языке, Сингапуру построили. Соседи этой страны даже не поняли, что там происходит, и не успели возмутиться. Тем более что инструктора из Израиля были из соображений конспирации представлены их подопечным в качестве латиноамериканцев.

Да они в принципе на них вполне, по местным понятиям, и походили. Не англичане. Не голландцы. Не американцы. Кто их разберёт, кто они такие? Может, бразильцы. Или из какой-нибудь другой экзотической страны по ту сторону океана. Мало ли где такие люди живут…

Пристальный взгляд на регион в целом позволяет понять, что в мешанине ислама, христианства разных толков, индуизма и язычества всех форм, от высокоцивилизованных до диких и примитивных, стержней и опор у местной государственности несколько.

Первый — древнее и средневековое прошлое. Которое у каждой местной страны есть. Легендарные правители и великие герои. Храмы и монастыри забытых религий. Затерянные в джунглях города и дворцы правителей. Завоеватели, освободители и вожди восстаний. Пророки, боги и жрецы.

Второй — культура, искусство и традиции, которыми регион богат чрезвычайно. Резьба по камню, дереву и кости. Изготовление тканей и изделий из бумаги. Театр теней и театр кукол. Национальная кухня и сельское хозяйство. Кузнечное и оружейное дело. Музыка и поэзия. Строительство кораблей.

Плюс традиционная жизнь, сосредоточенная вокруг горных террас или расчищенных в джунглях полян, прибрежных кампонгов или мегаполисов. У морского побережья, по берегам рек или в речных дельтах. В каждой стране чуть-чуть своя. Со своим особым историческим центром или центрами.

И третье, главное. Объединяющее тех, кто не вписывается в традиционные рамки королевской власти в пределах отдельно взятой страны. Кто именно был колонизатором и в рамках какой именно колониальной империи существовали все эти земли. Что в полной мере относится к Индонезии, Малайзии и Филиппинам.

При всей разнице этих государств, у каждого из которых своя история. Диктаторы, компартии и военные хунты. Меньшинства и история преследования меньшинств. Свои методы притеснения местных китайцев. Где-то в масштабах геноцида, как в Индонезии 60-х. Где-то погромов и ограничений, как в Малайзии. Где-то обычных притеснений, как на Филиппинах.

В каждой стране свои сепаратисты. Вроде филиппинского Фронта освобождения Моро, индонезийского Движения за освобождение Ачеха или ланкийских «Тигров Тамил-Илама». Свои методы притеснения религиозных и национальных движений. Чтобы помнили своё место. Свои исламские и неисламские террористы и свои причины заигрывания с ними властей.

Наконец, в каждой стране своя резня. Христиан на индонезийском Амбоне, Восточном Тиморе и Южных Филиппинах. Индуистов на Бали. Тамилов на Шри-Ланке. Даяков на Калимантане. Папуасов-язычников в Ириан-Джая. Не без взаимности со стороны местных племён.

И в каждой стране, где правительство удосуживается поисками национальной идеи, свои завихрения и заморочки по этому поводу. На этнической почве — если прокатывает. Поскольку сингальская или малайская идея ничуть не хуже бирманской, лаосской или камбоджийской.

На религиозной — в основном исламской. Вроде Бангладеш и тех же Малайзии и Индонезии. При всех заклинаниях Джакарты и Куала-Лумпура о многонациональности и равенстве религий населения. То есть всё по Оруэллу. «Все звери равны, но некоторые равнее»…

На понимании того, что если правящая элита китайцы, так и надо держаться своей бранжи — как говорили совсем в другой части света и по другому поводу герои Исаака Бабеля. Получается по-разному. Где-то малой кровью. Где-то большой. Где-то очень большой.

От религии до философии

До самого конца позапрошлого, XIX-го века огромное большинство населения планеты идентифицировало себя по линии свой-чужой, исходя из религиозной принадлежности. И многие до сих пор это делают. Ну, из какого рода или племени — тоже было и остаётся. Хотя уже поменьше.

Так как религия только до определённого момента совпадает с племенными маркерами, когда она становится по-настоящему широко распространённой и тем более мировой, границы между этносами она в значительной мере стирает. Хотя и не до конца. Такая общая историческая закономерность.

Опять-таки, как говорил Иван Васильевич в фильме Леонида Гайдая, важным было, «чьих будешь». Именно в том самом смысле, что «чей холоп». То есть чьё сало ешь, кто твой король и где твоя столица. Поскольку вера верой, а вертикаль власти вертикалью власти.

Если начальство говорит, как надо верить в Б-га с понедельника или с какого другого дня недели, то ему и карты в руки. Для особо непонятливых: у него меч, а у несогласных с его мнением голова с плеч. Как, очевидно, и родилось на свет конное поло, гольф и прочие спортивные игры с перебрасыванием чего-то круглого. Подвижные, бодрые и оптимистичные.

Но всё имеет свой конец. И королевская власть не вечна. Поскольку конституционная монархия — это уже не монархия, а так, пенсион. Для любимой бабушки-королевы, её дедушки-консорта, сына-раздолбая и внука-вертолётчика. И парламентская демократия, отметим, тоже.

Хотя все те, кто искренне полагает себя народными избранниками, протирая задами кожаные сиденья в служебных автомобилях стран с демократическими традициями, будут возражать. Но увы. И теократия имеет свой конец. И диктатура. И вообще всё, всё, всё. А также империи и национальные государства, построенные на базе распространившихся по миру вместе с просвещением национальных идей.

Так как нет на этом свете идеального общественного строя. И населению всегда будет казаться, что это только у него правители бурбоны и прощелыги, а вот где-то там… И оно век за веком будет менять своё шило на чужое мыло. А потом опять и опять. По кругу. Так как никто, попав наверх, не остаётся идеальным.

Нет у человечества пока такой идеи, светлой, незапятнанной и чистой, которая не была бы похоронена всеми теми, кто её пытается (или делает вид, что пытается) в реальную жизнь воплотить, прямо на предварительном этапе. Что наблюдалось в истории, а также наблюдается по сей день и наблюдаться будет скорей всего во веки веков. Аминь.

Азия, однако, по крайней мере на побережье Тихого океана, дала прелюбопытнейший пример эволюции хотя бы одной неизбежной спутницы человечества: религии. Которая там превратилась — не везде и не до конца, но во многих странах — в чистую философию. А также этику, систему обрядов и вообще что-то, не требующее чрезмерного напряжения себя и окружающих.

Отчего интеллектуальная азиатчина в виде синтоизма, буддизма, конфуцианства, даосизма и прочих более или менее перевранных для переваривания широкой публикой или, напротив, правильно понятых, точно переданных, толково переведенных и грамотно откомментированных специалистами доктрин так широко распространилась в западном мире в 60-е годы ХХ-го века.

И, отметим, с тех пор интерес именно к этому типу религиозной жизни человечества в мире не снижается. Причём далеко за пределами региона, который восточные религии породил и в котором они на протяжении тысячелетий сравнительно мирно или не очень мирно сосуществовали.

Не очень, поскольку европейцы и американцы застали их, когда все споры между ними и их последователями по большому счёту были решены. Все головы срублены, все животы распороты и все колья, на которые сажали вероотступников и иноверцев, давным-давно обратились в прах. Вместе с вероотступниками и иноверцами.

То есть диво ли дивное, что и бабушка-старушка ведёт себя высокоморально, и дедушка её уже не ходок, если им не то чтобы о плотском вспоминать, а и с постели встать большой прогресс. О встрече с Б-гом надо думать. Не до глупостей. Вот и с восточными религиями так же.

Буддизм не случайно породили ордена монахов-воинов, хотя за пределами Китая мало кому известно о каких-то их монастырях, кроме Шаолиня. Войны сторонников Конфуция и даосов закончились столетия назад. Да и синто, со всей поэтичностью и изяществом этой японской религии, привлекающей к ней восторженных поклонников из числа иностранцев-гайдзинов, имеет оборотную сторону.

И сторона эта отличается редкостной жёсткостью. Недаром единственная в истории Японии попытка смены правящей династии, предпринятая монахом-конфидентом Докё в VIII-м веке, не только с треском провалилась, но и положила начало ограничениям, которые, не позволив «великому министру-монаху» стать правителем страны, поставили пределы распространению в Японии буддизма. Что в XVII-м cтолетии пригодилось сёгунам из династии Токугава для пресечения на корню японского христианства.

Однако в ХХ-м веке всё это уже было историей. Как были историей, причём древней, войны между приверженцами различных направлений иудаизма. И религиозные войны между христианами отошли в прошлое. Однако память о них европейцев и американцев была свежа. Да и сегрегация по религиозному принципу все ещё широко распространена.

Дальний Восток на этом фоне был или по крайней мере казался удивительно терпимым. И внешне, в отличие от исламского мира или Индии, раздираемых религиозными противоречиями с сопровождающими их массовыми изгнаниями населения, погромами и геноцидом, представлялся сторонним наблюдателям чуть ли не раем.

Местное население отличалось не меньшей жестокостью друг к другу и окружающим, чем жители прочих регионов планеты. Выбивало друг друга миллионами. Опустошало целые области и страны. Но без специальных отсылок к религии. Находились другие поводы и причины.

Что объяснялось отнюдь не каким-то особенным конфессиональным гуманизмом китайцев, корейцев, японцев и жителей Индокитая, включая Бирму и Вьетнам. Но широчайшей распространённостью на этой территории на протяжении тысячелетий многочисленных и зачастую противоречащих друг другу религиозных верований, включая первобытные.

Первобытные означает веру в духов предков, зверей-покровителей, духов природы и прочие экзотические конфессиональные раритеты. Которые не только сосуществовали, но и накладывались один на другой, перемешиваясь в самых причудливых формах. И тех, кто их исповедовал, было не просто много — очень много.

В мире авраамической триады древние верования оставались уделом ведьм и колдунов. И душились в зародыше, хотя в народной религии существовали и до сих пор существуют их пережитки. Еврейские мудрецы-хахамы называли их «обычаями глупости». Однако по причине отсутствия централизованных религиозно-административных институтов евреи боролись с ними вяло. В отличие от христиан и мусульман.

У христиан высшей институцией искоренения инаковерующих была католическая инквизиция. Что до ислама, зимми-единобожникам там было ещё ничего — жить было можно. Хотя и по-средневековому. Погромы, насильственные обращения и изгнания в мусульманском мире никто не отменял. Однако же всем прочим религия Последнего Пророка и вовсе ничего хорошего не гарантировала.

Отметим тут, хотя и мимоходом, подробно описанную выше Индию. Бесчисленные религиозные верования которой так же запутанны для стороннего наблюдателя, как и её этнический состав. С философией там всё всегда было очень хорошо. С религиозным фанатизмом тоже.

Большой вопрос, до какой степени религиозные зверства, совершаемые на её территории до сегодняшнего дня при параллельном эффективном функционировании в этой стране демократических институтов британского типа, являются следствием исламского завоевания. По мнению автора, ни в какой. Что бы по этому поводу ни утверждали сотни миллионов сторонников «Индии для индусов».

Так что в качестве примера сравнительно мирного сосуществования конфессиональных общин в Азии остаются только обитатели её восточной и юго-восточной частей. Почему? Б-г весть. Может быть, именно они переросли период, когда религиозные войны были актуальны.

А может, из-за присущего им несомненного прагматизма. Который проявляется ими в экономике, политике и прочих направлениях человеческой деятельности, далёких от религии. Причём настолько последовательно, что Азиатско-Тихоокеанский регион в наступившем столетии будет лидером экономического развития в мировых масштабах.

Отметим: это верно для любых местных религий, за исключением ислама. Сторонники которого в конце ХХ-го — начале ХХI-го века принесли в населенные приверженцами этой религии регионы Малайзии, Индонезии и Филиппин нетерпимость и религиозный фанатизм, характерные для Ближнего и Среднего Востока. У всех прочих там идеи войн за веру ушли в далёкое прошлое.

Значит ли это, что христианам Амбона и Филиппин, индуистам Бали, приверженцам первобытных верований Калимантана-Борнео и индонезийской части Новой Гвинеи, буддистам Таиланда и Бирмы-Мьянмы от этого стало хоть на йоту легче жить? Нисколько.

Как и любым сторонникам религиозных течений, включая христианство и ислам, в социалистических странах, от Северной Кореи и Китая до Вьетнама. Буддийским монахам в милитаризованной Бирме или тоталитарной Камбодже времён красных кхмеров. Ну и китайцам — по всему региону, кроме самого Китая и двух «маленьких Китаев»: Сингапура и Тайваня.

Во всех прочих ситуациях религиозные направления как-то притираются друг к другу. Не исключено, демонстрируя пример не столько толерантности, сколько прагматизма. Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя, вместе мы не трогаем всех прочих, а они, прочие, не морочат наши головы.

Такой дальневосточный вариант двухтысячелетней давности идеи Гиллеля: «Не делай другому того, чего не хотел бы ты от него для себя». И далее плавный переход религии с её неизбежным изначальным фанатизмом в простую житейскую философию взаимного сосуществования.

Причём тут даже без евреев обошлось. Описываемый феномен явно местного происхождения. Что, впрочем, не отменяет местных вариантов резни и геноцида. В том числе проводимых на основании демократических принципов. Представителями самого что ни на есть большинства.

Демократия как основа геноцида

История эволюции человеческой мысли при ближайшем рассмотрении заставляет не то чтобы утверждать с полной уверенностью, но подозревать, что мыслей в этих головах мало. А во многих их вовсе нет. Поскольку только полный, окончательный, необратимый и неизлечимый дебил может с придыханием произносить слово «демократия» после всего того, что от имени и во имя этой теоретически приятной глазу и слуху идеи натворили со своими ближними её адепты.

Ну, впрочем, в истории отмечены ещё такие светлые приоритеты, как построение справедливого бесклассового общества, торжество единственно верного учения, истинно праведной веры и много чего ещё, такого же кровавого и жестокого. Но во времена варварские убийцы по крайней мере вели себя честно. Они были сильнее и действовали исключительно на этом основании, простом и бесхитростном, не ища оправданий своим зверствам и не нуждаясь в них.

Во времена просвещённые убивать не перестали, но начали искать в этом какое-то благо для жертв. Психологически так легче, что ли? То есть это уже ты не вурдалак и кровопийца, а спасаешь мир от унтерменшей. Им же лучше будет. Чего вырождаться зря?

Или даже проще: им и их детям оттого будет хорошо, что ты их убьёшь. Их не растлит религия — неважно какая. Деньги. Порочное государство или пережитки прошлого. Самый простой выход, если нужно по-быстрому осчастливить человечество, дав людям благ по потребности, подешевле и попроще, — это перебить их всех.

Лучшее лекарство от насморка, как известно, гильотина. Вот и со счастьем для всего человечества так. Ты, главное, знай, как надо. А также кого. Сторонники найдутся. И не то чтобы Азия тут как-то отличалась в особую сторону от прочего мира. Ни в коей мере.

Холокост евреев и геноцид цыган тоже имел глубокую парламентскую подоплёку. Был им устроен в рамках строго регулируемого властями политического процесса. Обустроен бюрократически. И вообще может служить замечательным примером демократического волеизъявления масс.

Однако Азия с её извечными зверствами даёт пример особый. Монархии тут отродясь были неконституционные. Дикие, право слово, были монархии. Однако же, несмотря на все традиции зверств и притеснений, на протяжении тысячелетий позволяли населению не то чтобы процветать, но существовать.

Иногда сносно, иногда плохо и почти всегда на грани голода, но жить. Поскольку войны войнами, и гибли в них многие, но любая власть в конечном счёте заинтересована была в том, чтобы её кто-то кормил. Землю надо было пахать, скот пасти, города строить, летописи вести, и на базарах должна была идти торговля.

Иначе что это были за базары и какой с них был прок двору и правителю? А также пошлины, налоги и таможенные сборы. Так что при всём понимании того, что не надо верховной власти возражать, и поголовном истреблении сопротивляющихся ни один владыка, находясь в здравом уме и трезвой памяти, не истреблял население под корень. Ни Рамзес и Дарий. Ни Давид и Соломон. Ни Ашока. Ни Чингисхан с Тимуром. Ни Сулейман Великий. Ни Аурангзеб.

Снести вражескую столицу — это запросто. Лес из посаженных на колья или пирамиду из голов — вполне. Но так, чтобы вообще никого не осталось, этого не было. Поскольку в деспотиях, древних и средневековых, человек был ценным товаром. Гончар или кузнец, каменотёс или ткач стоили дорого.

Опытный караванщик, мореход или грамотей-управляющий ценились ещё дороже. О женщинах и не говорим. Профессиональные воины-рабы, при всей их опасности для власти, завоёвывали для своих хозяев целые царства. Египетские мамелюки, албанские янычары, арабские или китайские евнухи делали это с тем большим успехом, что другой жизни не знали, а эта их вполне устраивала.

ХХ-й век принёс в Азию новые веяния. Султаны, короли, раджи и императоры уходили с политической арены один за другим. И в конце концов ушли почти все. Как прилежно учили автора в школе и институте, отсталый социальный строй сменился прогрессивным. Или, если угодно, отжившая своё и потерявшая прочную социальную базу общественно-политическая формация — другой формацией. С большими или меньшими потерями и перегибами. Лес рубят — щепки летят.

Вершиной всей этой пирамиды в годы молодости автора советская идеология полагала социалистическое общество. Точнее, развитое социалистическое общество. Которое, как утверждали отцы-командиры, существовало в СССР. И уже под ним были прочие страны социализма. Недоразвитые, как шутили студенты Московского института стали и сплавов. Скептичные, как все технари, и отвязные, в силу профессии, на всю голову.

Ну и поскольку в семье не без урода, был ещё китайско-албанский ревизионизм и его союзники. А также ревизионизм югославский. То есть вроде как это был тоже социализм, но с какими-то нехорошими вывертами. И в качестве иллюстраций на тему того, почему эти выверты нехорошие, отечественная пропаганда кое-что рассказывала о Культурной революции. А также, куда подробнее, о красных кхмерах.

Подробный разбор китайского «Большого скачка» и его последствий не представлялся советскому идеологическому руководству очень уж перспективным: слишком много напрашивалось нехороших параллелей с собственной недавней историей. Геноцид в Камбодже, напротив, такие параллели не давал. Зато выгодно подчёркивал прогрессивно-освободительную роль Вьетнама.

Почему репортажи о нём были детальными. С мелкими подробностями, фотографиями и интервью с теми, кто выжил. И дожил до беседы с журналистами. Жуткое они оставляли впечатление. И вообще-то говоря, это и было первое на памяти автора в советской прессе описание геноцида.

Поскольку про Холокост и уничтожение цыган в этой прессе было мало. Судя по ней, фашисты и их пособники казнили не специально евреев и цыган, а мирных советских граждан. Всех национальностей. Напрашивалось такое ощущение, что пропорционально численности в многонациональном советском народе. Отчего, кстати, реальная роль в организации массовых казней братского советского населения, имевшего счастье не быть евреями и цыганами, не выпячивалась.

Да и о реальной жизни этого населения на оккупированных территориях тоже много не говорили и не писали. А то картина получалась какая-то не та. Не патриотическая и не очень советская. Существование в социалистической системе ГДР опять же влияло на картину мира.

Форпост социализма. Броня и щит, защищающий Восточную Европу от Западной. Не дай Б-г обидятся… Пускай лучше евреи потерпят. Тем более народ они все со своим Израилем подозрительный. А цыган так и вообще никто не спрашивал. При всей любви к романсам под гитару и театру «Ромэн».

Что характерно, про массовое уничтожение мирного китайского населения японскими оккупационными войсками материалов тоже было мало. Ну вышла «Кио ку мицу! Совершенно секретно — при опасности сжечь». Ещё кое-что. И тишина. Почему?! Скорее всего, потому же.

С Японией мирного договора не было, но торговля была. И трубы большого диаметра закупать для газопровода Ямал — Помары — Ужгород надо. А с Китаем всё в прошлом. Уже никакой дружбы и инцидент на Даманском. Так что никакого резону ворошить старые японо-китайские истории в ущерб прагматичным интересам.

Про турецкий геноцид армян в Советском Союзе тоже особенно не писали. В Армении наверняка. И много. Всё-таки союзная республика. Но не в общесоюзной прессе. Был там «Гранит не плавится» и ещё несколько книг, где об этом вскользь упоминалось. Но на этом всё.

Чтобы население братского Азербайджана не обижалось, что ли? Или прочие тюркские социалистические республики учитывались в общем с Азербайджаном ряду? Включая Якутию, Чувашию, Башкирию и Татарстан? На первый взгляд маразм. Но мало их было, что ли, таких маразмов, при советской власти?

Взаимное уничтожение индуистского и мусульманского населения в 40-е годы при разделе Британской Индии на Индию и Пакистан упоминалось осторожно. Обтекаемыми словами. Без подробностей. Как у Ивана Ефремова в его «Лезвии бритвы». Кто знал, тот понимал, о чём речь. Кто не знал… Поскольку Индия во всей этой истории выглядела ничем не лучше Пакистана. А с поправкой на убийство местным фанатиком Махатмы Ганди — даже и хуже.

Ну там понятно. Индия не была страной социалистической ориентации, но для СССР являлась ценным геополитическим союзником. Никита Хрущёв — Джавахарлал Неру. Индира Ганди — Леонид Брежнев. Поставки танков, самолётов и подлодок. Тримурти: Рама, Вишну, Кришна. Три гиганта чёрной металлургии: Бокаро, Бхилаи, Визакхапатнам. Латунные кувшины ручной работы во всех сувенирных отделах. Индийские фильмы во всех кинотеатрах. Чай со слоном. Нельзя вытаскивать скелеты из шкафа такого партнёра.

Но почему ничего не писали про Индонезию?! Миллионы убитых. Причём членов братской коммунистической партии. Третьей по численности в мире после советской и китайской. Перебитых чёрт-те кем. Провинциальными гангстерами, деклассированными элементами и прочим бандитским и полубандитским люмпеном.

После чего страна эта на протяжении десятилетий с Советским Союзом отношения поддерживала прохладнейшие. Хотя при упомянутом Хрущёве именно она была региональным флагманом социализма. Намного более перспективным, чем Вьетнам. Которому ещё предстояло отстоять свой суверенитет в войне с мировым империализмом и китайским гегемонизмом.

Сыграло ли свою роль то, что значительная часть убитых индонезийских коммунистов были китайцами? Или поражение мировой системы социализма было слишком явным и его проще было забыть, как страшный сон? Или не хотелось задавать самим себе вопрос, где подаренные индонезийскому народу Никитой Сергеевичем Хрущёвым в приступе характерной для него неконтролируемой щедрости корабли Тихоокеанской эскадры советского военно-морского флота? Б-г весть. Кто теперь скажет?

Соответственно, круг замкнулся. Первым геноцидом, про который можно было писать и говорить всё как есть, было уничтожение красными кхмерами своего собственного населения в особо крупных размерах. СССР они были не друзья и не союзники. В отличие от вьетнамцев, которые их выбили из столичного Пномпеня и загнали в джунгли.

И ещё очень удачно с точки зрения возможностей описания камбоджийского геноцида в отечественной прессе выступил президент США Джимми Картер. Который за свой единственный президентский срок сказал столько глупостей, что переплюнуть его было трудно. Однако его выступление с осуждением вьетнамской агрессии в защиту красных кхмеров — это был шедевр.

Мало кто и когда из американских президентов умудрялся до такой степени ничего не понимать в окружающем, как Картер. Что автоматически дало карт-бланш советским журналистам на описание во всех деталях ситуации в Камбодже. Так как если президент США чего-то требует, кого-то осуждает и пытается кого-то от кого-то защитить, Москва автоматически занимала, занимает и занимать будет противоположную позицию. Что, отметим, и в те далёкие годы, и сегодня периодически позволяло ей стать на правильную сторону истории.

Всё вышесказанное лишь преамбула к простой и чрезвычайно печальной формуле. Как это ни прискорбно, демократия не исключает и не отменяет геноцида. Напротив. Монархия по самой своей природе не может допустить бесконтрольного массового уничтожения на территории, где осуществляет властные функции, гражданского населения.

Любой погром автоматически перерастает в выступления против господствующих классов. Уничтожение которых в итоге становится неотвратимым. Как и тех групп населения, преследование которых представлялось сторонникам сегрегации и погромов как «меньшего зла», клапаном для выпуска пара. История падения Российской империи доказывает это более чем наглядно.

Демократическое же устройство общества открывает широчайшие возможности для популистов, агрессивных, безответственных и опасных. Произносятся бессмысленные зажигательные речи на парламентских трибунах. Распространяется шовинизм самого дурного толка — явление не элитарное, но массовое. Хотя в руководстве всегда находятся те, кто эти массы на кого надо притравливает, извлекая из этого для себя конкретную материальную пользу.

Соответственно, когда турки резали армян, они уже были по азиатским масштабам вполне европеизированы, но Оттоманская Порта находилась при последнем издыхании. Готовилась перейти из стадии имперской, многонациональной и поликонфессиональной к национальному государству. И ни в каких меньшинствах больше не нуждалась. Долой аристократию, религию, фески, тюрбаны, Халифат и прочие пережитки старого мира. Да здравствует парламентская республика.

Когда японцы уничтожали китайцев в ходе Нанкинской резни и прочих развлечений такого рода, они действовали как завоеватели, на чужой территории. Имели не только императора как символ нации, но и вполне дееспособный парламент. А также развитую партийную систему. Сплошная парламентская демократия, никакого сёгуната. Кому бы это помогло.

Как, впрочем, и в Европе. В конце концов, Гитлер пришёл к власти в Германии куда более демократическим путём, чем Саакашвили в Грузии. И правил, опираясь на Рейхстаг. В том числе во всём том, что было квалифицировано в Нюрнберге как преступления против человечества.

Парламент в Третьем рейхе штамповал законы на основании процедур несомненно демократических. И с этой точки зрения придраться к расовым законам или к функционированию концлагерей и гетто невозможно. Ну да, шесть миллионов евреев, тысяч двести цыган… кто их всех считал?

Впрочем, изгнание из послевоенной Восточной Европы немцев проводилось не менее демократическими методами. В СССР. Польше. Чехословакии. Венгрии. Оформлялось соответствующими решениями национальных парламентов. И, отметим, никогда никем не осуждалось.

Хотя гражданское население по всем канонам демократии нести ответственность за военные преступления вроде бы не должно. Напомним, что масштабы депортации восточноевропейских немцев соответствовали масштабам войны. По некоторым данным, не то двенадцать, не то четырнадцать миллионов человек. Примерно два миллиона из которых перебили по дороге.

То же самое произошло в Британской Индии, когда она в конце 40-х перестала быть колонией и превратилась в набор образцово-показательных демократических республик. Официально раздел страны на Индию и Пакистан обошёлся «всего» в миллион убитых. Переселилось из одной страны в другую восемнадцать-двадцать миллионов человек. Вот только четыре миллиона из них более не были зафиксированы нигде, ни при каких переписях.

То есть, говоря простым обывательским языком, деколонизация Индии обошлась ей минимум в пять миллионов покойников. Зверски убитых, зачастую собственными соседями. Очевидцы вспоминают шедшие из Индии в Пакистан и в обратном направлении поезда смерти, наполненные трупами. Где единственными живыми людьми были англичане из поездных бригад. Что многое объясняет в истории сегодняшних погромов в этих странах.

Уничтожение компартии в Индонезии в 1965-м–1966-м годах — тема малоизвестная. Ну сменил президента Сукарно с его «Направляемой Демократией» генерал Сухарто. И правил потом более тридцати лет. Ну перебили там, по официальным данным, то ли пятьсот тысяч, то ли миллион человек. А по неофициальным — от полутора до двух с половиной миллионов — кто считал? И ещё примерно столько же бросили в тюрьмы. Они там и в 70-е ещё сидели. Какое Чили, какой Пиночет…

Заодно с коммунистами убивали христиан, индуистов, язычников, китайцев, атеистов… При полном единении сердец в этом малоприятном процессе с демократической западной политической элитой, европейской и американской. Которая в разгар холодной войны не то что с Сухарто, но и с самим чёртом готова была сотрудничать, лишь бы избавиться от крупной компартии в стратегически важном для мирового судоходства регионе.

На сопровождавшую избиение индонезийских коммунистов организованную резню христиан и прочих иноверцев исламскими фундаменталистами внимания на Западе никто не обратил. Чего не сделаешь для избавления от коммунистической угрозы.

Ну перебили на Бали не менее пяти процентов населения. Ну много кого ещё уничтожили по всей стране. Особенно на Яве и Суматре. Но ведь победила демократия коммунизм в отдельно взятой Индонезии? Победила. Ну и зачем считать, какой это стране обошлось ценой? Как обошлось, так обошлось.

Тем более что народу там много, страна густонаселённая. «Бабы новых нарожают» — формула интернациональная. Хотя демократия в Индонезии получилась странная. Очень похожая на диктатуру. Но таких демократий — полпланеты. И в этом плане индонезийские, индо-пакистанские и особенно камбоджийские события — эталон ханжества.

То есть никто в мире не будет обращать внимания ни на какой геноцид и пальцем не шевельнёт, чтобы спасти жертв, если это ему лично, его партии, его непосредственным избирателям и спонсорам по какой-то причине неинтересно. Вне зависимости от уровня жестокости убийц.

Геноцид, организованный в Демократической Кампучии правившими этой страной в 1975-м — 1979-м годах красными кхмерами, пожалуй, наиболее показательный эксперимент в области массовых убийств мирного населения с точки зрения отношения к нему «мировой общественности».

О том, сколько именно было перебито людей подростками, составлявшими армию «Брата номер один» Пол Пота и его соратников (всего в руководство организации входило пять «братьев»), до настоящего времени идут споры. Наиболее близкие к реальности оценки варьируют от двух миллионов семисот пятидесяти тысяч до трёх миллионов четырёхсот тысяч человек.

Что характерно, представители западных университетов, Всемирного Банка и прочих авторитетных институтов демократического мира на протяжении десятилетий занижают число погибших в камбоджийском геноциде, несмотря на свидетельства очевидцев и фактологические данные. Подтасовки эти бывают грубые или, напротив, тонкие, но последовательность прослеживается: двойные стандарты и фальсификация данных как основа «научной» деятельности.

Автор, воспитанный, как положено нормальному советскому человеку, на понимании того, что свои собственные идеологические столпы врут всегда и везде, давно избавился от иллюзий относительно столпов не собственных. Однако тяжёлый случай с адвокатурой красных кхмеров поначалу поставил его в тупик. Поскольку принадлежность адвокатов к цивилизованному обществу и суть режима Пол Пота со товарищи на первый взгляд необратимо, полностью и целиком противоречили друг другу.

В конце концов, организация эта, к слову, до сих пор удерживающая под контролем западные районы страны, не зря именуется красными кхмерами. Она не просто маоистская и не просто коммунистическая, но маоистская и коммунистическая в самом мрачном понимании этого слова. Мрачнее не бывает.

Посмотрев на то, что она, её руководители и рядовые члены собой представляют, начинаешь понимать фобии сэра Уинстона Черчилля и сенатора Джозефа Рэймонда Маккарти. Красные кхмеры — это фанатики, готовые к уничтожению всего западного, современного, традиционного, иностранного и инородного. Или, говоря проще, всего и всех, кроме тех, кто входит в их собственные ряды.

Что чем-то напоминает наиболее фанатичные группы современных исламистов: «Боко Харам» в Нигерии, «Аш-Шабаб» в Сомали или талибов в Афганистане. С поправкой на приверженность исламистов радикальным формам религии, а красных кхмеров — уничтожению религиозного под корень. Ну, с этим что поделать: противоположности сходятся и в терроре.

Секрет популярности камбоджийской демократии террора в сообществах западных интеллектуалов, скорее всего, прост. Либеральный левый Запад чрезвычайно падок и всегда был падок на красивые теории о равенстве и братстве. И до тех пор, пока всех составляющих его левых, прогрессивных, поколениями живущих в собственном мире клинических идиотов не убивают и не пытают лично и персонально, они поют и будут петь осанну диктаторам. Лишь бы те называли свои страны-концлагеря демократиями.

Пол Пот это как раз и сделал. Как, отметим, в своё время сделал Сталин, которого обожала тогдашняя либеральная Европа. Да и у Гитлера была масса более чем приличных поклонников. Тот же Кнут Гамсун, например. Это после победы над Германией фашизм стал в Европе словом неприличным. А до войны…

То есть это не девиация и не исключение из правила, а само правило. В реальной жизни политики, любящие напоказ клясться в своей вечной верности идеалам демократии, любят тиранов. Носят их на руках. Сдувают с них пыль. И всеми силами копируют их, когда и если приходят к власти. Большой привет президентам Обаме, Саркози, Олланду и прочим персонажам этого типа.

Что до Камбоджи… Страна называлась Демократическая Кампучия? Называлась. Не была более монархией? Кто б сомневался. Её лидеры строили там бесклассовое общество? А то! И ведь почти построили. Такое бесклассовое, что мало кто, за исключением самых нищих и неграмотных крестьян, имел шанс в этом новом обществе уцелеть. И мало кто уцелел. Для европейского и американского интеллектуала — самое оно.

На первый взгляд логика политиков типа того же Картера не соответствует ничему разумному. Про совесть умолчим. Где есть политика, совести нет и быть не может. Про человечность тоже — по тем же причинам. Однако позиция Картера объясняется легко. Да, геноцид устраивали коммунисты и маоисты. Но когда они его устраивали? В какой конкретной политической обстановке?

С Китаем Соединённые Штаты только что наладили отношения с тем, чтобы дружить против Советского Союза. Пин-понговая дипломатия, кто помнит, это называлось. Пол Пот же был клиентом официального Пекина. Что автоматически предоставило ему в кулуарах Вашингтона не то чтобы индульгенцию на все времена, но вполне действенную охранную грамоту.

Благо камбоджийского лобби в США не существовало, а китайское было. И даже не одно. В вопросах противостояния КНР с Тайванем два китайских лобби мерились силами. Было за что. Но Камбоджа Тайбэй совершенно не интересовала. Зато она интересовала Пекин. И следовательно, не интересовала США. Такой уж выпал расклад.

С другой стороны, людоедский режим красных кхмеров свергли не просто при прямом участии Вьетнама. Вьетнамские войска его свергли. Страны, в противостоянии с которой Америка только что, несмотря на понесённые ею колоссальные потери и материальные затраты, с позором проиграла войну. Союзника СССР.

Признать после этого, что Вьетнам, свергая маоистов в Камбодже, спас эту страну и остатки её населения, было бы слишком благородно. Такой сценарий даже в Голливуде, с его пристрастием к патоке, не прошёл бы пробу на «хеппи-энд». Вот он и не прошёл. Так как реальная политика — это на самом деле «грязное занятие для пожилых мужчин». Как мрачно высказался Черчилль.

А то можно было бы начать рассуждать о том, что Штаты напрасно сделали ставку на попытку остановить коммунизм во всём мире. Или, ещё хуже, провести прямые параллели между отступлением американской армии из Сайгона и победой красных кхмеров в соседней Камбодже. Монархия которой была заменена «демократией» как раз вследствие этого поражения…

Выводы, которые отсюда можно сделать, весьма печальны. Демократия не означает ни справедливости, ни безопасности, ни мира, ни прогресса. Это всего лишь политический термин, который может прикрывать и безжалостную диктатуру, и преступления против человечности, и геноцид собственного народа. При полной индифферентности к этому «цивилизованного мира». Была охота вмешиваться…

Глава 6

Великая исламская революция

Империи бывшие и будущие. Порта против Персии. Халифат и террористы. «Братья-мусульмане» или исламские «братки»? Об «Арабской весне», «арабской осени» и «арабской зиме». Коран — это решение? Есть у революции начало… Израиль как основа исламского единства.

Империи бывшие и будущие

Территория, которую мы сегодня именуем исламским миром, была им далеко не всегда — хотя с цивилизацией там было всё в порядке задолго до большинства прочих мест на планете. За исключением разве что Индии и Китая. Первая из которых, вообще-то, тоже большей частью входила в состав исламского мира. При Великих Моголах.

Да и второй, пока им управляли Чингисиды, входил в громадное цивилизационное пространство, где присутствовали Сибирь, Урал и Поволжье. А также Персия, Турция, Арабский Машрик, Закавказье и Центральная Азия. И мусульман, что в Индии, что в Китае, по сей день более чем достаточно.

Что характерно для громадных евразийских и африканских пространств, на которых сегодня раскинулся мир ислама, так это стремление местных владык к выстраиванию империй — с одной стороны. И столь же естественное стремление их сатрапов на местах к отделению от этих империй.

Последнее к началу ХХ-го века и спровоцировало появление на окраинах Персии и Оттоманской Порты британских и французских протекторатов, колоний и зависимых территорий. Первыми там вообще-то были португальцы и испанцы. Но к началу нового времени англичане и французы доминировали абсолютно.

Плюс помимо британских и французских эскадр, атаковавших исламский мир с юга, с севера на Центральную Азию и Закавказье надвинулась Россия. Плотно, как панцирь на черепаху. Благо была она империей континентальной и взятые под контроль территории осваивала прочно.

Не случайно отделение местных республик произошло исключительно по взаимному согласию, безо всякой партизанщины и, упаси Г-дь, антиколониальных войн, только в 1991-м году. Когда руководство союзных республик СССР решило его распустить. Что сильно отличалось и по форме, и по сути от распада других империй: Британской и Французской.

В итоге длительного исторического развития, на протяжении нескольких тысячелетий сопровождавшегося письменными свидетельствами, регион, который в России называют БСВ, то есть Ближним и Средним Востоком, а в западном мире ББВ — Большим Ближним Востоком, — продемонстрировал удивительную устойчивость отдельных культур и стран в привязке к географии.

Иногда они входили в качестве провинций в состав громадных, существовавших столетия или, напротив, быстро рассыпавшихся империй. Иногда были отдельными странами. Но вся сегодняшняя система национальных идей этого региона завязана на его историю. Точнее, на историю его крупных цивилизационных центров.

Их легко разбить на весовые категории. К крупнейшим относились Двуречье, Египет, Малая Азия и Персия. По соседству с которыми в таком же качестве существовали Эфиопия и Индия. Крупными были Сирия, Оман, Йемен, Хиджаз и Неджд, Израиль и Иудея. А в Северной Африке — государства Магриба: Карфаген, Нумидия и Мавритания. Ну и была ещё мелочь. Вроде финикийских городов-государств: Тира, Сидона, Библа и прочих.

На периферии этого мира существовали закавказские, среднеазиатские и балканские страны, которые время от времени приобретали несопоставимый с обычной ситуацией региональный вес. Как это было с Арменией времён нахараров или Самаркандом Тимура. Последствия чего, этнические и цивилизационные, на БСВ заметны до сих пор. Картина приблизительная, но в целом представление о сути дела даёт.

Все постоянно воевали со всеми. Как, впрочем, все со всеми торговали. Основывали на чужих берегах свои колонии и торговые кварталы в чужих столицах. Женились. Сменяли религии, языки и столицы. Были частью мировых империй и освобождались от их владычества часто только для того, чтобы стать провинцией другой империи.

Обычный исторический круговорот, подробно описанный в учебниках истории советской, а потом российской средней школы с пятого по десятый класс. По крайней мере, так было до прискорбной реформы отечественного образования и науки, проведённой при министрах Фурсенко и Ливанове.

Да будут стёрты их имена из памяти грядущих поколений жителей страны. И следы их деятельности посыпаны пеплом и солью. Крупной. Однако пока живы ещё читатели, чьё образование не исковеркано до конца реформами и реформаторами, на них, читателей, уповая, продолжим.

Египет, он и есть Египет. Хоть в виде царства, где правил фараон, — «Его Величество, Жизнь, Здоровье, Сила». Или Птолемеи. Айюбиды или мамлюки. Хедивы или короли. Хоть республика: ОАР или АРЕ, не суть. Государство мощное, но региональное. Однако с большими претензиями.

Не распространявшимися, впрочем, в историческое время южнее современного Судана и восточнее современной же Сирии. География такая. Однако Каир — один из великих городов Востока. И люди, правящие там, оценивают себя и свою страну в соответствии не столько с её реальными возможностями, сколько с историческим флёром, который её окутывает.

Двуречье опять-таки центром региональной сверхдержавы было часто и по сей день важным центром, пусть меньшим по значению, является. При этом претендуя на большее. И кое-чего добиваясь. То есть когда-то, в качестве Ассирии, Вавилона или центра Аббасидского Халифата, это была сверхдержава мирового класса.

В наше же время, в качестве Ирака, даже при Саддаме, — только регионального. Но была. И не исключено, что когда-нибудь ещё региональным центром будет. Если современный Багдад преодолеет сепаратизм Басры и Курдистана, покончит с гражданской войной и выстроит централизованное государство. Что пока вызывает большие сомнения.

С Персией всё то же самое. Хотя и куда более убедительно с точки зрения претензий на региональную сверхдержаву. Которой современная Исламская Республика Иран является на деле, а не на словах. И демонстрирует это своим соседям более чем убедительно.

Эволюция Эламского царства в мировую империю Кира Великого и его потомков, ставшую ядром Парфии Аршакидов и последующих династий вплоть до Пехлевидов, дала Тегерану все основания на его сегодняшние действия по восстановлению иранской гегемонии. Как минимум по всему шиитскому миру.

Малая Азия — ещё один региональный центр первой категории. Бывшее Хеттское царство. И много что ещё — до эпохи римлян. Ядро Византийской империи и, как следствие, её прямых и непосредственных наследников: Сельджукской и Оттоманской Турции.

Сжавшейся как пружина при Кемале Ататюрке, отстоявшем существование Турции после того, как Порта потеряла большую часть своих провинций. Не случайно даже столица вынужденно была им перенесена из имперского Стамбула в провинциальную, но безопасную Анкару.

Страна эта в настоящее время явно настроена на возрождение своего былого влияния в мировых масштабах. Хотя и на новой основе: другими методами и без непосредственного управления своими бывшими вилайетами. Региональной сверхдержавой она является. Однако ей этого мало. И этого она не скрывает.

Современные Сирия, Оман и Йемен по сию пору находятся на исконных исторических местах. Распадаясь и вновь объединяясь с приходом сильных правителей. Подпадая под иностранное господство и освобождаясь от него. Экспериментируя с религиями, которые там в ту или иную эпоху доминировали. Но всегда возрождаясь вокруг своих центров.

Хиджаз и Неджд стали ядром салафитской Саудовской Аравии, пытающейся вместе с салафитским же Катаром построить в рамках «Арабской весны» новый Халифат. Благо при Праведных халифах центр исламского мира находился на Аравийском полуострове, хотя и не в Эр-Рияде.

Центр этот только при Омейядах был перенесён в сирийский Дамаск. Что, к слову, служило при Хафезе Асаде веским основанием для конкуренции этого города с Багдадом, Каиром и Эр-Риядом за влияние в арабском мире. Благо город древний. Очень. Входил ещё в государство библейского царя Давида.

На месте прибрежной финикийской городской неразберихи сегодня — состоящий из враждующих этноконфессиональных общин Ливан. В Северной Африке, там, где был центр карфагенской империи, — Тунис. В Магрибе вместо древних прибрежных царств — Марокко и Алжир. На месте римских провинций, лежавших между Карфагеном и Египтом, — Ливия.

Ну а там, где в библейские времена жили самаритяне и евреи, — Израиль. Вместе с контролируемыми им территориями Западного берега Иордана: Иудеей и Самарией. Что раздражает как красная тряпка быка всех его соседей. А также их политических и экономических партнёров. Без исключения.

Мероэ и Аксум превратились в Судан и Эфиопию. Хотя со времён Менелика Второго от Абиссинского царства отложились исламские провинции, в наши дни окаймляющие Африканский Рог в качестве отдельных государств. Но тут уж как есть. Независимость от имперского центра — идея привлекательная. Не только в эфиопском случае.

В конце концов, Ашока тоже не для того строил огромную империю Мауриев, чтобы входившие в неё вассальные царства, территории которых занимают современные Афганистан, Пакистан и Бангладеш, отделились от Индии. Не говоря о том, что от любимого им буддизма на всем пространстве его бывшей страны не осталось и следа. Такая карма.

О прочей периферии региона и не говорим. Балканы, объединённые в своё время в рамках то Римской и её наследницы Византийской империй, то Оттоманской Порты, то, хотя и только частично, Югославии, с начала 90-х представляют собой конгломерат недружественных по отношению друг к другу государств.

Что до Центральной Азии, входившей в империи Чингисхана и Тимура, а позже ставшей конгломератом ханств и эмиратов, объединённых Российской империей и Советским Союзом, она рассыпалась опять. Что полностью относится и к Закавказью. Без выставления каких бы то ни было оценок этому естественному геополитическому явлению.

Однако при всём обилии исторических прецедентов, которые могли бы послужить для государств исламского мира моделью национальных и наднациональных идей, среди них можно чётко выделить несколько, которые в начале ХХI-го века реализуются на практике. С большим или меньшим успехом. Большими или меньшими шансами. Или без малейших шансов. Было бы кому вкладывать в них энергию и средства.

Во-первых, это модель этноконфессиональной империи. Во-вторых, — национального государства, имеющего в основе исторические корни. И наконец, исламская модель. Во всех её вариантах: шиитском и двух суннитских. Всё сказанное существует в привязке к конкретным силовым и финансовым центрам региона, о которых ниже.

Притом что единственная в этом регионе современная модель государственного строительства, которая не только реализована на практике, но и дала чрезвычайно успешные устойчивые результаты, — это еврейское государство в Израиле. Что раздражает не только его арабских соседей, но и исламский мир в целом…

Что касается идей, в соответствии с которыми выстраивается собственно исламский мир, они нигде не существуют в чистом виде. Чистоту теории нарушают рецидивы племенного строя и феодализма. А также сепаратизм религиозных общин и меньшинств: этнических и этноконфессиональных.

Порождением чего, помимо прочего, является большая часть арабских монархий, включая любимое автором Хашимитское Королевство Иорданию. Поскольку кто там, в исламском мире, из какого рода, клана и семьи, для госстроительства играет роль не менее принципиальную, чем в средневековой Европе.

Отдельно можно вспомнить об осколках арабского социализма, который в 50-х годах доминировал в этой части исламского мира. Точнее, национал-социалистических арабских экспериментов, всё ещё дееспособных. При всей той угрозе, которую представляет для них современный политический ислам.

Причём проекты эти продолжают эволюционировать не на задворках арабского мира, а в таких странах, как Алжир, Египет (после свержения военными правительства «Братьев-мусульман» президента Мурси) и Сирия Башара Асада. При всём стремлении исламистов со всем светским в арабском мире как можно быстрей покончить.

Как следует из вышесказанного, что было на Ближнем и Среднем Востоке тысячи лет назад, то, пусть и в изменённой форме, там и продолжает существовать. Накладывая отпечаток и на настоящее, и на будущее. Прорастая из, казалось бы, совершенных руин. И оживляя в новой форме давно и прочно забытые тени прошлого. Вроде Оттоманской и Персидской империй. Или Халифата…

Порта против Персии

При всех изысканных реверансах, которые принято было в западных столицах в начале ХХ-го века отпускать местным владыкам, Ближний и Средний Восток в это время представлял собой не более чем конгломерат территорий племён и феодальных анклавов, подчинённых той или иной европейской державе. Как и в XVIII-м столетии. Когда все они были разделены между двумя гигантскими империями: Оттоманской Портой и Персией.

Понятно, что на индийском побережье существовали португальские фактории, но уже из Омана португальцы тогда были выбиты персами. Испанцы держали под контролем несколько городов и пару прибрежных пустынных областей в Марокко. Но погоды это не делало. Англия и Франция только нащупывали путь в Азию. Причём даже не государства, как таковые, а куда более поворотливые частные Ост-Индские компании.

Испания и Португалия вообще больше не могли более претендовать в регионе на что-то серьёзное: распад их империй был близок. Италии не существовало как единого государства. Претензии её правительства на Ливию, Абиссинию и Сомали были впереди. Хотя Россия в это время с большим успехом отвоёвывала у Турции Причерноморье, а у Персии Прикаспий.

Местные правители не были слишком лояльны Тегерану и Стамбулу, будь то султаны Марокко, алжирские и тунисские беи, хедивы Египта или вожди афганских пуштунов. Но империи были гибкими, на многое закрывали глаза и с успехом стравливали между собой конкурентов на местах. Как, впрочем, происходило в любых восточных империях. Будь то в Индии, Индокитае, Китае или Эфиопии.

Любая стандартизация, регламентация и попытки центра ввести жёсткую унификацию ничего, кроме восстаний и отделения провинций, нигде и никогда за собой не влекли. Что, кстати, верно и для сегодняшнего дня. Причём не только для Востока. Маневрируя в соответствии с текущей ситуацией, персидские шахи и турецкие султаны добивались куда большего, чем действуя в лоб. Свидетельство чего — вся история их государств.

Можно сколько угодно говорить о бесчеловечной жестокости законов о наследовании высшей власти в Турции, пагубной роли гарема или янычар, коррупции великих визирей и прочих недостатках этого государства. Однако на протяжении почти пяти веков именно Оттоманская Порта держала под контролем весь запад исламского мира, включая Багдад. Что с 1538 года автоматически делало турецкого султана халифом правоверных.

И только отречение султана в 1922-м году сделало этот пост вакантным, включив механизм конкуренции за доминирование в суннитском мире. Причём легитимной эта конкуренция стала только со смертью последнего султана, в 1926-м. Именно тогда и началась борьба за исламское наследие. Была ли это конкуренция за устаревший реликт?

Но король Неджда и Хиджаза Абд аль-Азиз ибн Сауд хорошо знал, зачем провёл уже в 1926-м году в Мекке Всемирный исламский конгресс. Хотя только шесть десятилетий спустя, в 1986-м, его сын, король Саудовской Аравии Фахд, ввёл в действие титул «Хранителя двух благородных святынь».

Точно так же школьный учитель Хасан аль-Банна, основывая в египетской Исмаилии в 1928-м году организацию, названную им «Братья-мусульмане», знал, что и зачем делает. Притом что первый раз его духовные наследники — палестинский ХАМАС — захватили в арабском мире власть только в 2007-м. И то в заштатной Газе.

Только «Арабская весна» 2011–2012 годов бросила к ногам египетских «Братьев-мусульман», тунисской «Ан-Нахды» и близких к ним партий половину Северной Африки. И почти бросила Сирию. Хотя уже в 2013-м ситуация в этом регионе принципиально изменилась.

Впрочем, турецкая «Партия справедливости и развития» — местный клон «Братьев» — без всякой революции, мирным, демократическим путём пришла к власти в Турции ещё в 2003-м. И более чем успешно, хотя и не без проблем, правит этой страной до того самого момента, как была написана настоящая книга.

Что говорит не только о своеобразии турок как народа и турецкого ислама как ислама, а также об отличии турок от арабов. Но и о прагматичной устойчивости именно турецкого политического исламизма. Так как взять власть — это на Востоке максимум полдела. Вот удержать…

Характерно, что когда в своей книге «Стратегическая глубина» ближайший соратник турецкого премьер-министра Ахмед Давутоглу, формулируя стратегию развития страны на десятилетия, подчеркнул, что в основе её — превращение турок в новых Османов, мало кто обратил на это внимание. Как показало время, превращение Турции в Оттоманскую Порту нового типа в качестве турецкой национальной идеи не было всего лишь красивой фигурой речи университетского профессора.

Вопрос о власти на исламском Востоке — вопрос о власти религиозной. И это понимали все, кто им правил. Что стояло на кону после того, как Мехмед Шестой Вахидеддин, последний султан Оттоманской Порты, отрёкся, а четыре года спустя скончался? С точки зрения тогдашних европейских революционеров — сущий пустяк.

Необходимо было понять, является ли кто-то конкретным представителем Б-га на земле. И если нет, то кто и на каком основании полномочен от его, Б-га, имени обращаться к мусульманам, которые придерживаются четырёх канонических суннитских мазхабов. Что есть религиозный пережиток и осколок старого, ушедшего в прошлое мира. Но только не для мусульман.

То есть, повторим, и для Саудидов, и для «Братьев-мусульман» и их наследников речь шла о власти. Формально духовной, только духовной. Фактически же, безусловно, это был вопрос о власти в чисто ленинском понимании темы. Во всей её полноте. Причём, как правило, друг другу исламисты, борющиеся за власть, доверяют ничуть не больше, чем своим противникам.

Исходя из чего рекомендации турецкого премьер-министра Р. Т. Эрдогана по сохранению власти партией исламистов в условиях её неизбежного противостояния со светской оппозицией и армией были восприняты египетским президентом М. Мурси откровенно враждебно. По принципу «будут какие-то турки нас, египтян, учить». В результате чего египетская армия его свергла довольно быстро.

Что примечательно, турецкая внешнеполитическая и внешнеэкономическая экспансия в регионе и за его пределами довольно сильно запоздала по сравнению с иранской. Или, если угодно, персидской. Начало которой фактически положила Исламская революция 1979 года, в результате которой Иран превратился в теократическое государство.

В древности, когда жрецы и правители соревновались между собой в том, кто в доме хозяин, какие-то территориальные анклавы, управляемые духовенством, в Иране, как и в соседнем Двуречье, несомненно, были. Но в исламские времена, как и в предшествующую им тысячу лет, вопрос о том, что власть Царя Царей или шаха может быть оспорена или тем более упразднена, не стоял в принципе.

Страна эта была империей. Точнее, первой в истории человечества мировой империей. Вне зависимости от династии. Лица же духовные пользовались достаточной, но не исключительной властью. Не более. Слабыми правителями они могли с переменным успехом манипулировать. К сильным приходилось приспосабливаться.

Но сама по себе доктрина «Велаят-э-факих», в соответствии с которой религиозная власть главенствует над властью светской, до Исламской революции 1979 года и образования Исламской Республики Иран не имела никаких шансов на реализацию. Не та была страна.

Отметим, что нигде в мире, кроме Ирана, включая такие исламские республики, как Пакистан, Афганистан и Мавритания, духовенство над светской властью не стоит. То есть мы говорим о специфическом, именно иранском феномене. Что не есть единственное тамошнее исключение из общеисламских правил.

К примеру, Иран — единственная в мире страна, где государственной религией является не просто ислам, но ислам шиитский. Как бы этот факт ни умалчивался всеми, кто работает над распространением иранского влияния за пределами страны. В полном соответствии с принципом «благоразумного умолчания» аль-такийя…

На протяжении нескольких столетий Оттоманская Порта была не только соседом, но и главным соперником Персии. Империя граничила с империей. Миром это закончиться не могло. И не кончалось. Бои шли по границам. С переменным успехом. Да и восстания в тылу неизбежно поддерживались соседом. У турок персами. У персов турками.

В конце концов Причерноморье осталось за турками. Прикаспий за персами. Армению и Курдистан они между собою кое-как поделили. Месопотамия же на протяжении всей новейшей истории оставалась территорией соперничества. С постоянным переходом тех или иных местных племён от шиитского ислама к суннитскому и обратно. В зависимости от позиции их шейхов.

Тем более что ряд священных городов шиитов так и остался в пределах Турецкой империи. И по сей день остаётся за пределами Ирана. Хотя после свержения Саддама Хусейна шиитские паломничества из Ирана в Неджеф, Кербелу и Самарру в принципе возможны. Несмотря на теракты в отношении шиитов и их святынь, которые организуют суннитские террористические группировки.

Впрочем, теологические пристрастия иранцев за пределами их страны — вопрос особый. И требует рассмотрения скорее с точки зрения религиоведения, чем геополитики. В отличие от имперских амбиций современного Ирана. Которые он демонстрирует, не слишком этого стесняясь. По крайней мере, в части доминирования в шиитских регионах БСВ.

Северный Йемен и Восточная провинция Саудовской Аравии, Ливан и Сирия, Ирак и Бахрейн, населённая хазарейцами часть Афганистана и шиитские общины Пакистана, Азербайджан и значительная часть Дагестана — зона естественных интересов Ирана исходя из религиозной близости населения. Дело житейское. Тут шииты. Там шииты. Плюс исторические корни: персидское присутствие с незапамятных времён.

Однако сколачивание Ираном «персоязычного союза» с суннитским Таджикистаном и таким же по преимуществу Афганистаном, пуштуны, таджики и белуджи которого являются народами, говорящими на языках, наречиях и диалектах иранской языковой семьи, уже не имеет никакого отношения к шиизму. Как и теснейшие отношения Ирана с Арменией и не столь близкие, но прочные с Туркменистаном.

О присутствии ИРИ в Африке, Латинской Америке, Южной и Юго-Восточной Азии, включая активную работу её дипломатов и разведчиков с местными мусульманскими общинами, не стоит даже говорить. Не в шиитском сообществе тут дело. Чистой воды имперская стратегия.

Иран, насколько можно судить по происходящему, активно формирует за пределами своих границ систему отношений, призванную не только поддержать контакты с партнёрами в экономике и военно-технической сфере, но и блокировать в случае нужды его соперников и противников.

В число последних входят не только и не столько Израиль, что Тегеран демонстрирует часто и охотно, но и его исламские конкуренты. В первую очередь саудиты. А также все прочие из числа его соседей, кто пытается выстроить сходные конструкции за пределами своих собственных национальных границ.

Что характерно, Тегеран не только создаёт в качестве инструмента своего влияния на дальней и ближней периферии шиитские военно-политические структуры наподобие ливанской «Хизболлы» или иракской «Армии Махди», но и пытается влиять на суннитские радикальные структуры. Типа палестинского ХАМАСа, перекупленного им на какое-то время у арабских монархий Залива.

Эксперимент этот имел лишь временный эффект. С началом гражданской войны в Сирии, в преддверии близкого, как казалось руководству ХАМАСа, падения режима Асада эта организация разорвала союз с Ираном, предав Дамаск. Прецедент тем не менее заслуживает упоминания. Хотя бы в качестве иллюстрации того, что имперские планы Ирана при формировании союзов не скованы шиитскими догмами.

Впрочем, не меньшего внимания заслуживают попытки Анкары оседлать «умеренные» группировки суннитских радикалов. Пассажиры корабля «Мави Мармара», атаковавшие израильский морской спецназ, пытавшийся остановить этот корабль на подходе к сектору Газа в 2010-м году, стали первыми, но не последними подопечными премьер-министра Эрдогана из числа боевиков. Во время гражданской войны в Сирии территория Турции превратилась в настоящий коридор для транспортировки туда террористов со всего мира.

Вообще, похоже, любой крупный политический прорыв в исламском мире может быть успешным, только если одной из его главных составляющих является ислам. В партийной упаковке или более традиционный, но именно ислам. Плюс, судя по наблюдаемой практике, за пределами своих границ претенденты даже на региональное лидерство, не говоря уже о чём-то большем, должны иметь террористическую поддержку. Чем более многочисленную, тем лучше.

В мире существует ограниченное число геополитических проектов, которые развивают исламские игроки. Это проекты турецкий, иранский и саудовско-катарский. Поскольку из всех ближневосточных государств, которые лоббируют свои интересы за пределами собственной территории, только эти четыре страны действуют по-настоящему масштабно, имея соответствующую стратегию и неукоснительно следуя ей.

Две из них — Турция и Иран — опираются при этом на колоссальный исторический опыт. И опыт этот — имперский. При всей специфике их современного внутреннего устройства. Что означает неизбежную конфронтацию между ними. Наподобие той, которая имеет место в Сирии, позиции по которой Тегерана и Анкары прямо противоположны.

Причём происходит это несмотря на их взаимозависимость и заинтересованность в сотрудничестве. Речь в первую очередь идёт о транзите иранских углеводородов на европейский рынок. Ну а две другие упомянутые выше страны — совсем другое дело. Там никаких империй не было. Хотя есть миф о Халифате. Амбиции. И большие деньги.

Халифат и террористы

Страны эти — Катар и Саудовская Аравия. Две яростно соперничающие между собой салафитские монархии Персидского залива. Основные организаторы, вдохновители и спонсоры «Арабской весны», забуксовавшей только в Сирии. Ниспровергатели светских авторитарных режимов арабского мира.

Создатели нового Халифата. Что бы он собой в их понимании ни представлял. Нувориши-пустынники, богатейшие из богатых. Худородные наследники великого общеарабского прошлого. Эпитеты тут можно множить и множить. На Востоке это дело вообще любят…

При всей масштабности и кажущейся вечности присутствия Дохи и Эр-Рияда в регионе внешнеполитические игроки они недавние, молодые. Что не имеет отношения к геронтократическим принципам управления саудовским королевством, где идёт своя «гонка на лафетах».

По сравнению с престарелыми принцами, стоящими в очередь к тамошнему трону, советское Политбюро сплошь состояло из горячих порывистых юношей, пылких духом и страстных в речах и деяниях. Поскольку современный саудовский принц — отнюдь не Аладдин или Али-Баба. Но, скорее, их прапрадедушка.

Хотя, похоже, и в королевстве власть вот-вот перестанет переходить из рук одного ветхого старца к другому. Поколение восьмидесяти-девяностолетних принцев и королей, детей основателя династии, имеет шанс в кои-то веки уйти на покой всей когортой. Передав бразды правления шестидесяти-семидесятилетней «молодёжи» или сорока-пятидесятилетним «юнцам» — это уж как Б-г даст.

Вообще-то Саудовская Аравия почувствовала вкус к международной политике — не в качестве сателлита США, которому как скажут, так он в ООН и проголосует, а в качестве независимого игрока — после арабо-израильской войны 1973 года. В рамках которой должен был произойти большой реванш, а Израиль стёрт с географической карты.

Война эта, которую мир знает как Войну Йом-Кипура, арабами была проиграна. Сигналом о том, что консервативные монархии Залива этим недовольны, стал нефтяной бойкот Запада — первый успешный опыт использования арабами «нефтяного оружия». А также масштабного арабского политического шантажа.

Вторым выходом КСА на мировую авансцену стала война в Афганистане. Королевство взяло на себя роль режиссёра и координатора усилий исламского мира по противостоянию СССР. На чём сблизилось не только с Пакистаном, но и с Китаем. И почувствовало вкус к Большой Игре. В которой до того участвовало не как самостоятельный игрок, а как фигура на игровой доске.

Оно на десятилетия стало основным военно-политическим партнёром США по региональному сдерживанию. Сначала СССР, а затем и ничем не угрожавших Штатам собственных противников: Ирака, Ливии, Сирии и прочих светских диктатур региона. И, разумеется, Ирана.

Соответственно: 80-е — период возникновения военно-политического альянса КСА с США и Пакистаном. 90-е и 2000-е — уничтожение руками международных коалиций в два этапа саддамовского Ирака. Как главной для королевства со времён оккупации Саддамом Кувейта внешней опасности.

Одновременно шла подготовка США к удару по Ирану. В чём часто обвиняют Израиль. Притом что роль Саудовской Аравии в организации в мировых масштабах антииранской кампании была как минимум не меньшей. По мнению же автора, намного большей. Что стало особенно заметно после начала прямого диалога Вашингтона с Тегераном при администрации Обамы.

К вопросу о союзе Саудовской Аравии с США и Западом в целом: те же 90-е и 2000-е — период частичной переориентации арабских террористических организаций, угрожавших стабильности монархий Залива, на операции против ведущих стран Запада. Как вледствие объективной эволюции их стратегии, так и в соответствии с традиционным для рэкетиров и шантажистов всего мира принципом «наезд — отказ от наезда».

Следствием чего стал теракт «9/11» и многочисленные террористические атаки в Европе, Южной и Юго-Восточной Азии. Хотя отдельные «первые звонки» при желании можно было распознать задолго до того. Было бы желание проанализировать, через кого и как именно Эр-Рияд осуществляет свои внешнеполитические проекты.

И наконец, 2010-е — эпоха переформатирования арабского мира. Экономический кризис, докатившийся до Магриба, Египта, Машрика и Аравийского полуострова, создал условия для ослабления соперников Саудовской Аравии, бывших давними союзниками Запада. Как Бен Али в Тунисе и Мубарак в Египте. Или примирившихся с Западом противников, как Каддафи в Ливии.

Королевство, в союзе с Катаром и Турцией, не упустило свой шанс. Прихлопнув заодно и йеменского Салеха, на которого нельзя было положиться и не имело больше смысла ставить. Хотя и не до конца. Пережив покушение и потеряв власть, бывший глава Йемена остаётся влиятельным и опасным игроком, притравливая на своих противников племена хоуситов.

Отметим, что с начала 80-х одним из наиболее эффективных инструментов Саудовской Аравии в реализации её международной политики были террористические группировки, идеологически близкие к салафитам. Классическим, но не единственным их примером является «Аль-Каида».

Правда, создатели этой структуры из числа саудовского истеблишмента, главным из которых являлся руководитель службы Внешней разведки королевства принц Турки бин Фейсал, вряд ли предполагали, что созданная ими для борьбы с советскими войсками в Афганистане структура посягнёт на их собственную власть.

Впрочем, когда ветераны афганской войны, «афганские арабы», попытались диктовать по окончании боевых действий против СССР на территории Афганистана правила игры правящей династии, они мгновенно превратились в «заблудшую секту». И на территории королевства утратили режим благоприятствования.

Что, впрочем, не имело отношения к их активности в Чечне, Центральной Азии, Афганистане, Ираке, Ливии, Нигерии, Судане, Сомали, Сирии и всех прочих странах и регионах. Ячейки исламистов по всему миру Эр-Рияд по мере сил поддерживал. Как поддерживает их и в настоящее время.

«Аль-Каида» сегодня — брэнд. И её многочисленные национальные ответвления вполне самостоятельны. Находятся на самофинансировании, сами определяют основные цели и создали субкультуру терроризма. Напоминает структуру многоуровневого маркетинга, действующую через Интернет, больше, чем подпольную организацию в классическом смысле этого слова.

Причём инструментов воздействия на потенциальную аудиторию чрезвычайно много. Рок и рэп для подростков. Мультфильмы о террористах-героях для детей младшего возраста. Информация, рассчитанная на разные возрастные и социальные группы. Всё, что необходимо для привлечения новобранцев, на всех основных языках планеты…

Но при необходимости Саудовская Аравия может использовать «Аль-Каиду» и прочие родственные ей террористические организации, задействуя наработанную систему связей. Наподобие специализирующейся на Иране белуджской «Джундаллы», нигерийской «Боко харам» или сомалийской «Аш-Шабаб». И не колеблясь делает это.

О чём, помимо прочего, свидетельствует деятельность «Джабхат ан-Нусра» в Сирии. А также то, насколько точно рекомендации, которые даёт международному движению джихада лидер сегодняшней «Аль-Каиды» египтянин Айман аз-Завахири, совпадают с текущим саудовским внешнеполитическим курсом.

Катар на международной арене вообще проявился в середине 90-х, когда на его престол взошёл в результате бескровного дворцового переворота амбициозный эмир Хамад бин Халифа ат-Тани. Именно он превратил крошечный эмират в один из центров арабского мира. Да и вообще в один из центров мира.

Этому помогло создание транспортного хаба мирового значения на базе национальной авиакомпании. Информационного холдинга «Аль-Джазира» — основного и единственного в своём роде арабского медиаресурса. Размещение в эмирате крупнейшей военной базы США в Персидском заливе, Аль-Удейд.

Наконец, умелая работа на газовых рынках и статус газовой столицы мира. При наивных и безуспешных попытках Газпрома добиться размещения центра Организации стран-экспортёров газа в Санкт-Петербурге, а не в Дохе. Что изначально было обречено на поражение. Кто бы только это понимал. На Намёткина. В «застенке». И в отечественном «Белом доме»…

Амбиции Катара в полной мере проявились в ходе «Арабской весны». Именно Катар с его гигантскими финансовыми авуарами стоял за внезапным вмешательством Франции в подавление обычнейшего сепаратистского мятежа в Киренаике «для защиты мирного населения от диктатуры Каддафи».

Можно с полной уверенностью утверждать, что жестокое физическое уничтожение Муаммара Каддафи стало результатом его публичных ссор с катарским эмиром. Последняя из которых, с публичным переходом на личности, просто не предполагала другого ответа, кроме линча. Поскольку разжиревшему до крайности эмиру сообщили, что он похож на бочку…

Причём вопреки тем, кто полагал, что дивиденды из обрушения арабского мира в ходе «Арабской весны» извлечёт Саудовская Аравия с её серьёзным внешнеполитическим опытом, основным бенефициаром этих событий оказался Катар. По крайней мере, на первом этапе. Именно близкие ему политические движения взяли власть в Тунисе и Египте. А также подмяли под себя большую часть властных институтов в Ливии.

Всем тем, для кого это стало неожиданностью, стоило в своё время задать себе вопрос, почему телезвездой канала «Аль-Джазира» долгие годы был и по сей день остаётся шейх Юсуф аль-Кардави. «Суннитский Хомейни». Этнический египтянин, изгнанный из страны без права возвращения туда — пока не был свергнут президент Хосни Мубарак. Духовный лидер «Братьев-мусульман».

У Саудидов были салафитские ячейки по всему миру, «Аль-Каида» и террористические группы, близкие к «Аль-Каиде». Катар поставил на «Братьев-мусульман». Тем более что его временный союз с Саудовской Аравией держался исключительно на необходимости альянса против общих внешних врагов.

Крошечный эмират, в котором контролировался каждый человек, находившийся на его территории, мог не бояться политического ислама. Для деятельности которого в самом Катаре просто не оставалось места. Страна уж больно маленькая. Просматривается там каждый угол.

Тем более что, в отличие от саудовцев, противостоявших проникновению в пределы КСА исламских партий с самого начала строительства королевства, у Катара история отношений с исламистами была исключительно позитивно-нейтральной. Боевики же у «Братьев» были многочисленные и обстрелянные.

Причём, что важно, террористами их почти никто в мире не считал. Кроме Израиля, имевшего опыт борьбы с ХАМАСом. И воевавших с ними арабских диктаторов, авторитет которых был на международной арене минимален. Хотя по сути своей террористами «Братья» были. И ещё какими!

Считали же их всего лишь революционно-религиозной группировкой. Что выглядело куда более прилично. Не портило имидж спонсора. И давало ему возможность строить свою версию Халифата с куда меньшими издержками. Хотя теми же самыми методами.

Однако демонстративно придерживаясь традиционных национальных границ. Такой Халифат-лайт. Без свойственного саудовцам тяжёлого политического хулиганства. Без попыток выстроить систему жёсткого подчинения центру. Построенный с использованием «мягкой силы».

Впрочем, кто сказал, что провинции исторического Халифата не были независимы от центра? Так же как современные государства, с их частичным суверенитетом, от своих патронов? Будь этим патроном США — последняя сверхдержава планеты. Евросоюз как крупный экономический игрок. Или кто-то из их арабских партнёров. Саудовская Аравия или Катар, всё равно.

В конце концов, какая разница, кто держит масть на месте? Именно это и называется на политическом жаргоне «мягкая сила». Не своими руками. За чужой счёт. Как бы не имея к происходящему прямого отношения. Или, как говорил товарищ Сталин, — малой кровью, на чужой земле…

«Братья-мусульмане» или исламские «братки»?

Отметим сразу: большое счастье «Братьев-мусульман», дорвавшихся до власти после нескольких десятилетий прозябания в подполье, было ярким, но недолгим. Закат их непродолжительной гегемонии начался с осечки в Сирии. Продолжился свержением их правительства и президента в Египте. И окончательно был продемонстрирован в Тунисе, с распадом правящей коалиции.

Причём если в неудачном, по крайней мере на момент написания данной книги, свержении Асада они ещё могли винить Иран и шиитские отряды из Ливана и Ирака, то в поражении «Братьев» в Египте и Тунисе были задействованы исключительно местные факторы.

Включая, скажем сразу, нейтралитет или прямую оппозицию со стороны салафитов. То есть салафитские фанатики отнюдь не прониклись идеями плюрализма и демократии. Не помогли светским либералам и военной хунте в Египте. И не намеревались сделать то же самое в Тунисе.

Они просто вели себя так, как вели. Наращивая степень давления на общество. Полагая себя после свержения светских автократий победителями. Бездумно и агрессивно. Чем в немалой мере спровоцировали накал выступлений против исламистов вообще и «Братьев-мусульман» в частности.

Поскольку Тунис и в меньшей степени Египет были и во многом остаются светскими государствами. И передавливать там насчёт запрета продажи алкоголя и ограничения прав женщин было ошибкой. За которую правящая в Тунисе «Ан-Нахда» в первую очередь и заплатила.

Что до Египта, к моменту, когда генерал Ас-Сиси сверг президента Мурси, обстановка в этой стране накалилась до предела. Дальше можно было ожидать только начала гражданской войны. Так с чего же Эр-Рияду было не помочь египетским военным, которые избавили его от правительства в Каире, наотрез отказавшегося поделиться властью с поддерживаемыми саудовцами салафитскими группировками?

Логика железная. А что Катару от этого был политический афронт и плевок в лицо, так даже и лучше. Какой такой Катар? Кто он вообще такой, этот Катар? Мышь лающая! Как его в регионе за глаза и зовут. Всё тот же старый принцип: у соседа корова сдохла — пустячок, а приятно…

Вообще-то говоря, «Братья-мусульмане» продемонстрировали стандартную эволюцию всякой преследуемой, запрещённой политической партии или движения, превратившейся в правящую политическую силу. Причём сделали это исключительно быстро. Наступив по дороге на все возможные грабли.

Одно дело — борьба загнанных в подполье героев с коррумпированным, жирующим на бедствиях народных масс режимом. Насквозь прогнившим. Удерживающимся только на штыках. Неважно каким. Монархией. Светской диктатурой. Военной хунтой. Но — борьба. В которой главное — не победа, а участие.

Такая вот классическая революционная деятельность, по выражению Эдуарда Бернштейна, лидера Второго Интернационала. Более известному из теории мировой революции Льва Троцкого. Цель — ничто, движение — всё. И вдруг режим пал. Кто в дамках? Борцы в дамках.

Они страдали за народ? Страдали. Сидели в тюрьмах? Сидели. Рисковали жизнью? Рисковали. Поскольку их казнили. Всерьёз, через повешение. Или расстреливали. Высылали из страны. Да и вообще народ любит смелых. Хотя предпочитает наблюдать за их подвигами со стороны.

Соответственно, диктатор пал, да здравствует свобода! Ну, мы это тоже в своё время проходили. В своей собственной стране. В связи с чем во времена советского детства автора чрезвычайно популярна была замечательная детская книга Юрия Олеши и снятый по ней фильм.

Долой Трёх Толстяков! Да здравствуют Суок и гимнаст Тибул! Да здравствует оружейник Просперо! Площадь Звезды, набитая людьми. Смешной доктор Гаспар Арнери. Сломанная кукла наследника Тутти. Гвардейцы переходят на сторону народа. Романтика…

Никто нигде и никогда по-настоящему не описал, что происходит, когда победители и народные массы обустраиваются в опустевших дворцах. Как приканчивают тех, кто не вписывается в новый порядок в качестве новых хозяев разорённой революцией страны. В первую очередь гимнастов, докторов и оружейников.

Никто не проанализировал, кто приходит им на смену. Всегда. Везде. Без исключений. Как там у Отто фон Бисмарка? «Революцию замышляют романтики, осуществляют фанатики, а плодами её пользуются мерзавцы». Но нам вспоминается разве что вечная сказка Шварца про дракона. «Зима будет долгая» — это в том числе и про арабов.

Отметим: в разных странах исламские партии и движения действовали по-разному. Где более гибко. Где менее. Где совсем никак. Тунисские исламисты проявили определённые способности к созданию политических коалиций. И некоторую умеренность, доходящую до понимания основ диалектики. В частности той, что переход их страны к справедливому исламскому обществу будет постепенным и его по возможности лучше провести мирным путём.

Египетские «Братья-мусульмане» власть подмяли под себя жёстко и нахраписто. Ни с кем ничем делиться не хотели. И продемонстрировали, что намерения у них просты и бесхитростны: взять власть, освоить эту власть, убрать конкурентов и ввести население в те рамки, в которых ему, населению, по их представлению, следовало находиться. Будучи благодарным за избавление его, населения, от военной диктатуры и по мере сил радуясь. В полном соответствии с Георгием Данелией и его «Кин-дза-дза». Три раза «ку».

Притом что половину Египта составляли христиане и светские либералы. Да и армия никуда не делась. Ну вышла толпа на улицы свергать престарелого Мубарака. Ну ушёл Мубарак со своего поста. Без борьбы. Всё-таки патриот страны. Всю жизнь за неё воевал. Вытаскивал из политических и экономических кризисов. Строил. Не для того же, чтобы бить из танковых орудий по площади Тахрир…

Хотя в принципе при желании мог. Ну поддержала его воспитанная им армия в этом его решении об отставке. И, покочевряжившись с год на тему сохранения накопленных ею активов, передала власть гражданскому правительству. После чего, собственно, «Братья» к власти и пришли.

Однако суд над Мубараком — демонстративный, мелочный и мстительный, был явной ошибкой. Подминание «Братьями» под себя всех постов в стране, в том числе в районах, которые их на дух не переносили, — ошибкой. Освобождение из тюрем в качестве жертв режима уголовников и террористов — ошибкой. Казнокрадство, куда более явное, чем при Мубараке, на фоне развала экономики и проедания золотовалютных резервов почти под ноль — ошибкой.

Не говоря уже о расстрельных приговорах футбольным болельщикам. Попыткам ввести комендантский час в городах зоны Суэцкого канала. И самой последней ошибке — арестных списках верховного армейского командования. После чего египетской армии ничего не оставалось, как наплевать на советы американского президента и европейских политиков в части соблюдения демократии. А также прав человека и прочей мутотени.

Режим «Братьев-мусульман» в АРЕ был свергнут легко. Толпа исламистов встретилась на улицах египетских городов с такой же по численности толпой их противников. И армия, заключив под стражу президента Мурси и запретив и «Братьев», и их ещё недавно правящую Партию справедливости и развития как официальную организацию, лишь предотвратила начало самоубийственной для Египта гражданской войны.

Точнее, война эта всё равно будет. Пойдёт она скорее всего по алжирскому варианту 1992–1999 годов с поправкой на местные условия. И обойдётся дорого. Поскольку египетские исламисты имеют громадный боевой опыт и их много. А Синай практически не подчиняется Каиру. И переполнен боевиками.

Половина населения Египта так или иначе всё равно за исламистов. Границы с Ливией и Суданом практически прозрачны. Соответственно, приток оружия и террористов с западного и южного направления в Египет обеспечен. Тем более что поддержку египетским исламистам, без всякого сомнения, окажут Турция и Катар.

Правда, во всём этом для военного командования в Каире есть и две хорошие новости. Во-первых, им при негласной поддержке Израиля удалось прочно закупорить сектор Газа. Что ослабило поддержку террористических группировок на Синае. Во-вторых, их поддерживают все монархии Персидского залива, кроме Катара. В первую очередь Саудовская Аравия.

Последняя делает это не из большой любви к АРЕ. А в ожидании, когда военные не справятся с надвигающимися на страну экономическим и водным кризисами. После чего в Египте наступит очередной передел власти, в рамках которого Эр-Рияд и постарается продвинуть в первые ряды салафитов, демонстративный нейтралитет которых позволил им остаться вне конфликта армии с «Братьями» и Мурси.

Ну, тут всё как есть. Политика не благотворительность и не строится на основании норм высокой морали. Хотелось бы, конечно, но при нашей жизни этого не произойдёт. Тут единственное, что можно сделать, — понять, как всё оно на самом деле происходит. И действовать, исходя из концепции «меньшего зла».

Соответственно, в египетском варианте вялотекущая длительная террористическая война в виде городской герильи, попыток блокировать Суэцкий канал и партизанской деятельности на Синае предпочтительнее катастрофического лобового столкновения всех со всеми. Которое означает не миллионы беженцев и сотни тысяч погибших, как это ещё может быть. А десятки миллионов беженцев и миллионы погибших. Как только что могло быть.

В принципе «Братья-мусульмане» могли бы всего этого избежать. И в этом случае их представитель продолжал бы управлять страной. Но для этого нужно было быть гибкими. Демонстрировать широту души в отношении свергнутого Мубарака. Не так торопиться с дележом добычи. И по крайней мере не делить её так демонстративно.

Что говорит как минимум об одном: египетские революционеры-исламисты работ Сталина о коллективизации не читали. Или читали невнимательно. Поскольку про головокружение от успехов у него всё, что им было нужно знать, написано. Без малого сто лет прошло, а в революционной практике ни-че-го не изменилось. И ведь, что характерно, никого оно и ничему не научило — и, похоже, не научит!

Хотя тунисский и египетский сценарии для «Братьев-мусульман» — не самые худшие из имеющихся вариантов. О йеменском и ливийском развитии событий умолчим. Всё партийно-политическое там настолько уступает племенному фактору, что говорить об этих странах с точки зрения будущего политического ислама несерьёзно. Но есть ещё и вариант сирийский — куда более жёсткий. И по своим последствиям для имиджа «Братьев» куда более негативный.

Поскольку Сирия, при всём нежелании западного мира, Турции и монархий Залива, чьи интересы в свержении режима Асада совпадают, признать действительность такой, как она есть, поставила вопрос о сущности «Братьев-мусульман». Как организации, чьи цели, задачи и методы деятельности граничат с уголовщиной и геноцидом. А иногда полностью превращаются в уголовщину и геноцид. О возможности чего в 20-е годы ХХ-го века создатель этого движения явно не подозревал.

Жестокость сирийской гражданской войны можно сколько угодно объяснять историей страны. Возможно, «Братья-мусульмане» там на самом деле всего лишь сводят со своими противниками старые счёты. Накопившиеся ещё с 1982 года, когда сирийская армия разгромила их ячейки в Хаме, в ходе подавления Хафезом Асадом исламистского мятежа. Однако скорей сегодняшние события иллюстрируют, почему «Братья» в Сирии были на протяжении нескольких десятилетий запрещены.

Погромы сирийских христиан и шиитов, в первую очередь алавитов. Осквернение всех несуннитских святынь и уничтожение тех из них, которые какое-то время находились под контролем боевиков. Обещания геноцида этнических и конфессиональных меньшинств. Преступления против человечности. И просто рэкет, похищения людей и криминал всех мыслимых и немыслимых видов.

Всё это далеко не только джихадисты-иностранцы из «Джабхат ан-Нусра», на которых пресса списывает зверства гражданской войны в Сирии. Называй их хоть «Аль-Каидой», хоть «Исламским фронтом». Но и «Братья-мусульмане», отряды которых составляют добрую половину вооружённой оппозиции. И в этой связи возникает интереснейший вопрос.

В России сегодня «Братья-мусульмане» запрещены как экстремистская организация. Находится она в соответствующем перечне отечественной прокуратуры и помещена туда не случайно. По крайней мере, со времён войны в Чечне никаких иллюзий по её поводу ни у силовиков, ни у востоковедов нет. Опять-таки шейх Кардави отметился таким потоком фетв и призывов в отношении России и её руководства, в том числе свежайших…

На этом фоне особенно забавно выглядит ожесточённая, хотя и несколько притихшая с момента свержения режима «Братьев» в Египте кампания за исключение этой структуры из российских списков экстремистских организаций. И превращение её в России в легально действующую силу.

Что с точки зрения лоббистов этого процесса исключительно полезно для будущего России. Среди каковых лоббистов, помимо профессиональных исламистов-практиков, отметился ряд отставных дипломатов среднего уровня. И один действующий востоковед высокого ранга. Хотя и из наименее некорыстолюбивых.

Строго говоря, попытки продвижения в легальное поле политических движений типа «Братьев-мусульман» в России предпринимаются давно. Извне эту весьма актуальную для них тему будируют монархии Залива и Турция. Последняя лоббирует в первую очередь интересы покровительствуемого ею движения «Нурджулар». На базе которого, с учётом местной специфики, помимо своего варианта политического ислама продвигает заодно и пантюркизм.

Изнутри страны в том же направлении действуют высокопоставленные представители местных администраций. Особенно тех, которые заинтересованы в инвестициях из стран, проталкивающих исламистов в официальное политическое поле. Причём одним из наиболее весомых аргументов в их арсенале было наличие в Турции, Тунисе и особенно в Египте местных вариантов «Братьев-мусульман» в качестве правящих партий…

Как показал опыт «Арабской весны», именно ячейки этих партий стали центрами организации антиправительственных выступлений. Что может вдохновить отечественное руководство на разрешение открытой деятельности соответствующих структур в стране, только если предположить, что оно намерено в кратчайшие сроки покончить с её и своим собственным существованием.

Пока это не слишком вероятный сценарий. Особенно после войн в Чечне и учитывая противостояние с исламистскими боевиками на Кавказе и в Поволжье. А также теракты в Москве, Волгограде и прочих городах страны. Да и Олимпиада на носу. Хотя, кто знает, какие сюрпризы начальство приготовило подведомственному населению в будущем? Всякое может статься…

Об «Арабской весне», «арабской осени» и «арабской зиме»

Когда весной 2011 года волна протестных выступлений захлестнула улицы арабских столиц, политологи, вначале западные, а вслед за ними и все прочие, немедленно назвали этот радующий душу каждого прогрессивного человека процесс «Арабской весной». И возрадовались.

Название появилось по аналогии с памятной историкам «Весной народов» середины XIX-го века. По сути теми же самыми революциями, только европейскими. Какая разница? Там революции. Тут революции. Журналисты оптимистический термин радостно подхватили. Звучало хорошо.

На самом деле сходство было только в том, что помянутые события и в позапрошлом, и в нынешнем веке шли сериями, одно за другим. Название, однако, прижилось. Бывает. Специалисты кочевряжиться не стали. Прогрессивную европейскую и американскую публику пленил поэтический оптимизм термина. А пессимистов и нудных придир из числа продвинутых в предмете обсуждения «яйцеголовых» вообще мало кто слушал.

Понятно же, что всё, что происходит, хорошо? Падение тиранов. Весёлая твиттерная молодёжь, женщины, либералы, диссиденты, угнетённые меньшинства и репрессируемые на протяжении десятилетий опирающимися на штыки диктаторами верующие массы против авторитарных лидеров. Американские и европейские послы, чувствующие себя мессиями нового мира.

Правда, новый мир снёс до основанья верных старинных союзников, но это уже другое дело. Лес рубят… Опять-таки, сносимые союзниками были не всегда. По крайней мере некоторые из них. По Бен Али внятных претензий не было. Но Каддафи примирился с империалистическим миром не так давно и тёплых чувств ни у кого не вызывал.

Йеменский Салех откровенно раздражал. Да и Мубарак, хотя на него персонально никто на Западе не посягал, засиделся на своём посту. Не соответствовал теориям экспертов Госдепартамента по Ближнему Востоку. И сильно беспокоил американскую администрацию упорным нежеланием идти в ногу со временем.

Что означало, в соответствии с доминировавшими с 80-х годов в Вашингтоне идеями, диалог с политическим исламом. Сотрудничество с политическим исламом. И союз с этим самым политическим исламом, что бы он на практике ни означал. Теоретики-самоубийцы, мать их так…

Благо лоббирование диалога, сотрудничества и союза было поставлено на широкую ногу. Поскольку нефтяные ресурсы Саудовской Аравии и газовые позже, но с истинным энтузиазмом включившегося в игру Катара позволяли обосновать всё, что им только было угодно.

Как по совсем другому поводу писали братья Стругацкие: «…Что Б-г есть и Б-га нет. Что люди ходят на руках и люди ходят на боках». И было всё это более чем хорошо, и прибыльно, и эффективно. По крайней мере в Афганистане, в рамках совместной борьбы против СССР. «Империя зла» оттуда в конце 80-х ушла и вскоре развалилась. Начало было славным.

Нельзя сказать, что радость от сотрудничества демократического либерального Запада с консервативной и фанатичной исламской ортодоксией была всеобщей. Не была. Но кто был главным скептиком, возвысившим свой голос против альянса исламистов и НАТО в Югославии? И его дальнейшего укрепления уже на Ближнем Востоке?

Был это Ариэль Шарон. Израильский генерал, гроза арабских армий и известный ястреб. К которому левая израильская пресса со времён Ливанской войны 1982 года приклеила ярлык «палача Сабры и Шатилы». Что закрывало для него возможность быть услышанным в «приличном обществе».

90-е годы ознаменовались в этом самом обществе некоторыми смутными сомнениями. Геноцид, как выяснилось, косовские албанцы, боснийцы и исламские интернационалисты совершали не менее успешно, чем сербы. Попутно оскверняя церкви и устанавливая на контролируемых ими территориях законы шариата в самом мрачном варианте реализации этой идеи.

Близкое знакомство европейцев с албанцами, прибывшими в страны ЕС в качестве эмигрантов, оставляло тяжёлый осадок. Как и волна беженцев и мигрантов из Африки и с Ближнего Востока, затопивших европейские города. Плюс взрывы американских посольств в Кении и Судане. И это было лишь начало.

Война в Чечне в логику сотрудничества Запада с исламистами укладывалась, и многим кажется, что укладывается до сих пор. Теракты в Великобритании, Германии, Испании и Франции, не говоря уже о США, — не очень. Как выяснилось, для проведения успешных атак на Нью-Йорк и Вашингтон ядерная война с СССР была совершенно ни к чему. Как и само существование СССР.

Что, с одной стороны, привело к «крестовому походу против международного терроризма». С другой же доказало, что всем тем, кто принимал это историческое решение, в соответствии со старинной русской пословицей можно было кол на голове тесать.

Поскольку, не добив в Афганистане талибов и «Аль-Каиду», они с успехом свергли режим Саддама Хусейна в Ираке. Который США не угрожал. И в том состоянии, в котором пребывал после неудачной попытки аннексии Кувейта, угрожать всерьёз не мог вообще никому за пределами региона. Хотя соседи его по-прежнему боялись.

Иран от этой «гениальной» операции расцвёл и заколосился. Саудовская Аравия счастливо выдохнула. И главное, «Аль-Каида» получила в постсаддамовском Ираке фантастический плацдарм, который ранее был ей недоступен. Поскольку единственные, кто способен противостоять исламским террористам в арабском мире, — местные авторитарные диктаторы.

Победить терроризм неавторитарными методами, без варварства, насилия и нарушения прав человека можно. Но, к сожалению, только морально и посмертно. Всё прочее — от лукавого. Так что уход со своего поста Мубарака, свержение Бен Али, отстранение от власти Салеха и уничтожение Каддафи в рамках «Арабской весны» было и остаётся лучшим подарком террористам исламского мира после падения режима Саддама.

В итоге Тунис и Ливия, Египет и Ирак стали, в добавление к Афганистану и Пакистану — после ухода в отставку президента Первеза Мушаррафа, опять-таки в соответствии с идеями «вашингтонского обкома», — сплошным поясом террористической активности. Западный берег реки Иордан, Газа и Южный Ливан, а с начала гражданской войны в Сирии и вся территория этой страны дополняют вышеописанную картину.

Хотя Израиль на своей периферии, а также режим Башара Асада в удерживаемых правительственными войсками районах Сирии не без значительных издержек остановили исламистов. Как и военные Египта, свергнувшие правительство «Братьев-мусульман». За что их никто на Западе не поблагодарил.

Что означает, по крайней мере в Сирии и Египте, пробуксовку наступления ислама в его террористическом и политическом формате на светский, поликонфессиональный и многонациональный арабский мир. Там, где от этого мира что-то ещё осталось. Хотя не так-то много и осталось.

Судя по раскладу, сложившемуся накануне свержения Мурси в Египте и перелома в гражданской войне в Сирии, симпатии населения этих стран разделены примерно поровну между Ас-Сиси или Асадом с одной стороны и исламистами с другой. И это значит, что ситуация там патовая.

Притом что Сирия в немалой степени отличается от Египта. В первую очередь значительным количеством террористов-иностранцев, борющихся против режима. Что немало осложнило положение правительства. Хотя и укрепило его социальную базу в светском населении и меньшинствах.

Как бы то ни было, «весенние» прогнозы экспертов насчёт бурного поступательного развития арабской демократии не сбылись. И не могли сбыться по той простой причине, что там, где кролики рассчитывают на сосуществование с удавом, удав останется. А вот кроликов, к их немалому прискорбию, гарантированно съедят. При всей их искренней надежде на «большую капусту». Фазиля Искандера западным политологам читать надо было.

Но ведь негде! По большей части русская литература для экспертов из западного мира заканчивается на Толстом и Достоевском. Для особо продвинутых — на Чехове. Или в лучшем случае на Солженицыне. А они ничего такого не писали. Вот и результат. Иллюзии насчёт всесилия демократии, голливудское шапкозакидательство, инфантильная надежда на то, что всё само устроится ко всеобщему благу…

Слушать всех этих людей, когда они несли чушь насчёт того, к какому процветанию приведёт мир «Арабская весна», было невозможно. И те, кто на них надеялся в арабском мире, в итоге получили жестокий урок. Вся власть, как это было, есть и будет в ходе свержения мусульманских правителей, осталась в руках так называемых умеренных исламистов. Которых со спины подпирали исламисты более чем неумеренные.

Как мы уже писали, «умеренность» тунисской «Ан-Нахды» и египетских «Братьев-мусульман», не говоря о «Братьях» сирийских, — не более чем фигура речи. Добравшись до власти и войдя во вкус, они начали действовать в соответствии с революционной логикой.

И напоролись на тот странный для них факт, что, свергнув лидеров, правивших десятки лет, не только не смогли исправить того, что послужило причиной их падения, но лишь усугубили ситуацию. В связи с чем вскоре встретились с глухой, а затем и открытой оппозицией. И, недооценив её, сыграли на руку контрреволюции — по крайней мере, в АРЕ.

Автор, в отличие от его западных коллег, не склонен идеализировать революционеров. В соответствии с причудами исторического развития он и его семья три поколения подряд, на протяжении большей части ХХ-го века, жили в стране победившей революции. Как и все те, кто дожил до 90-х годов этого века, когда их наследники отказались от риторики насчёт счастья человечества в пользу банковских счетов на Западе.

Так что видел он этих «слуг народа». Во всех видах видел. И полагает, что арабские революционеры как минимум не лучше революционеров отечественных. С учётом же религиозного фактора в его региональном, ближневосточном, варианте, скорее, они хуже. И намного.

Что до «Весны народов», реальность революционного процесса сильно отличается от того, что пишут о нём историки, литераторы и «пикейные жилеты» в блогах, Твиттере или Фейсбуке полтора столетия спустя. В том числе потому, что, как правило, по-настоящему большие революции идут не просто сериями, о чём мы говорили, но сериями неровными. Пульсирующими.

Они прерываются на контрреволюции, периоды стабильности и войны — гражданские или региональные. Причём периоды стабильности — «застоя» — в общем графике занимают не так уж много времени. Не очень ясно, почему то, что происходило в Европе в XIX-м и ХХ-м веках, должно идти по другому сценарию на Ближнем Востоке в XXI-м столетии.

Переведём на простой русский язык с высокого академического «штиля». Что началось свержением режима — монархии или военной диктатуры — всё равно неизбежно кончается не плясками на площади. Будь то Пляс-де-ла-Бастиль или Тахрир. Но борьбой за власть. Кровавой и жестокой.

Резнёй и гильотиной. Восстанием в Вандее и наполеоновскими империями — двумя. Реставрацией Бурбонов, было б кому им только помогать. И окончательным свержением Бурбонов. Наконец, Парижской Коммуной. А также Франко-прусской войной. Лихорадка эта три поколения трясёт страну и полмира. И отзвуки до сих пор идут.

Точно так же большевистский переворот, который при советской власти был Великой Октябрьской социалистической революцией, а для многих является ею и по сей день, лишь начался в 1917-м году. И то в качестве революции Февральской. Без которой никакого Великого Октября не было бы и в помине. Но закончился даже не с расстрелом российского парламента в 1993-м, а лишь с завершением Второй Чеченской войны. Да и то пока.

То есть всё идёт семьдесят пять — восемьдесят лет как минимум. Со вспышками и периодами затишья. Они же, повторим, — «застой». Большими или малыми войнами. Победами или поражениями в войнах. Заговорами верхов. Интригами. Свержением и смещением очередного властителя. Предательствами.

Неизбежно. Без альтернатив. Называется — исторический процесс. Кому не нравится, автор не виноват. Не кинематограф. Монтаж не сделаешь, длинноты никуда не уберёшь. Сиди, терпи. По мере сил влияй, как можешь. Или не влияй. В зависимости от того, во что ты веришь. Евреи, к слову, исторически полагают, что всё предопределено, но человек на это предопределённое влиять способен. И действуя, намерения Б-га может поменять.

Так что приходится всё проживать самостоятельно. И по наследству сдавать детям и внукам. Французы это пережили. Русские пережили. Предстоит на протяжении примерно того же, обозначенного выше, срока пережить и арабам. Которые ничем не лучше русских и французов. И подчиняются законам революционной диалектики не меньше, чем все прочие.

Хотя с поправкой на религиозный фактор, который в перечисленных выше случаях не играл практически никакой роли… Скорее можно полагать, что «Арабская весна» ещё станет «арабским летом» — и весьма жарким. После чего там настанет не процветание и демократия западного типа, но «арабская зима». То есть деградация и увядание по всем фронтам и направлениям.

В чём эксперты-политологи не виноваты. Революционеры не виноваты. Их противники не виноваты. И вообще никто не виноват. Судьба такая. Кысмет. Что Б-г дал. Так как если «Коран — это решение», как утверждали прорвавшиеся к власти в странах «Арабской весны» «Братья-мусульмане», как, впрочем, и не прорвавшиеся к власти салафиты, то спрос с кого? Ну правильно. С него и спрос. Точней, с Него. Если уж быть дотошным, соблюдая правила написания Б-жьей титулатуры…

Если Г-дь — всеведущий, всесильный и всемогущий, то всё то, что происходит в этом несчастном регионе, включая изгнание из властных институтов тех, кто попал туда на волне использования Его имени, в Его власти. А в чьей ещё? В самом простом варианте это значит, что они не стоили Его доверия. Ошибка вышла с кадрами. Бывает. Либо…

В конце концов, быть может, Коран — это не решение? Или он не всегда решение? Как и Тора, Талмуд, Новый Завет, Яса, Рамаяна, кодекс Пополь Вух и книга Чилам-Балам? При всей их разнице и одновременно схожести для истинно верующего. В зависимости от того, во что он верит.

Ну просто есть на свете ситуации, особенно в мире современном, когда буксует любая теология. Вне всякой связи с тем, что думают по этому поводу те, кого судьба и стечение обстоятельств привели на вершину власти. Бывает же такое? Поскольку сами они в себя верят. И в своё предназначение верят. И приверженцы их в них верят. И все они дружно верят в Б-га. Осталось только Б-га спросить — он-то в них всех верит? Или, может, нет?

Коран — это решение?

Может, Коран — решение. А может быть, и нет. Как революционный слоган — фраза замечательная. Краткая, ёмкая и отвечает на все вопросы. Разом. Свергать правительства под таким лозунгом одно удовольствие. Сносить статуи на площадях. Скандировать его у стен мечетей. Или посольств. Идти на смерть. И на погром.

Если уж вспоминать красивые фразы, то с таким лозунгом хорошо бороться за счастье исламских трудящихся масс против эксплуататоров, чтоб не стать пылью истории. Как говорит периодически в эфире любимец отечественной тележурналистики, известный герой экрана и борец за народное счастье, отрабатывающий исламскую тему.

Колоритный бугай средних лет с аккуратно выбритой до зеркального блеска головой. Московский бездельник, уличный трибун и философ-самоучка. Обладатель аккуратно подстриженной бороды и бугристо-складчатого чисто выбритого мясистого затылка. Чей трубный голос и ряд других достоинств сделали его популярным у экзальтированных женщин средних лет с неустроенной личной жизнью.

Однако несмотря на наличие традиционного серебряного с чёрным камнем перстня, который часто носят арабские шейхи, арабского языка сей персонаж отродясь не знал. И по этой причине не смог продвинуться в рядах российского исламского духовенства. Ни официального. Ни альтернативного. А уходить в джихад он лично для себя не планировал. Предпочитая пропаганду радикального ислама в среде русскоязычной интеллигенции.

Типаж классический для Западной Европы. Таких там пруд пруди. Но сравнительно редкий в средней полосе России. Где он, по этой причине, в середине 90-х был популярен в узких востоковедных кругах. Как объект изучения. Но уже через десять лет перешёл в категорию околополитических телевизионных шоуменов.

На его примере можно было демонстрировать населению, что такое исламский революционер, так и не дошедший до власти. И не имеющий ни малейших шансов до неё добраться. По крайней мере, пока страна, в которой он живёт, не развалилась. Зрелище показательное. По принципу «бодливой корове»…

«Арабская весна» позволила немалому количеству таких персонажей власть взять. Как они с ней распорядились, известно. Межплеменная анархия в Ливии и Йемене. Борьба всех против всех на грани вооружённого противостояния в Тунисе. Подмятая под радикалов страна на грани гражданской войны в Египте — с армией, покинувшей казармы, чтобы эту войну остановить.

Коллапс экономики — везде. Уголовники и террористы, гуляющие на свободе, — везде. Бегство капитала. Бегство меньшинств. Утечка мозгов. Что называется, картина маслом. И ради этого свергать кого угодно? Чтобы вместо тех, кто был умеренно плох, получить ту ходячую катастрофу, которая их заменила?

Для раннесредневекового общества Коран — действительно решение. Но на его основе нет никаких шансов выстроить развитую цивилизацию современного типа, что бы по этому поводу ни говорили исследователи из числа увлечённых местных исламистов. Или политкорректных иностранцев-«ференгов», отрабатывающих в своих университетах и аналитических центрах гранты из стран Залива.

Вместе с фикхом, шариатом, адатом и много чем ещё, включая династические традиции «на местах», Коран лёг в основу великой исламской цивилизации. Которая была цивилизацией в эпоху, когда большая часть Европы ещё не вырвалась из состояния всеобщей деградации её институциональных основ, наступившей после падения Римской империи.

На протяжении почти полутора тысячелетий мусульмане читали Коран, учили Коран наизусть и апеллировали к Корану во всех вопросах, требовавших обсуждения. Однако современные исламские революционеры, превратившие его в символ свержения режимов, против которых они неистово боролись, справедливо называя эти режимы эгоистичными и не задумывающимися о народных массах, сильно переоценили свои собственные шансы на построение справедливого процветающего общества.

Впрочем, это было, есть и, очевидно, будет неотъемлемым качеством революционеров во все времена и у всех народов. Что помогает им власть взять. Никто и никогда её не брал и не возьмёт, оглядываясь, рефлексируя и извиняясь перед оппонентами. Но удержать — уже не слишком помогает. Поскольку тут нужны другие качества.

Отсутствие же возможности гибко менять лозунги в зависимости от текущей ситуации только подводит. Хотя революционная система, построенная на религии, в принципе может существовать. И в специфических условиях шиитского ислама с его вертикалью теологической власти после свержения шаха в 1979-м году доказала жизнеспособность.

Хотя отметим, что война с Ираком на протяжении следующих после революции восьми лет немало укрепила правящий в Иране режим. Позволив ему в условиях военного положения без особого труда расправиться со своими внутренними противниками. Но это у шиитов. Что существенно.

В суннитском исламе система авторитетов далеко не столь иерархична. Не случайно в странах, где победила «Арабская весна», ничего подобного иранскому принципу примата исламской власти над светской не было и не предвидится. То есть в Египте, несмотря на наличие старинных влиятельных религиозных центров, роль президента не оспаривалась ни теологами университета «Аль-Азхар», ни кем-либо ещё. И реализовать предвыборные обещания на деле предоставлялось тем, кто возглавил государство.

Когда и если бы они могли чудесным образом заставить экономику работать на одном только революционном и религиозном энтузиазме, никаких проблем бы не возникло. И в принципе скорее всего кто-то из верхушки «Братьев-мусульман» на деле верил в то, что Г-дь лично и персонально займётся их проблемами. Коль скоро они свергли тех, кого полагали нечестивцами и еретиками. Ну или если не верил, то по крайней мере полагал, что это не исключено.

Тем более что людьми исламские революционеры арабского мира были более чем образованными. Врачи, инженеры, предприниматели средней руки. Кое-кто состоятелен. Много представителей среднего класса. Среди оппозиционеров любым властям по всему миру процент состоявшихся, неглупых, образованных людей всегда достаточно велик.

В конечном счёте главное их разногласие с действующей властью состоит в том, что сами они этой властью не являются. И ни на что серьёзное в своих странах не влияют. На чём западные политологи и основывают светлую идею о том, что если этих людей во власть пустить, тут-то проблемы в этих странах и закончатся.

На самом же деле проблемы там только тогда и начнутся. Поскольку краеугольный принцип демократической системы «один человек — один голос» хорошо работает только на Западе. На Ближнем же Востоке он мгновенно претворяется в принцип «один человек — один голос — один раз».

То есть использовать революционную ситуацию для прихода к власти — это святое. Но именно что только для прихода. Захватив власть, зачем делиться ею? Или тем более формировать систему выборов, которая предоставит всем, кто на эту власть может претендовать, шанс в ходе очередной избирательной кампании самим стать властью?! Наивно до безумия.

В политических системах, которые мы наблюдаем после переворотов 2011–2012 годов, чрезвычайно много элементов, напоминающих Европу 20-х — 30-х годов ХХ-го века. Национализм в его крайних формах. Нетерпимость к меньшинствам — этническим или религиозным.

Абсолютная нетерпимость к политическим конкурентам. И просто к чужому мнению. На базе чего в Европе начала ХХ-го века и возник фашизм во всех его многочисленных разновидностях. От германского нацизма до много более умеренного итальянского, испанского или португальского.

Или, если угодно, советского тоталитарного строя, выросшего из большевистской идеи, — не случайно распространившегося так широко в Азии. Где идеи тоталитарного правления имели глубокие исторические корни. И тут, глубоко вздохнув и внутренне скорбя, проведём неполиткорректные параллели, относящиеся к Ближнему Востоку.

Всё то, что доминировало в светской, авторитарной части региона, за пределами более или менее консервативных монархий с их осовремененным феодализмом, укладывается в классическую схему арабского социализма. То есть социализма с национальной арабской спецификой. Или, расшифровывая для совсем уже наивных людей, — арабского национал-социализма. Арабского нацизма, стало быть.

Что объясняет многое. Включая фантасмагорическую зацикленность арабского мира на евреях и Израиле. А также то, почему арабские средства массовой информации, на взгляд людей, знакомых с гитлеровской пропагандой, штампуют материалы, которые могли бы стать украшением «Дер Штюрмера» или «Фолькише Беобахтер».

Тем более что Гитлер в 30-х — 40-х был кумиром многих из тех, кто позже стал лидерами независимых арабских государств. Благо воевал он поначалу с ненавистными им французами и англичанами. Французов разгромил. Англичан запер на их островах. А в исламском мире любят победителей.

Не стоит сбрасывать со счетов и тот хорошо известный факт, что после войны нацисты укрывались далеко не только в Аргентине или Чили. Сколько их нашло убежище в странах исламского мира, какие армии, спецслужбы, средства массовой информации или правительства они консультировали, а во многих случаях и создавали — вопрос особый.

Судя по воспоминаниям советских военных специалистов, работавших в арабском мире при Хрущёве или Брежневе, бывших высокопоставленных фашистов в странах, которые составляли костяк этого мира, они встречали на каждом шагу. Даром что страны были соцориентации.

«Отберите орден у Насера» все помнят? Вот там Владимир Семёнович Высоцкий всё, что можно было сказать по этому поводу, и сказал. Что до наследников местных «лидеров революций» и «фараонов», захвативших власть в своих странах в ходе «Арабской весны», они добавили к арабскому национал-социалистическому коктейлю одну составляющую: ислам. Точнее, она там была всегда, но в качестве символа. Не более чем. И лишь у них стала основой основ.

Сохранение единства страны и монополии центральной власти на государственные институты в странах со значительной прослойкой меньшинств либо целиком состоящих из меньшинств, как Сирия или Ирак, требовало держать мечети под жёстким контролем, а исламские партии вне легального политического поля. Что лидеры и делали.

Они демонстративно посещали мечети, а пропагандистская машина рисовала каждого из них наследником дела пророка, но — лично. Как конкретную политическую фигуру. Партии же, на которые они опирались, военно-полицейский аппарат и спецслужбы были преданы им персонально.

Садат, дав послабления исламистам, открыл ящик Пандоры и был ими убит. Мубарак через три десятилетия, пойдя на поводу у Вашингтона, разрешил им участвовать в выборах и вскоре после этого был свергнут. Поскольку тот, кто на Ближнем Востоке даёт слабину, всегда играет с огнём.

Как следствие, арабский национал-социализм, разбавленный политическим исламом, приобрёл все необходимые черты, чтобы в полной мере соответствовать широко распространившемуся в политологии с начала исламской политической практики на современном БСВ наименованию «исламофашизм».

Фанфары. Точка. Сухой стук крышки гроба, захлопнутой над мечтами о либеральной демократии западного типа. Клацанье затворов. Предчувствие большой войны. Или серии региональных войн. Что радовать никак не может. Но, к прискорбию автора, история развивается так, как она развивается. Сослагательного наклонения не знает. И очевидно, в той ситуации, в которой регион находится, ждать от него другой политической эволюции бессмысленно.

Политики и политологи благословенного Запада от смены власти в странах БСВ с какого-то, неясно какого, перепуга ожидали благорастворения воздухов, прав человека и особенно меньшинств. Включая сексуальные. Возможно, с глузда съехав. Или там всегда было так плохо с головой. Автор не знает.

Что несколько примиряет автора с ходячим маразмом насчёт продвижения или, напротив, попрания прав ЛГБТ-меньшинств в его собственной стране. Включая все многочисленные стоны, крики и советы по этому поводу. Вне зависимости от того, за или, наоборот, против выступают участники этого шабаша.

Как выяснилось, однако, довольно быстро, на Ближнем и Среднем Востоке есть только право большинства на притеснение, ограбление и уничтожение меньшинств. Реализация которого происходит в зависимости от того, о каком именно меньшинстве идёт речь. Кто составляет большинство. И очерёдности погромов. К примеру, сексуальные меньшинства имеют только одно право: на физическую ликвидацию. Если повезёт, быструю. Без пыток. Если же не повезёт…

Хотя, конечно же, необходимость получения от Запада кредитов, инвестиций и технологий заставляет лидеров исламистских режимов демонстрировать терпимость и дистанцироваться от наиболее варварских выходок своих сторонников. В первую очередь в отношении христиан. Что не меняет общей картины.

Смещение египетскими военными президента Мурси не случайно было поддержано не только светским населением АРЕ, но и лидерами коптов. Поскольку плоды правления режима «Братьев» египетские христиане за год этого правления ощутили в полной мере. Притом что сирийским христианам, не говоря об алавитах и других шиитских общинах Сирии, досталось от суннитских радикалов куда больше.

Что до Египта, то, вообще-то говоря, там речь идёт не столько о пути развития страны, сколько о выборе пути её деградации: обвальной или постепенной. То есть рухнет она разом или будет мало-помалу загнивать. Что стало на БСВ обычной ситуацией для стран, начавших политическую исламизацию.

Хрупкий экономический баланс, выстроенный Хосни Мубараком за тридцать лет правления, обрушился. Помимо Суэцкого канала, периодически атакуемого террористами, все прочие отрасли хозяйства впали в необратимый кризис. В чём сложно не увидеть следствия революционных событий.

Предположим, экономика Египта будет построена на основании требований Корана. Остановимся для простоты картины на этой крупнейшей в арабском мире стране. Туризм этого не перенесёт. Бесполезно говорить о том, взрывать пирамиды и Сфинкса, как этого требуют салафитские радикалы, или просто закрыть посещение храмов в Луксоре и горы Святой Екатерины как языческую практику.

Точно так же как вводить раздельные пляжи и исламский дресс-код на Красном море или всего лишь запретить продажу алкоголя. Самое вежливое, что по этому поводу можно сделать, — просто воздержаться от посещения страны. По крайней мере, в качестве именно той пляжной Мекки, которой она является сегодня.

Как это скажется на кредитном рейтинге Египта, притоке туда инвестиций и прочих малоинтересных радетелям чистого ислама аспектах жизнедеятельности перенаселённого до состояния близкого к демографической катастрофе государства, вопрос особый. Но можно предположить, что оно вряд ли процветёт.

Что важно, армия против Корана отродясь ничего не имела. Но собственность, которая у неё находилась и находится в непосредственном управлении, составляет от четверти до трети всего, что в Египте есть. И разорение страны — это не только её банкротство, но и финансовый крах её генералов. А вот это уже вопрос для них по-настоящему серьёзный.

Нет ничего более близкого членам любой военной хунты, чем их собственные банки, плантации, фабрики, гостиницы и торговые компании. Известно хорошо. И не учитывать это, атакуя реальность с Кораном наперевес, глупо, опасно и бессмысленно. И для здоровья. И для политической карьеры.

Что «Братьям-мусульманам» и их президенту армия АРЕ и продемонстрировала. Тем более что с армией всерьёз начали обсуждать вопрос возможности военной операции на территории Эфиопии. И это она восприняла совсем уже тяжело. Имея перед глазами опыт Ирана, где исламское руководство армию в ходе войны с Ираком полностью перемололо.

Вообще-то эфиопская плотина «Возрождение», начало заполнения четырёхкаскадного водохранилища которой планируется на 2017-й год, оставит Египет без трети поступающей туда воды и снизит производство электроэнергии в стране на сорок процентов. Притом что АРЕ уже и так не хватает стока Нила. И водозабор идёт за счёт суданской квоты.

Но сделать с этим ничего нельзя. Строят китайцы. Поддерживают строительство все без исключения государства верховьев Нила. Любая попытка силового сценария со стороны Египта превратит Каир во врага всей Африки. И очень сильно испортит его отношения с ЕС и США, нуждающихся в Эфиопии для наведения порядка в Сомали. Тупик.

Причём понятно, что Кораном эту проблему ни с какой стороны не решить. Тем более что Б-жье вмешательство в виде разрушения плотины в ходе строительства или после него отнюдь не спасает, а топит Египет. В прямом смысле этого слова. Организуя ему цунами высотой от двенадцати до девяти метров. Последняя цифра — высота будущей волны у берега Средиземного моря. Понятно, что Судан смоет по дороге, но это в Каире и Александрии уже мало кого будет волновать.

Когда и если кто-нибудь в Египте при помощи Корана или без него сможет придумать, какими методами всё описанное предотвратить, флаг ему в руки и семь футов под килем. Но пока таких не видно. Как следствие, Коран оказался не идеальным решением. Или вообще не решением для данной ситуации. Как и для всех прочих стран. О Ливии и Тунисе, Йемене и тем более Сирии можно говорить особо.

Да что большие игроки! Он и для крошечной Газы оказался не решением, а всего лишь слоганом в борьбе за власть. Ну выбили оттуда сторонники ХАМАСа светский ФАТХ. Кому бы это в Газе помогло. Конечно, если не считать всех тех, кто ею от имени ХАМАСа руководит.

Что любопытно, требуя уничтожения Израиля, организуя со своей территории теракты против него и массированные ракетные обстрелы его населённых пунктов, исламисты наотрез отказываются вводить в обращение в Газе любую валюту, за исключением израильских шекелей. Как, впрочем, и администрация ПНА на Западном берегу.

Что характеризует светские и исламистские революционные группировки Палестины в полной мере. Включая то, насколько они способны выжить без израильской поддержки. А также их принципиальность в противостоянии оккупантам. И готовность положиться на Коран.

Хотя если Аллах поддерживает праведных, с чем можно согласиться, то, может, он на стороне евреев? Тем более Израиля? Доказательств чего, по словам близких знакомых автора из числа израильских профессионалов-исламоведов, в Коране вообще-то более чем достаточно…

Есть у революции начало…

Одна из наиболее успешных «революций» на планете — палестинская. Это же надо было так провалить всё, что можно было провалить, как это сделал Ясир Арафат, предавший на своём жизненном пути всех, кого только было можно и нельзя, поддержав оккупацию Кувейта Саддамом Хусейном, и встретить, на своё счастье, Шимона Переса.

Тот не нашёл в своём политическом арсенале ничего более разумного, чем вытащить заклятого врага Израиля из политического нафталина, куда тот безвозвратно рушился. Благо ни СССР, ни арабским монархиям было не до него. И спас Арафата. А заодно и его революцию.

Как следствие, в соответствии с выеденного яйца не стоящей концепцией «мир в обмен на территории», в рамках его вечной борьбы с партнёрами по коалиции из правого блока «Ликуд» будущий президент Израиля дедушка Перес подарил еврейскому государству вечного партнёра в виде палестинской революции и её террористически-героического лидера. За что большое человеческое спасибо сограждан ему обеспечено на веки вечные.

Причём не только от израильтян, но и от палестинцев. Те только более или менее притёрлись к Израилю, как вдруг им объявили, что с завтрашнего утра они берут курс на независимость и своё собственное государство, о котором так мечтали. Ведь мечтали же? И Арафата им в «раисы» — н-на! Со всей его революционной гопой из Туниса. Пожалте бриться.

Кто мечтал? О чём мечтал? Чтоб ещё кому-то так повезло с оккупантами — это же надо было иметь такое счастье, получить оккупантами евреев! Поскольку израильтяне — не американцы, не китайцы, не русские, не турки и не арабы. Неоднократные беседы автора с представителями палестинских революционных бригад его в этом убедили.

Меньше всего в своей жизни свободолюбивые палестинцы хотели попасть обратно под египетский и иорданский контроль. После турецкого. Которого они тоже в своё время наелись по самое некуда. Поскольку хорошо на личном опыте знали, с чем и, главное, без чего им там придётся жить.

Без соблюдения прав человека, левых израильских корреспондентов и мировых средств массовой информации на каждом углу, комиссий ООН и решений израильского Суда Справедливости — БАГАЦа. Состоящего из убеждённых сторонников левых идей, как правило, выносящих вердикты в пользу угнетённого палестинского населения и его адвокатов против собственного государства.

Но с полным произволом военных властей, коррупцией и насилием, в любой момент грозящим обернуться резнёй наподобие «Чёрного сентября». А то чего похлеще. Вроде событий в Сабре и Шатиле. То есть с реальным угнетением. Настоящим геноцидом. И не театральной, а самой что ни на есть всамделишной оккупацией.

Так как с кем с кем, но с палестинцами в арабском мире не церемонились. Изгоняли и убивали в любом необходимом с точки зрения местного населения количестве. Боролись не столько за то, чтобы они получили своё собственное независимое государство, сколько за то, чтобы они пропали пропадом и провалились сквозь землю.

И главное, чтобы они наконец-то уехали из стран, которые их приютили в качестве беженцев. Сирии, Ливана, Иордании, Египта и всех прочих. В первую же очередь из всех государств Персидского Залива. Причём у местных имелись на это свои веские причины.

В Египте не случайно палестинских лидеров, включая Арафата, периодически сажали под арест. И, контролируя с 1948-го по 1967-й год сектор Газы, ни сном ни духом не думали о выдаче местному населению египетских паспортов. То есть гражданства. И вроде не такой это подарок. Но могли и не мечтать.

Хотя имея такое население, какое всё равно имел Египет… Миллионом больше, миллионом — меньше не вопрос. Оказывается, вопрос. В Каире хорошо знали, чего ждать от Газы. Ни в каком виде не желали видеть её в составе собственного государства. И пока могли, держали сектор в ежовых рукавицах — в отличие от израильтян.

Впрочем, когда Израиль из Газы в 2005-м году ушёл, арабский сосед не поспешил заключить её свободолюбивое население в братские объятия. Колючая проволока на границе, пулемёты, свободная торговля исключительно через тоннели контрабандистов и блокада КПП в Рафиахе с египетской стороны. Реальность, которая существовала не только при правительствах Мубарака и Ас-Сиси, но и при исламистах.

Вроде, по крайней мере на первый взгляд, ХАМАС в Газе и «Братья-мусульмане» в Египте — две стороны одной медали. Но это только вроде. При президенте-исламисте Мохаммеде Мурси Газа оказалась запертой точно так же, как при его предшественнике.

Ну а уж после того как Мурси свергли… Там уже и палестинским рыбакам египетские пограничники запретили выходить в море. Чтобы не перебрасывали террористов на Синай. Как это у них было заведено. И армия блокадой сектора озаботилась всерьёз. Как в АРЕ армия с гражданскими от веку и работает.

Что до Иордании, большинство её населения — палестинцы. И королева в этой стране — палестинка. Рания Ясин. Очаровательная женщина, король Абдалла Второй её обожает. Из хорошей семьи, происходящей из Тулькарма. Умница. Красавица. С характером, но добрая. Достоинств масса.

Но если Хашимитов в Иордании всё-таки свергнут, то произойдёт это исключительно из-за неё и её семьи. А также потому, что палестинское большинство к правящей династии нелояльно, никогда не было лояльно и никогда лояльно не будет. Хотя именно в Иордании, и только в Иордании палестинские беженцы получили паспорта, гражданство и все сопутствующие права.

За это в полном соответствии с пословицей «Не делай добра, не получишь зла» Арафат попытался в 1970-м году свергнуть короля Хусейна. Правда, дорого поплатился. Так как роялисты — бедуины, чеченская гвардия и черкесы — королевство отстояли. Да и король от покушавшихся на его жизнь отбился. Потому что был он настоящий король. Правильный.

Тогдашняя королева — палестинка, как и нынешняя, погибла в как бы случайной авиакатастрофе. Неполадки вдруг случились с её вертолётом. Бывает. Правда, эта версия особенно не впечатляла. Поскольку король Хусейн был блестящим военным лётчиком. И авиация у него была лучшей в арабском мире.

В итоге ООП изгнали из Иордании на вечные времена. Король опять женился. И довёл государство до спокойной гавани, передав власть сыну. Автору довелось в 1995-м быть в Аммане на октябрьском саммите, в разгар «мирного процесса». Гостей мероприятия принимал сам король. Лично. В соответствии с традициями арабского гостеприимства.

Маленького стройного мужчину с военной выправкой, державшегося с удивительным достоинством, сопровождала его последняя жена — королева Нур. Американка арабского происхождения. Смотрелись они идеально. Как в кино. Этой чете можно было только позавидовать.

Арафат в своём вечном оливковом френче и черно-белой куфии на саммите тоже был. Нужно было видеть, как за ним следили королевские гвардейцы. Сухощавые, жилистые, опоясанные традиционными патронташами. С кинжалами. Тоже в куфиях, только красно-белых, бедуинских.

Лёд можно было морозить этими взглядами. Чистый Шекспир — или Куросава. В арабском варианте. Ну так король, он и есть король. А революционер-террорист, он и есть то, что он есть. Сколько его в международном отделе ЦК КПСС ни обкатывай. Не без потерь для имиджа страны.

Арафата давно нет на этом свете, но идея палестинской революции никуда не делась. Земельные и финансовые спекуляции близких родственников королевы Рании потихоньку портят отношения бедуинов с королём. А крупнейшей политической партией Иордании является местный клон «Братьев-мусульман».

Партия палестинская. Хашимитам, как водится, нелояльна, принять участие в местной «Арабской весне» готова в любой момент. В конце концов, Мубарака ведь исламисты свергли, Каддафи свергли, Бен Али свергли. Свергли бы Асада — следующим на очереди стоял бы король Абдалла.

Тем более что к нескольким миллионам палестинских беженцев, которые в Иордании прижились, добавился почти миллион иракских и около полумиллиона сирийских. Что не то чтобы обнулило проблемы, которые для династии создают палестинцы, но делает их не единственными. Хотя по политическому статусу — главными.

Особенно если палестино-израильский диалог наконец-то накроется тем медным тазом, которым он накрывается последние полтора десятилетия, и в королевство хлынет очередная волна палестинцев с Западного берега. Благо гражданство Иордания беженцам давать больше не будет. Очень уж печальный опыт она получила.

Последнее, впрочем, в полной мере характеризует все арабские страны с палестинской диаспорой. Вне зависимости от их государственного строя и условий приёма беженцев. В Ливане, куда ООП пустили после её разгрома в Иордании, Арафат спровоцировал начало гражданской войны.

Как, впрочем, и войны с Израилем в 1982-м году. Которая началась исключительно из-за непрерывных обстрелов израильской Галилеи с оккупированного палестинскими боевиками ливанского юга — из «ФАТАХленда». То есть «земли ФАТХа». Как прозвали эту территорию весельчаки-журналисты.

В активе палестинского присутствия в Ливане — уничтожение христианского населения в Дамуре в 1976-м, убийство президента Башира Жмайеля в 1982-м и много других столь же ярких акций. В результате чего массовое изгнание боевиков ООП из этой страны в Тунис в 1982-м приветствовал весь Ливан.

Впрочем, и в 2007-м году необходимость зачистки боевиков-исламистов в лагере беженцев Нахр-эль-Барид сплотила вокруг армии Ливана основные общинные милиции страны. Поскольку и без Арафата «гражданское» население палестинских лагерей достало ливанцев до печёнок.

Отметим, что в ливанских лагерях беженцев палестинские военизированные группировки де-факто пользуются полной экстерриториальностью. То есть оружие носят и ливанским законам не подчиняются. Что во все времена ни к чему, кроме тяжёлого криминала и взаимной ненависти беженцев и местного населения, привести не могло. И не приводило. Тем более что дискриминация палестинцев в Ливане — факт.

Им не разрешено заниматься никакой деятельностью, кроме низкоквалифицированных, грязных и тяжёлых работ. Запрещено владеть недвижимостью и земельными участками. Претендовать на ливанское гражданство, вне зависимости от срока проживания в стране. Включая тех, кто там родился. И так далее и тому подобное.

Хотя если б всё это им и разрешалось… В соседней Сирии у палестинцев все права, кроме права голосовать на выборах, были. И в армии этой страны они служили. Не говоря уже о том, чем обоим Асадам, и старшему и младшему, было обязано движение ХАМАС. Чья штаб-квартира находилась в Дамаске на протяжении десятков лет.

ХАМАС немедленно, как только его лидерам показалось, что Башира Асада вот-вот свергнут, предал своего патрона. Открыв отрядам «Братьев-мусульман» и террористам «Джабхат ан-Нусра» путь в центр Дамаска. Прямо через лагерь палестинских беженцев Ярмук, расположенный на окраине города.

Говоря попросту, если бы палестинцы воевали только против Израиля, их ещё можно было бы понять. В конце концов, для этого арабы их несколько десятилетий и держали на своём балансе. Но послужной список палестинской диаспоры в целом и палестинских революционных организаций в частности чрезвычайно мрачен.

Ни в одной арабской стране, которая палестинцев в тот или иной момент их непростой истории приютила, этот жест доброй воли не оканчивался ничем, кроме попыток государственного переворота. А также силового захвата власти, гражданской войны или предательства перед лицом внешнего противника.

Как это было в 1990-м году в Кувейте, который палестинская община сдала войскам Ирака со всеми его государственными секретами. После чего подавляющее большинство палестинцев — около миллиона — было изгнано на веки вечные. Не только из Кувейта после его освобождения, но и из всех прочих стран Залива. Как, впрочем, были изгнаны они и из Ирака после свержения Саддама Хусейна.

Стоит ли удивляться тому, что вместо подписания в 1999-м году мирного договора с Израилем Арафат начал против своих теоретических партнёров вооружённое восстание? То, что известно как «интифада Аль-Акса»? Договор закрыл бы все взаимные претензии, на что и были рассчитаны «соглашения Осло». Но хотел он вовсе не этого.

За несколько месяцев до того, как террористические группировки, которые он организовал под носом у израильтян, под предлогом формирования полицейских сил Палестинской Национальной Администрации ударили им в спину, автору довелось общаться в Газе и на Западном берегу с местными нотаблями. И те прекрасно понимали, что дело идёт к вооружённому конфликту.

Идея состояла в том, что палестинцы, ударив израильтянам в спину, спровоцируют большую кровь. То есть погибнут несколько десятков тысяч арабов и несколько тысяч евреев. После чего Евросоюз и НАТО вмешаются по аналогии с тем, как это произошло в Югославии. Ну а под внешним военным зонтиком они планировали развернуться уже по-настоящему.

Шансов уничтожить Израиль как таковой у них практически не было, и они это понимали. Но собирались всё-таки рискнуть. Благо у Арафата перспектива стать президентом маленького, небогатого и никому не интересного государства вызывала буквально физиологическое отвращение.

Разбираться с водоснабжением и канализацией? Бюджетным балансом и отчётностью, предоставляемой спонсорам? Жалобами населения на полицейский произвол? Бороться за власть на честных, прозрачных и тем более демократических выборах?! Ему, к которому прислушивалась вся планета? Чьё слово влияло на цены на нефть?

Привыкшему жонглировать не просто миллиардами, но десятками миллиардов. Боссу боссов! Поскольку френч френчем, но по подсчётам тех, кто курировал ООП, ещё до переговоров в Осло через руки раиса Арафата прошло то ли тридцать шесть, то ли тридцать восемь миллиардов долларов. А уж какие средства он скопил потом…

Автору в своё время довелось общаться с финансовым советником Арафата Халедом Саламе. Он же Мухаммед Рашид. Этнический курд, которых среди палестинцев много. И в первой книге, написанной для «Эксмо» — «Котёл с неприятностями», — есть описание этой встречи. А также того, что, по представлению палестинского руководства в самые золотые годы международных иллюзий по его, руководства, поводу, должна была представлять собой экономика ПНА.

Говоря простым языком, это было что-то среднее между дележом добычи после удачного пиратского налёта и организацией профессионального рэкета на постоянной основе. Хорошо знакомого криминальным браткам из отечественных ОПГ 90-х годов. Ну, правда, те были поинтеллигентней.

Тем более что деньги палестинской революции Арафат «скирдовал» на собственных счетах. В смысле, его личных. И кроме его вышеупомянутого доверенного лица, которое дружно ненавидели все соратники раиса по ООП, ФАТХу и ПНА, ни банковских кодов, ни номеров этих счетов, ни того, куда и что инвестировано, не знала ни одна душа.

Разве что более или менее известно было, что лидер палестинской революции владеет полностью или частично системой супермаркетов и авиационных компаний в Восточной Африке. Оператором сотовой связи Туниса и много чем ещё. И в арабском мире. И за его пределами.

И это если говорить только о легальных бизнесах. Поскольку, как и всякое уважающее себя по-настоящему революционное движение, палестинцы получали существенную долю прибыли от обычной контрабанды и нелегальной торговли оружием. Чёрного рынка антиквариата и «кровавых алмазов». Наркоторговли и игорного бизнеса. И так далее и тому подобное.

О чём говорили совершенно открыто. На этом держалась связь Арафата со множеством криминальных и террористических группировок и диктаторских режимов по всему миру. Причём на всё это ему в рамках «процесса Осло» была выдана индульгенция. В виде Нобелевской премии мира.

Как представлялось инициаторам этого в высшей мере бессмысленного акта, переход из статуса лидера террористической организации, именуемой для приличия национально-освободительным движением, в статус президента независимого государства должен был для Арафата представляться привлекательным.

Смешные люди! В своё время, когда он в разгар «интифады Аль-Акса» был блокирован в своей резиденции, автор публично высказался по этому поводу в стиле: «Что ж он так-то государство-то своё палестинское хоронит». И был жёстко поправлен компетентными товарищами.

В частности, человек, который провёл рядом с Ясиром Арафатом не один год, начиная с его пребывания в Ливане в 80-х, сказал примерно следующее: «Он счастлив именно сейчас. Он молод. Он силён. Он на коне. Полон энергии. Живёт той жизнью, которую предпочитает. И всегда предпочитал. Хотя он загнан в угол и рядом смерть. Но его люди умирают за него. Весь мир на него смотрит. И журналисты дерутся за право взять у него интервью».

Что полностью соответствовало всему происходящему. Природный игрок, величайший авантюрист, революционер — Б-жьей милостью или милостью дьявола, вопрос особый, — не просто был в своей тарелке. Он только там, в Мукате, под огнём, и был самим собой. Что бы кому он ни рассказывал про палестинское государство, оно ему было не нужно. Разве что как повод. Символ борьбы. Оправдание всего, что он и его террористы творили.

В тот самый момент, как теоретическая мечта палестинского народа, о которой долго и трогательно говорили и продолжают говорить сегодняшние лидеры этого самого народа, могла стать явью, Арафат сделал всё, от него зависящее, чтобы её уничтожить на корню. Потому её и нет. И, не исключено, уже не будет.

Поскольку он, пожалуй, был единственным из палестинских вождей, кто в принципе, если бы захотел, мог подписать окончательное соглашение о мире с Израилем. По крайней мере теоретически. Поскольку ни один из его преемников ни по одному вопросу, требующему уступок от палестинцев, ничего подписать не сможет.

Если внимательно приглядеться к переговорам, которые ведут (или, скорее, не ведут) Израиль с ПНА, становится понятно, что требования палестинской стороны призваны блокировать их с самого начала. Израилю предлагается по всем спорным вопросам уступить ПНА до начала переговоров.

Притом что палестинцы не готовы ни на один, даже символический жест в сторону Израиля. Что достаточно бессмысленно, если иметь целью не сорвать, а завершить процесс. И совершенно логично, если процесс должен быть вечен, а результат его никому не нужен.

Строго говоря, а в чём их проблема? Деньги капают. Приличные деньги: по нескольку миллиардов долларов в год для ПНА на Западном берегу Иордана. Несколько меньше для ХАМАСа в Газе. И по несколько миллиардов на систему обустройства палестинских беженцев, через ООН.

Для всех тех, кто делит эти деньги и на них жирует, смысл происходящего понятен. Прочим палестинцам оно не столь необходимо, но их никто не спрашивает. Строго говоря, арабский мир, ООН и вся международная бюрократия готовы бороться за права палестинцев до последнего палестинца. Такая специфика жанра.

В частности, именно поэтому в ООН ими занимается отдельное ведомство: БАПОР, а всеми прочими беженцами планеты — Верховный комиссариат по делам беженцев. Именно поэтому у палестинцев, единственных в мире, действует правило, согласно которому они считаются беженцами во всех поколениях, вместе со всеми потомками. А все прочие беженцы планеты считаются беженцами только в первом поколении.

Поэтому число беженцев в мире снижается у всех групп, кроме палестинцев. У которых оно непрерывно растёт. Из пятисот или семисот исходных тысяч разрослось до пяти с половиной миллионов. И продолжает увеличиваться. Тем более что занимаются ими в структурах, финансируемых ООН, более тридцати тысяч мелких и средних чиновников. Уволить их нельзя. ООН и то разогнать проще.

Никакое государство, даже если попытаться предположить, что палестинским лидерам действительно нужно государство, а не бесконечный процесс его создания, не может справиться с реальностью, искажённой до такой степени. Похоже, тут дело даже не в том, что это государство палестинцы готовы были бы построить не рядом с Израилем, а вместо него.

Судя по тому, на что похожа ПНА через двадцать лет после начала «мирного процесса», они его вообще не строят. Точнее, структуру приёма денег мирового сообщества палестинские нотабли построили мгновенно. Куда и как их деть в рамках местной клептократии, они знают идеально. Всё прочее — не их вопрос.

Это и есть то самое: «Есть у революции начало, нет у революции конца». Слова Юрия Каменецкого, музыка Вано Мурадели. Оч-чень правильная песня. Жизненная. Поскольку есть национальные лидеры, которые борются за власть. Или сначала за справедливость и потом уже за власть, но чтоб в конце концов была страна.

Построенная, как им бы этого хотелось. И там они бы были главными. Но сначала — страна. И государство. Нового типа, с партией нового типа. Как СССР. Или Китай. Или Остров Свободы. Как Куба. Или вообще не пойми что, например государство масс — джамахирия. Как Ливия. Или чтобы не было апартеида. Как в ЮАР.

Тогда лидер, вождь революции и Самый Большой Парень На Деревне — это Ленин, Мао, Фидель, Каддафи или Мандела. И страна есть. Но это только если у людей стоят такие задачи и имеются такие амбиции. Что там с этой страной будет дальше, не столь важно. Диктатура. Уголовщина. Деградация. Империя. Но что-то будет.

Совсем другое дело, если лидеру не нужно государство. Или страна. И хочет он лишь борьбы и крови. И красоваться на дымящихся руинах. Тогда он Че Гевара. Или Арафат. И никакого результата от всей его борьбы не будет. Поскольку борется он для того, чтобы бороться. Вечно.

Такой природный революционер. И революция его — вечная. Начало есть. Конца не видно. И строго говоря, его там и не может быть. Он не предполагался изначально. Поскольку, повторим, для людей этого типа цель — ничто, движение — всё. Революция — их шоу. А шоу должно продолжаться.

Вот оно так и получается с бессмысленной и бесконечной палестинской революцией. Начавшейся как символ борьбы арабского мира с Израилем. Превратившей палестинцев в инструмент этой борьбы. И с годами ставшей вещью в себе. Как пресловутый чемодан без ручки. Нести тяжело. Бросить обидно — столько хлопот…

Поставить этот чемодан в чулан, где ему самое место, прервав замкнутый круг революционной борьбы, убыточно для организаторов и их партнёров из числа спонсоров. Хотя палестинцев только жалко. Обычных. Особенно детей. Но кого бы это из тех, кто на них делает карьеру, волновало…

Израиль как основа исламского единства

Нет на этом свете ничего, что объединяло бы мир ислама так, как его объединяет Израиль. Против Израиля готовы дружить сунниты и шииты. И ибадиты присоединятся к ним. Хотя кому-кому, а Султанату Оман еврейское государство совсем уж ничего плохого не сделало. Если, разумеется, не считать таковым строительство в столичном Маскате опреснительной установки. Воду из которой, по-прежнему отчаянно не любя евреев, пьёт весь город.

Единственная тема, по которой с самого начала занимала единую позицию Лига арабских государств, отродясь не способная ни по одному вопросу добиться консенсуса, — это борьба с Израилем. Существование которого она не то чтобы не признавала — куда от него деваться?

Но его реальный статус в регионе ЛАГ не желает видеть в упор. И демонстративно готова с ним биться до победного конца. В результате чего антиизраильские резолюции, которые она штампует, как горячие пирожки, собирают аншлаг у политиков всего арабского и в целом исламского мира.

Все структуры, которые в этом мире существуют, непрерывно обсуждают и осуждают Израиль. Как это делает Организация Исламского Сотрудничества — бывшая Организация Исламская Конференция. Хотя отношения с ним, дипломатические или неформальные, поддерживает добрая половина этих государств.

И вообще-то говоря, смотрится весь этот балаган из нескольких десятков государств, крутящийся вокруг крошечной еврейской страны, словно вокруг единой для них оси, очень комично. Такой паноптикум. Бесплатное политическое шапито. Со стриптизом и клоунадой.

Если просмотреть арабскую прессу за десятилетия, складывается твёрдое убеждение, что других проблем, кроме Израиля, у арабов нет. Ни демографии. Ни экономики. Ни войн друг против друга — хотя во всех войнах, революциях и геноцидах в исламском мире после Второй мировой войны погибло более сорока миллионов человек. А во всех войнах и терактах против Израиля — около шестидесяти тысяч арабов и тысяч двадцать пять евреев — максимум. Что, мягко говоря, не очень сопоставимо.

Особенно умиляют крики о геноциде палестинского народа. Геноцидом называется гибель при неясных обстоятельствах от ста семи до двухсот пятидесяти четырёх арабов в деревне Дейр-Ясин, убитых бойцами иррегулярных подразделений в ходе Войны за независимость. И расстрел сорока восьми человек за нарушение комендантского часа в деревне Кфар-Касем во время Синайской кампании 1956 года.

Было бы что предъявить ещё, предъявили бы. Значит, больше нечего. По сравнению с описанными выше геноцидами — это даже не инцидент. Булавочный укол. На другом конце азиатских владений Британской империи, в Индии, в это же самое время вырезали миллионы человек. Но такова уж сила мифологии. И двойных стандартов.

Арабы здесь не одиноки. Их в этом поддерживает Иран после исламской революции 1979 года. Турция после инцидента с «Флотилией свободы», во время которого погибло несколько её граждан, — даром что были они записными террористами и никто их не заставлял на свою голову набрасываться на израильский морской спецназ.

Да и все прочие исламские страны, в тот или иной момент претендующие на роль лидеров исламского мира, атакуют Израиль по любому поводу и без повода. Такой уж у них стиль. Так что террористические атаки исламистов по всему миру проводятся под предлогом наличия в атакуемых городах израильтян. Или евреев. На худой конец хотя бы израильских интересов — экономических или политических.

Как это было в 2008-м в Мумбае, когда его атаковали пакистанские террористы. И помимо индусов они нашли и уничтожили там семейную чету из местного отделения движения ХАБАД, державшую в этом городе странноприимный дом для израильских туристов. Или в 2013-м, в кенийском Найроби, где сомалийцы, захватив торговый центр с заложниками и перебив там массу народу, израильтян упустили.

Особая специфика — террористические атаки исламистов на американские объекты. Их по всему миру осуществляют как бы не против самой Америки. А только для того, чтобы наказать её за поддержку Израиля. Как было со всеми атаками «Аль-Каиды». Включая взрывы посольств США в Кении и Судане, мегатеракт «9/11» и много что ещё.

Почему американская политика на Ближнем Востоке для всех, кто со Штатами борется, служит не американским или, к примеру, саудовским, а именно израильским интересам, Б-г весть. Опять-таки, такая у исламистов по этому поводу сложилась мифология. Не слишком близкая к действительности.

Что характерно, выстраивание из Израиля вселенского монстра сослужило этой стране в исламском мире неплохую службу. Поскольку каждый, кто там борется за власть, с молоком матери впитал веру в то, что Израиль может всё. Даже если на первый взгляд кажется, что это не так.

Соответственно, лучший способ убрать соперника, чтобы на тебя никто не показал пальцем, — договориться об этом с израильтянами. Или как-то притравить их на него. После чего судьба врага будет печальной и неотвратимой. Что все местные и делают. Или пытаются сделать.

Как следствие, нет в арабском и в целом в исламском мире правительства, добрая половина министров которого не работала бы на Израиль. По крайней мере, на Ближнем и Среднем Востоке говорят именно так. И хотя это несомненное преувеличение, доля шутки в этой поговорке намного меньше, чем можно было бы думать.

Отчего и самому Израилю несомненный профит, и его соседям жить спокойнее. Всегда и у всех без исключения есть кому с израильтянами договориться. Включая Саудовскую Аравию, Ливию, Сирию или Иран. О чём прекрасно знают все. Хотя говорить об этом и не принято.

Так, известно, что покойный Арафат был одним из тех, кто предупредил Израиль о начале войны Йом-Кипура в 1973-м году. Не потому, что так любил своего кровного врага. Или вдруг всколыхнулись гены по линии его матери, приданым которой, когда она выходила замуж за его батюшку, был магазин еврейских ритуальных принадлежностей.

А просто потому, что он не любил Сирию. И ненавидел Египет. Не ждал от них ничего хорошего для ООП и себя лично. И предпочёл, чтобы они заплатили в войне с Израилем самую дорогую цену, которую только могли заплатить. Что полностью соответствовало характеру покойного. И его видению окружающего мира.

Если бы Израиль не прикрывал спину лидерам ПНА на Западном берегу реки Иордан, их сто раз свергли бы исламисты. Поскольку противостояние с ХАМАСом сами по себе фатховцы не выдерживали и отлично отдавали себе в этом отчёт. Невзирая на успешные попытки Рамаллы навредить еврейскому государству. И в ООН, и за пределами этой организации.

Что само по себе характеризует потенциальных партнёров Израиля по «мирному процессу» как будущих соседей. Врагу таких партнёров и таких соседей. Ни дна им ни покрышки. Чтоб им в могилах не лежалось. Как не лежится Арафату. Труп которого из его гробницы в конце 2013 года извлекли на предмет анализа.

На тему, отравили ли его полонием соратники, как утверждает безутешная вдова Суха. Чем-то другим кто-то другой. Например, Израиль. Как утверждают соратники, очень не любящие безутешную вдову. Хотя уже без огонька. Неубедительно. Или всё же он помер сам…

К слову, ХАМАС в начале 80-х был создан исключительно благодаря воцарившейся на тот момент в руководстве израильских спецслужб «гениальной» идее, что исламисты менее опасны для Израиля, чем Арафат. Хотя трудно сказать, чья она была изначально. Именно в это время американцы начали работать с исламистами как с союзниками в борьбе против СССР, в Афганистане.

Экспрессивный и на момент написания данной книги покойный Муаммар Каддафи не только имел в Израиле близких родственников — по материнской линии, но в те частые для него моменты, когда смертельно ссорился с прочими арабскими лидерами, крайне любил их шантажировать Израилем. Что для создателя Джамахирии и лидера ливийской революции превратилось в своеобразный фирменный знак.

Он то демонстрировал на весь мир намерение нормализовать отношения Триполи с Иерусалимом. То заговаривал о необходимости дать всем ливийским евреям возможность получить компенсацию за оставленное в Ливии имущество. Чем доводил египетское, иракское, алжирское и марокканское руководство до нервных колик.

Поскольку ливийских-то евреев было мало. И компенсации экспансивный и богатый до крайности Каддафи при желании мог бы им выплатить безо всякого труда. Даже не напрягаясь. Однако создал бы тем самым прецедент, который для прочих стран арабского мира и их лидеров мог иметь катастрофические последствия.

…Ливанская «Хизболла» и палестинские террористические группировки, не входящие в ФАТХ или ХАМАС. «Братья-мусульмане» всех типов и разновидностей. Правительства и спецслужбы стран Персидского залива. Все они поддерживали и поддерживают с Израилем какие-никакие отношения. Хотя публично это отрицали. И будут отрицать.

Но у каждого из них был с Израилем свой канал связи и свои взаимные обязательства. И не дай Б-г, если они нарушались. Как было в случае с шейхом Насраллой в ходе Второй ливанской войны 2006 года. Отчего с тех пор лидер «Хизболлы» и живёт в бункере. Знает кошка…

Арабские соседи Израиля вели и продолжают вести против него агрессивные медиакампании. Интригуют и при случае вредят как могут. Однако же своих противников, не стесняясь, ликвидируют при помощи израильтян — в тех случаях, если их интересы совпадают. Да и в поставках военной техники, и западной и российской, предпочитают системы с израильскими компонентами. Или просто израильские системы.

В Алжире и Марокко это касается авиации. Поскольку эти страны непосредственно Израилю не угрожают и соответствующие израильские ведомства против контрактов такого рода в принципе не возражают. Негласные поставки туда израильской авионики и комплектующих на базе американских и отечественных летающих боевых платформ были изначальными условиями заключения соответствующих контрактов.

В Катаре аэропорт Дохи защищает электронный периметр израильской корпорации «Магаль». Произведённый её канадским филиалом. И именно оттуда, из Канады, в Катар поставленный. Без единой надписи «Сделано в Израиле». Так что формально эмират ни с каким Израилем не торгует. И ни о чём таком отродясь с ним не договаривался. Однако кем именно эта система сделана, является секретом Полишинеля.

Да и Саудовская Аравия, и Объединённые Арабские Эмираты в свою очередь в больших количествах закупают на мировых рынках, используя посредников, израильские БПЛА. Они же беспилотники. Поскольку с США у них по ВТС после начала женевских переговоров «шестёрки» с Ираном по его ядерной программе как-то кисло. А на повестке дня у них возможная война. С тем самым Ираном…

Особая тема — широкое распространение в странах исламского мира, не имеющих с Израилем дипломатических отношений, израильских технологий. В том числе аграрных. Распространённых от Судана до Ирана. Причём строительство там высокотехнологичных сельскохозяйственных комплексов во все времена осуществляли специалисты из Израиля.

Понятно, что ездили и ездят они туда не с израильскими паспортами-дарконами. И своё происхождение там не рекламировали и не рекламируют. Ну так в Израиле не случайно признаётся двойное гражданство. И кстати, не только инфраструктурные проекты, но и простая торговля через посредников, преимущественно турецких, с Израилем Ираном велась — до самого последнего времени.

Отчего в Исламской республике периодически возникали скандалы с присутствием на местных рынках в большом количестве израильских фруктов. Вроде апельсинов сорта «Яффо», происхождение которых разоблачали бдительные местные спецслужбисты. Хотя израильский Моссад иранские фисташки и финики, на каждом шагу продававшиеся в еврейском государстве, совершенно не волновали.

Пожалуй, наиболее симптоматичный сюжет из реалий исламо-израильских отношений — широко распространившаяся в 2000-х годах практика «заливников» из состоятельных семей нанимать в качестве телохранителей отставных израильских спецназовцев. Работа их изначально ограничивалась Европой, США и Латинской Америкой. Но со временем, с учётом наличия у многих израильтян гражданства других стран…

Автору приходилось на протяжении ряда лет общаться с их арабскими нанимателями. Шейхи были чрезвычайно довольны своими «еврейскими мальчиками». Безопасность обеспечивалась идеально. Никаких семейных или личных связей с их кровными врагами из других знатных родов и конкурирующих династий те, по понятным причинам, не имели. Профессионализм демонстрировали абсолютный. Короче, идеальная охрана для больших боссов в критических ситуациях. Ну, понятно, что израильтяне. Так их поэтому и нанимали.

То есть одно дело — разговоры об арабском и исламском единстве. Тут Израиль центр вселенной, мишень, вселенское пугало и вообще «Цезарь желает, чтоб ты умер». Другое — реальная жизнь. Которая сама по себе. Но вообще-то, что делал бы исламский мир, если б Израиля не существовало? Кто или что его могло бы так объединить?

Никакой благодарности за это израильтяне не дождутся. Хотя, повторим, любая идея, вокруг которой сплачивается сегодня исламский мир, в первую очередь арабский, имеет своей целью борьбу с Израилем. Противостояние Израилю. Или хотя бы нужна для того, чтобы в чём-нибудь сравняться с Израилем.

Невзирая на очередную столицу, претендующую на роль центра этого мира. А также суть самой идеи: имперской, национал-социалистической или исламской. В шиитском или обоих суннитских вариантах. То есть Халифата или партийной в исполнении «Братьев-мусульман». И стоило евреям бороться за возрождение своего национального очага ради такого результата?

Глава 7

Переселенческие общества

Британские проекты — иберийские проекты. О некоторых особенностях брачного поведения переселенцев. Канада, Австралия и Новая Зеландия: о сходстве и различии киви, бобра и утконоса. Латинская Америка — колонии и империи. ЮАР — дрейф от апартеида к трайбализму.

Британские проекты — иберийские проекты

В числе государств развитого мира много стран, которые основаны переселенцами. Строго говоря, Соединённые Штаты и Израиль — такие же переселенческие общества, как Бразилия, Уругвай или Австралия. Поскольку никакие местные аборигены эти страны в их нынешнем состоянии не основывали.

Что-то на их территории до того, как они приобрели свои современные очертания, разумеется, было. К примеру, страны, уничтоженные или перестроенные завоевателями. Которые вполне могли бы дорасти до современной государственной формы. Но, увы, не случилось. Конкистадоры помешали. Эволюционировало оно, эволюционировало, да не выэволюционировало. Как в Мексике и Перу.

Либо там было что-то в рамках племенного строя. Как в Канаде и Австралии. То есть шансов на создание государств просто не было. Некому их было строить. Или была там заштатная, мало кому интересная провинция стареющей восточной империи. Как в турецкой Палестине.

Как бы то ни было, что бы там ни существовало, оно не имело ни в одном из перечисленных вариантов прямого отношения к тому, что там располагается сегодня. Ни в части страны. Ни в части государства. При всей симпатии и уважении к ирокезам, дакота, сапотекам, арауканам, маори и палестинским арабам.

Которые, если вспомнить об эксперименте по построению последними государства, демонстрируют, что страну, равно как и государство, построить могут далеко не все. Хотя такие стартовые условия, как им, история мало кому предоставляла. И с оккупантами им повезло. И с мировым сообществом. И денег дали — государство размером с Украину можно было бы построить на эти деньги. С промышленностью, сельским хозяйством и абсолютной незалежностью. И в результате ни-че-го.

Как говорили во времена юности автора, «там всё украдено до нас». Притом что такой, мягко говоря, не слишком дружный и способный к согласованным действиям народ, как евреи, страну себе за то же самое стартовое время построил. Вполне успешно и лучше многих прочих. И государство построил.

После чего с горячностью поистине удивительной, если не вспоминать, как евреи всю свою историю пытались осчастливить человечество, пытались помочь палестинцам, чтоб и у них всё это тоже было. А ни черта подобного у тех не получилось. И то мешало. И это. И, главным образом, всё те же самые евреи.

То есть если все израильтяне как один дружно пойдут и утопятся в Средиземном или Красном море — тут, очевидно, строить Палестину ничего уже, наверное, её будущему населению мешать не будет. Но если нет, то никаких сил и возможностей на это у палестинского руководства не остаётся. Расходуют по дороге. На борьбу с израильскими поселениями. Организацию терактов. Растаскивание по карманам ежегодно выделяемых миллиардов. Надувание щёк в ООН.

Что характерно, маори их положение национального меньшинства не помешало вписаться в государственную систему Новой Зеландии и подняться в этом качестве на более чем достойный уровень. Хотя, правду говоря, у них за спиной не было здоровенного полинезийского мира, который десятилетиями спекулировал бы на их проблемах. И непрерывно притравливал бы их на белых «пакеха». Как притравливает палестинцев на израильтян весь исламский мир.

Да и денег им никто никогда на строительство собственного государства не давал. А как известно, большая халява способствует чему угодно, кроме развития конструктивного мышления и продуктивной созидательной деятельности. Ну и, конечно, плохому танцору всегда его репродуктивный аппарат мешает. В переводе на простой устный русский — яйца.

Так вот, оставим в стороне Израиль и Соединённые Штаты. Которые, повторим, тоже переселенческие общества. И даже классические. Но отличаются одной существенной и немаловажной особенностью от других стран такого рода. Помимо того, что американская и еврейская национальная мечта куда более известны человечеству, растиражированы и в настоящей книге им выделено по отдельной главе. Персонально.

Есть, однако же, и кроме этого именно в них одна, как выражался Борис Николаевич Ельцин, загогулина. Был такой в России президент все 90-е годы. Первый после распада Советского Союза. Сильно пил, чудил не по-детски и не отличался терпеливостью к политическим противникам. Однако был весьма оригинален и не без светлых сторон. Дай ему Б-г покоя на том свете.

Загогулина состоит в том, что стандартная страна, построенная новыми поселенцами, имеет метрополию, откуда те прибыли. И именно эта метрополия на протяжении столетий оказывает на неё решающее влияние в качестве цивилизационного центра. Откуда в этой стране и берутся язык, религия, культура и искусство.

А также муниципальное и парламентское устройство, система землепользования, бытовые и кулинарные обычаи. И прочие крупные и мелкие особенности, которые в качестве независимого государства выделяют её в числе остальных. Служа приманкой для иностранных туристов. Преимущественно китайских и японских.

У США такой метрополией была Великобритания. Но сравнительно недолго и давно. Из всех британских колоний именно американские освободились первыми. Что покончило с Первой британской империей. Вторая была куда больше и мощнее, но Соединённые Штаты развивались уже сами по себе — параллельно.

Так что население их формировалось куда более прихотливыми путями, чем во времена первых тринадцати колоний восточного побережья. Не случайно в XIX-м веке эта страна, как уже упоминалось, чуть было не перешла на немецкий язык. А сегодня по всей территории Штатов усиливает свои позиции испанский.

Что до Израиля, у него вообще никакой метрополии отродясь не было. Если не считать в качестве таковой международное сионистское движение. В рамках которого евреи безо всякого государства создали все институты, которые обычно для колонизации заморских территорий и создавались европейскими империями.

Включая фонды, агентство и прочие раритеты, по сей день украшающие отношения еврейского государства с еврейской диаспорой. Притом что ещё Бен-Гурион все эти институции немедленно после объявления о создании Государства Израиль пытался закрыть. Но неудачно.

Соответственно, еврейские поселенцы, создавшие эту страну и это государство, ни с Турцией, ни с Великобританией себя не отождествляли и никаких надежд по их поводу не питали. Первые же волны еврейской алии конца XIX-го — начала XX-го веков, как, впрочем, и алия 70-х и 90-х годов ХХ-го века, имели корни в Российской империи и в Советском Союзе.

Что повлияло на формирование основ Израиля на ранней стадии. А также, в наше время, на строительство в этой стране развитого постиндустриального общества. Причём не меньше, чем повлияла Британия на будущие США в колониальный период. Если не больше.

Однако точно так же, как отношения официального Лондона к североамериканским колонистам отличались пренебрежительной враждебностью, так и российские власти во все времена относились к евреям и их государству в стиле доброй сказки «Золушка». Как злая мачеха к бедной сиротке.

И до сих пор, несмотря на отсутствие визового режима, по крайней мере МИД РФ, судя по позиции России в арабо-израильском конфликте, именно так к Израилю и относится. Несмотря на всю его заботу о ветеранах, заклинания насчёт соотечественников, общечеловеческие отношения, сотрудничество в борьбе с терроризмом и чрезвычайную симпатию к Иерусалиму руководства страны и большей части российского официоза в личном качестве. Включая президента РФ.

Так что чем-чем, но метрополией в классическом понимании этого слова в период становления государства ни Лондон для Вашингтона, ни Лондон или Москва для Иерусалима не были и быть не могли. Да и не хотели. Чур их. И от американцев. И тем более от израильтян.

Потому в числе переселенческих обществ мы рассматриваем две группы национальных проектов: иберийские и британские — за вычетом Соединённых Штатов и Израиля. Тем более что каждая из этих двух стран и так в настоящей книге получила по главе. Хватит им. Не всё котам масленица.

Засим в качестве переселенческих обществ мы будем говорить об осколках Испанской, Португальской и Британской империй. Не потому, что плохо относимся к Франции или Голландии. А потому, что все голландские колонии, которые такие общества тоже могли построить, в конце концов подмяла под себя Великобритания. Наличие же в Южной Африке по сей день буров с их африкаанс является историческим кунштюком. Как и южноамериканский Суринам вместе с голландскими Антилами.

Что до Франции, то все вместе взятые островные осколки этой империи на Карибах, в Индийском или Тихом океане, не говоря уже о южноамериканской Гвиане, известной исключительно как место ссылки каторжников, а также расположения космодрома Куру — этого французского Байконура, с сегодняшней точки зрения не стоят и одной Бразилии. Не говоря об испаноязычной Латинской Америке, в которой одних только стран десятка два.

Ну, есть ещё, конечно же, Германия, владевшая Намибией, Танзанией и половиной острова Новая Гвинея. Дания, которой до сих пор принадлежит Гренландия. Италия с её бывшими Ливией, Сомали и Эритреей. И Бельгия с таким же бывшим Бельгийским Конго.

Но это всё не из той оперы. Тем более что никакие переселенческие общества там не возникли и возникнуть по определению не могли. Переселенцев из Европы там было мало. Аборигенов много. И в брачные союзы между собой они, в отличие от испанских колоний, не вступали.

Запомним главное. Вот были земли. И стали из них страны. Некоторые на островах. Некоторые — размером с целый континент, как Австралия. Или часть континента, как Бразилия или Канада. Приехали откуда-то туда люди. И по сей день едут. Разогнали, уничтожили или ассимилировали местных жителей. Построили страны. По большей части привлекательные. И вполне себе развитые.

Там они по сей день со своими чадами и домочадцами живут. С дорогами. Социалкой. Медициной. Промышленностью. Сельским хозяйством. Охраной природы. И безо всякой национальной идеи. Поскольку какая у всех них там, к дьяволу, национальная идея, кроме того чтобы жить нормально в собственной стране, как это им заблагорассудится? Только чтоб корона не доставала. Безразлично, какая именно. Любая. И ведь живут!

Со своими заморочками в виде сепаратизма — в канадском Квебеке. С нормальными отношениями с аборигенами после войн на взаимное истребление вроде «мушкетных войн» в Новой Зеландии. И менее нормальными, как с индейцами Канады и аборигенами Австралии.

Или комбинацией этих вариантов, как в Латинской Америке. Где кого в ходе конкисты не перебили, с теми успешно переженились. Или не переженились, как в Боливии, Перу, Эквадоре, Колумбии, Мексике и Гватемале. Где наличие большого числа чистокровных «индиос» обратно пропорционально уровню их жизни на фоне соседей. А также в ЮАР.

В стране этой апартеида больше нет, но счастье от этого мало кто испытывает. Как оказалось, расизм бывает не только белый, относительно чернокожих, азиатов и цветных. Но и чёрный. По отношению к белым, цветным и тем же азиатам. А также всем тем, кто не принадлежит к племени данного конкретного индивида.

Или ещё более избирательно — к его роду. И людьми третьего сорта в любом случае оказываются койсанские народы: готтентоты и тем более бушмены-кочевники. Не говоря уже обо всех «понаехавших» в Южно-Африканскую Республику из соседних стран. О чём особо. В отдельной главе.

О некоторых особенностях брачного поведения переселенцев

Человеку, вообще говоря, по самой его природе свойственно без ограничений вступать с себе подобными в интимные отношения. Так уж он изначально устроен. На чём и основана грубая, но верная максима великого американского инвестора Уоррена Баффета. Отметившего, что люди всегда будут «жрать, ср-ть и трахаться».

Именно это, наряду с уничтожением других особей своего вида и суицидальными привычками к истощению природы до состояния, когда она не способна поддерживать существование человека, согласно «Третьему шимпанзе» Джареда Даймонда, составляет главное отличие данного крупного примата от всех прочих его родственников. Добавим, как и от всех прочих млекопитающих.

Прав ли был Зигмунд Фрейд, считавший сексуальные пристрастия и фобии человека центром человеческой психологии, для автора большой вопрос. Всё-таки доктор работал в первую очередь с людьми, страдавшими разного рода отклонениями. И, как свойственно людям увлекающимся, талантливым, работающим в какой-то области всю жизнь и на ней зацикленным, сводил слишком многое к тому, чем занимался.

Однако несомненно: если путешественник не монах, давший обет безбрачия, и не болезненно брезглив, красивое существо противоположного пола найдёт путь к его сердцу — и прочим органам. Вне зависимости от исходных намерений, родительских установок и брачных обетов, данных на покинутой родине.

Ну, есть ещё путешествующие вместе счастливые молодожёны и прочие исключения из вышеприведенного правила. Что, впрочем, всё равно небесспорно. Как и в случае со священнослужителями. Которые потом могут сколько их душе угодно каяться, ссылаясь на сатанинское искушение. И исполнять епитимьи разной степени тяжести, наложенные вышестоящим начальством.

Однако же против природы не попрёшь. Причём при всём однообразии самого процесса, вариативность которого более или менее ограничена позициями Камасутры, нельзя не отметить, насколько по-разному токование протекает у разных народов. Или, если угодно, в разных культурах.

Речь не о технике. Но о вещах более духовных. Попросту говоря, представители одних народов на партнёрах из числа аборигенов женятся. Причём массово, на протяжении столетий. Другие — нет. Тоже массово. И тоже на протяжении столетий. Что многое в конце концов в тех странах, которые они основывают, и определяет.

Почему это происходит, какие именно механизмы, пристрастия и фобии лежат в основе соответствующих действий, какая у них историческая природа — вопрос особый. Однако же сие есть факт. И вытекает из него принципиально разная природа иберийских и англосаксонских переселенческих обществ.

Испанцы и португальцы на женщинах из коренных народов женились. Как, впрочем, французы, итальянцы, русские, китайцы. А также мусульмане, основывавшие империи. То есть турки, персы и арабы. И, отметим, не столь часто, но за представителей местных знатных и родовитых семей их дамы выходили замуж. Хотя, разумеется, если говорить об испанцах и португальцах, связывали себя узами брака только с людьми крещёными.

Тут у католиков всё было строго. Не то что с язычником, но и с протестантом, не говоря уже о православных или мусульманах, связать себя браком, позволив ему (или ей) сохранить свою веру, было нельзя. Инфамита. Инквизиция блюла строго. Кому охота на костёр?

Хотя у мусульман или китайцев жизнь была куда проще. А православные безо всякой инквизиции находили общий язык с соседями-иноверцами. Но женились, всё-таки предварительно окрестив их. Однако без зверств в отношении потенциальной родни. Не их была тема. Чай не гишпанцы.

Что до народов Иберийского полуострова, происходило всё описанное выше так, как происходило, скорее всего потому, что на протяжении нескольких столетий в Испании и Португалии существовало смешанное общество. И был немалый опыт межрасовых, а в эпоху мирного сосуществования религий и межрелигиозных браков.

Католики там жили вперемешку с мусульманами и евреями. А в Южной Италии, которая принадлежала той же Испании, и с православными греками. Которых там с византийских времён было пруд пруди. То есть в конечном счёте привыкли к наличию по соседству инородцев и иноверцев. И приспособились. С поправками на королевские указы и надзор церковных властей.

Опять-таки, Рим не без оснований претендовал на вселенскую власть. Что означало не только возможность, но и необходимость смешения рас. В определённых пределах и не без ограничений. Но именно как правило, а не как исключение. Лишь бы женились по католическому обряду и подчинялись матери-церкви. В широком смысле этого понятия.

Как следствие, на испанских Филиппинах и в португальских Гоа и Макао, не говоря уже о Латинской Америке, образовалось смешанное население. Как, впрочем, и в колониях Франции. Типа Реюньона или Французской Полинезии. Но не в Северной Африке, где этому мешало то, что местное население издавна исповедовало ислам. И смешиваться с французами, переходя в католичество, не было готово категорически.

К слову, в Российской, Оттоманской, Персидской и Китайской империях этнический и конфессиональный сплав формировался безо всяких проблем. А в британских колониях такие общества не образовались вообще. Расовая чистота там блюлась насмерть. И все их современные изыски со смешанными браками и борьбой с расизмом — это исключительно ХХ-й век.

Желающие могут вспомнить сегрегацию в США, закончившуюся в середине 60-х. При Кеннеди. И то формально. Реально же — лишь в 90-х и 2000-х годах. При Клинтоне, Буше и Обаме. Несмотря на всю «позитивную дискриминацию», обязывающую предоставлять рабочие места представителям меньшинств.

Англичане любят кичиться тем, что расизм американского типа у них в стране был невозможен уже в XIX-м веке. Ну, тут как сказать. Уилки Коллинз в своей «Женщине в белом» вывел портрет типичного представителя смешанных браков в викторианской Англии и того, как к таким людям относилось «общество». Картина была не слишком радужной.

Притом что всегда существовали легенды вроде сказки о прекрасной Покахонтас, в реальной жизни в Штатах и в Канаде, Австралии и Новой Зеландии, Южной Африке и Кении, Индии и прочих британских колониях судьба аборигенов была более или менее одинакова. И неоптимистична.

Там, где их было много, они были вооружены и представляли общество, с британской точки зрения, цивилизованное, хотя и не европейское, их следовало покорить. Но с их владыками можно и нужно было сотрудничать. Во всех остальных случаях опять-таки покорить. Или уничтожить. Физически.

Ни о каком широкомасштабном межрасовом смешении не было и речи. Исключением в части уничтожения и покорения были маори, умудрившиеся разжиться у независимых китобоев таким запасом огнестрельного оружия и боеприпасов, что с ними в конечном счёте пришлось договориться.

В Австралии же и Тасмании аборигены оказались полностью исключены из системы. Что не привело к поголовному истреблению коренных австралийцев: континент был слишком велик, им было куда отступать. Но тасманийцев на их сравнительно небольшом острове английские колонисты успели извести под корень за несколько десятилетий до торжества гуманизма и прав человека в мировых масштабах.

В Индии расовому смешению мешала кастовая система. Таких перегородок, как были выстроены между людьми в индуизме и прочих религиях южноазиатского субконтинента, нужно было ещё поискать. В Китае с межрасовыми союзами было проще. Хотя никакого пиетета перед «длинноносыми дьяволами» китайцы не испытывали. О чём много писал в своих романах Джеймс Клавелл.

Что до Африки, буры и французские гугеноты с местными дамами детей заводили не менее охотно, чем англичане. Но признавать их частью собственных семей было так же не принято, как и у англичан. Пример чего — Канада. В итоге индейские метисы и креолы Канады, а также цветное население Южной Африки превратились в изолированную этническую группу, застрявшую между миром белых и миром аборигенов. Отметим: до сих пор.

Значит ли это, что испанцы или португальцы в своих колониях аборигенов не убивали? Чёрта с два. Уничтожали массово. И на ряде Карибских островов полностью уничтожили. Что и потребовало завоза на Ямайку или Барбадос негров-рабов. Травили собаками. Жгли на кострах. Всерьёз обсуждали: есть у индейцев душа или её нет. То есть они животные и с ними можно обращаться, как с животными.

Подкидывали им отравленную еду, как и англичане в Австралии аборигенам. Или заражённые чумой, холерой или оспой одеяла — любимое развлечение американских колонистов в их общении с североамериканскими индейцами. То есть весь набор стандартных европейских зверств в обращении с местным населением у них имелся.

И при всём том они на местных женщинах женились. Заводили детей. Признавали этих детей своими и воспитывали, как своих детей. Оставляли им наследство. И в результате к исходу третьего столетия такого синтеза сформировали, в первую очередь в испанских колониях, огромную массу метисов и креолов.

Которая после наполеоновских войн власть Испании в Латинской Америке и смела. Что было для «гачупинос», искренне и наивно полагавших, что испанская империя вечна, неприятным сюрпризом. Откуда, собственно, современная история латиноамериканских государств и начинается.

Отметим, что ликвидация испанской монополии на контроль над местными властями вместе с католической инквизицией сделала Латинскую Америку Меккой для эмигрантов из Западной и Восточной Европы, Индии, Японии, Китая, Турции, Ирана, стран арабского мира и всех прочих мест, жители которых искали себе новую родину.

В итоге Аргентина, Чили, Уругвай, Бразилия, Перу, Колумбия, Венесуэла, Мексика и Коста-Рика получили несколько десятков миллионов населения, не имевшего никакого отношения к Испании и Португалии. Включая местные украинские, чешские, немецкие и еврейские общины.

В частности, граждане США хлынули на север Мексики. Половина территории которой в итоге была от неё отторгнута и включена в состав Штатов. Что заложило основу испанского двуязычия Нью-Йорка и других американских мегаполисов, которые частью Мексики никогда не были. Явление относительно недавнее и во многом следствие борьбы с расизмом в США.

Но такие экзотические варианты, как ирландские, немецкие, японские или арабские президенты и премьер-министры в Южной Америке — следствие работы там плавильного котла в его местном варианте. И вообще-то говоря, сегодня они там не исключение, а как раз правило.

Отметим, что португалоязычная Бразилия не меньше, чем её испаноязычные соседи, демонстрирует смешение европейцев с индейцами. В первую очередь из племён тупи. И куда больше с потомками африканских рабов. Мулатов, метисов и самбо там более чем достаточно. Хотя многие индейцы до сих пор придерживаются исконного образа жизни в отдалённых районах. В том числе в сельве Амазонки.

История отделения Бразилии от империи своеобразна: она сама с 1806-го по 1821-й годы была центром этой империи. Поскольку во времена Наполеона двор перебрался из Лиссабона на территорию колонии, на несколько порядков превосходившей небольшую и бедную метрополию по всем параметрам. И создал удивительный феномен бразильской культуры — единственной в своём роде на континенте.

Правда, с 1822-го по 1889-й годы Бразилия вообще существовала как отдельная империя. Самая всамделишная. Где жило много диких обезьян, и правили ею, как это ни забавно звучит для российского читателя, два Педру. Последовательно. Первый и Второй. Что полностью исчерпывает вопрос о том, мало ли в Бразилии Педру…

Канада, Австралия и Новая Зеландия: о сходстве и различии киви, бобра и утконоса

Все три эти страны демонстрируют, на что способен англичанин, когда он хочет устроиться с комфортом. Никаких претензий на великодержавность. Уют, здоровый консерватизм, спорт. Национальные парки, заповедники, чистые города и сёла. Хорошие дороги. Развитая система муниципалитетов. Парламенты. Премьер-министры — никаких президентов. И никаких комплексов по этому поводу.

Если глава государства Её Величество, так и Г-дь с ней. Б-же, храни королеву! То есть никаких проблем у метрополии. Что её бывшие колонии никакие не колонии, а нормальные полноценные государства. Со своими флагами, гимнами, гербами и прочими аксессуарами независимости. Причём добровольно. Хотя договаривались с ними долго.

Но какой результат! С обеих сторон. Центр по этому поводу не комплексует. И они по этому поводу не комплексуют. Да и вообще никто не комплексует. Ну была у них метрополией старая добрая Англия. И сплыла. Как говорил Никита Михалков в фильме Эльдара Рязанова: сама-сама.

Хотя если надо, ей не просто помогут — будут вместе с ней воевать. И не только во Вторую мировую. Тогда ещё Британская империя подавала признаки жизни. Да и Япония для всех, имеющих прямое отношение к Тихому океану, представляла собой реальную опасность. Но война в Заливе? И тем более Афганистан?! Однако если Британия пошла на войну в одном строю с Америкой, то Канада, Австралия и Новая Зеландия — в одном строю с ними обеими.

И кстати, в результате ближневосточных войн 2000-х стало ясно, что боеспособным в условиях реального Ближнего и Среднего Востока, помимо американской армии, является исключительно «англосаксонский спецназ». То есть элитные части перечисленных выше стран. Хотя в НАТО из них состоит одна только Канада. Так как понятно, что пришить к Североатлантическому альянсу австралийцев и новозеландцев не получается ни с какого бока.

Вот интересно, если вдруг припечёт Россию. По принципу «если завтра война, если завтра в поход». Кто из бывших братских союзных республик встанет с ней рядом? В едином строю? Хотя бы в борьбе с международным исламистским терроризмом — не надо никакой Третьей мировой войны? Страны ЕврАзЭС? Государства СНГ? Члены ШОС? Представители тройки великих славянских народов?

Ага. Встанут они. Особенно Украина и Белоруссия. Карман шире и ждать, пока рак на горе свистнет. Несмотря на всё хорошее, общую историю и все человеческие связи. Тут к бабке не ходи: своя шуба будет ближе к телу. Проходишь мимо, прохожий? Калика ты перехожая, горемычная? Брат-славянин? Ну проходи дальше. Не стой, не задерживайся. Поскольку чем дальше в лес, тем толще партизаны.

А англосаксы со своей исторической метрополией рядом встают. Реально. И даже если не выигрывают, как в том же Афганистане, вызывают самим этим фактом искреннее к себе уважение. Плюс подозрения насчёт их пресловутого заговора. И у тех. И у этих. И ещё у вон тех, помоложе. Которым хочется хоть на кого-нибудь погавкачать.

Зубы ломит от тяжёлого старческого маразма, который отечественные стратеги выдают за профессиональный геополитический анализ. По поводу того, чего англосаксы хотят, к чему стремятся и зачем ведут себя именно так, как ведут. Впрочем, это тема для другой книги. Буде когда-нибудь и про теории заговора, популярные не только в России, у автора найдётся время написать. А у издателя — свободные средства, чтобы всё это опубликовать.

Пока же отметим, что упомянутая тройка стран имеет не только несомненные сходства, но и различия. Которые автор в заголовке настоящего раздела маркировал в соответствии с традиционной для них живностью. Со свойственной ему непосредственностью, бодрым воображением и невоздержанностью на язык, в качестве киви, бобра и утконоса. По принципу узнаваемого и популярного как за пределами данных стран, так и в них самих неприрученного зверья.

Ну, кто тут кто, более или менее понятно. Мохнатая нелетающая птица киви, похожая на одноимённый фрукт с ножками и тонким клювом, — Новая Зеландия. Жителей которой, кстати, так в просторечье «киви» и зовут. Бобр — Канада. Земля трапперов, индейцев и этих самых бобров.

Которых по простоте душевной развели в России для пополнения собственного её бобрового поголовья. После чего в стране почти исчез обычный для неё европейский бобр, напрочь вытесненный из мест исконного обитания. Что не имеет к теме данной книги никакого отношения и не является намёком ни на что. Так, к слову…

Что до утконоса — это такой же символ Австралии, как кенгуру и сумчатый медведь коала. Но сравнивать прыгучее хулиганистое сумчатое с длинным хвостом и прядучими ушами с потомками британских каторжников показалось автору как-то чересчур. Как и симпатичного, сиднем сидячего плюшевого тюфяка, непрерывно жрущего эвкалиптовые листья и кормящего детёнышей полупереваренной пастой из этих листьев, извлекаемой из-под хвоста. Не тот характер. И типаж не тот.

Так вот, все три страны имеют высокоразвитое сельское хозяйство. Пиво, вино, мясо. В Канаде, учитывая её прерии, бродит большей частью крупный рогатый скот. Ангусы чёрные и красные. Будущие стейки. Ну и на севере стада карибу. Правда, диких. Которых там аборигены, в отличие от России и Скандинавии, не одомашнивали. И по сей день никто их не разводит.

В Австралии и Новой Зеландии — овцы. А также огромное количество азиатских, европейских и американских видов. Зверьё, разведённое англичанами для излюбленной ими спортивной охоты. И всех их теперь, от верблюдов, буйволов, кабанов и кроликов в Австралии до оленей в Новой Зеландии, некуда девать. Приходится отстреливать (а кроликов травить) безо всякого спорта.

Канада имеет длинную сухопутную границу с США. Две прочие граничат только с морем. Что накладывает специфические черты на местную контрабанду, проникновение нелегальных эмигрантов и прочие кунштюки. В том числе исторические. Поскольку во времена «сухого закона» виски в Соединённые Штаты бутлегеры везли именно из Канады. Но никакому гангстеру и в голову бы не пришло тащить его туда из-за океана. Логистика не та.

Канаду заселяли долго. Процесс пошёл с XVI-го века. Австралию и Новую Зеландию осваивать начали только с XIX-го. Хотя точечные визиты на Зелёный континент были и раньше. Так что истории, сравнимой с канадской, у них не было и уже не будет. Причём исходное население было разным по определению.

Поскольку если в Австралию гнали и транспорты с каторжниками, и, позже, посылали колонистов, то в Новой Зеландии каторжников не было. И ехали туда преимущественно джентри: нетитулованное мелкое дворянство. Ну а в Канаду попадали все. В том числе из Франции, с русской Аляски и из Соединённых Штатов.

Все три страны имели и имеют собственных аборигенов. Пытались с ними справиться в «гуманной» европейской манере тотальной зачистки. И потерпели полное фиаско. Хотя маори повезло больше, чем канадским иннуитам и индейцам. И тем более аборигенам Австралии. По крайней мере с точки зрения представительства в местных органах власти и участия помянутых маори в новозеландской политике — с 1902 года.

Что коренным образом отличалось от системы отношений индейцев Канады с Королевской канадской конной полицией. Которая ещё в начале ХХ-го века отбирала у них детей. Для чего на кочевавшие по лесам и прериям племена устраивались настоящие загонные охоты и облавы.

Разумеется, исключительно из гуманных соображений. Чтобы воспитать «краснокожих маленьких дикарей» в духе цивилизации и христианской любви к ближнему. Желающие могут представить себе благое начинание такого рода в отношении собственных чад. Очень способствует прониканию национальным духом.

Система интернатов для детей индейцев, патронируемых церковью, работала сто лет. С 1870-х до 1970-х годов. Последний интернат был закрыт только в 1998-м. Смертность там в отдельные периоды достигала шестидесяти процентов. Как эти дети, которым запрещалось говорить на родном языке, в интернатах жили, лучше не вспоминать. Соответствующая информация есть в Интернете. Такая вот ювенальная юстиция.

И это по сравнению с охотой — в прямом смысле — на коренных австралийцев было ещё ничего. Аборигенов пятого континента отстреливали. Травили собаками в буше. И просто травили. То есть в обмен на дичь давали отравленную муку. Хотя постепенно перестали. И в 1967-м году в итоге общенационального референдума гражданство им всё-таки дали. Большое было счастье.

Правда, многие до него не дожили. Например, с 1803-го по 1876-й все чистокровные коренные жители Тасмании были убиты или умерли от эпидемий. И с 1900-го по 1972-й детей потомков этих тасманийцев от белых у них принудительно отбирали и помещали в помянутые выше детские дома. То ли на воспитание. То ли на «перевоспитание».

Как, впрочем, поступали и с детьми аборигенов на пятом континенте. По аналогии с индейцами Канады. Чего у маори не было. Хотя идеи такие насчёт них тоже были. И их в местном обществе горячо и страстно обсуждали. Но, напомним, у маори были ружья. И патроны.

Мораль более чем прозрачная. Как говаривал образцовый американец Аль Капоне: «Пистолет и доброе слово — это лучше, чем просто доброе слово». Что максимально точно отвечает отношениям цивилизуемых с любыми цивилизаторами. Не только в британских колониях.

А так — повторим ещё раз, замечательные страны. Демократия на каждом углу. Правда, в Канаде есть франкоязычный Квебек с его последовательным сепаратизмом, но в принципе ничем особым требования этой канадской провинции от идей, доминирующих в Шотландии, Каталонии или Фландрии, не говоря о Земле Басков, не отличаются.

Стандартное, как все подобные ситуации, противостояние федерального центра страны с иноязычной провинцией, твёрдо помнящей, что её никто не спрашивал, хочет она войти в состав Соединённого Королевства или нет. Мало ли в мире таких провинций? И таких федеральных центров…

Скорее всего рано или поздно Квебек когда-нибудь отделится. Тем самым завершив длинную историю англо-французских войн за Канаду. Включая «Индейские войны», с которыми отечественный читатель знаком с детства. Поскольку «Последний из могикан» Фенимора Купера как раз об этом.

Могикане, делавары, гуроны. Магуа, Чингачгук Большой Змей и Соколиный Глаз. Кто самой книги не читал, имеет шанс пересмотреть старый фильм студии ДЕФА с великим индейцем всех времён и народов югославом Гойко Митичем в роли Змея. Хорошая была книга. И фильм замечательный.

Однако сепаратизм — чисто канадская проблема. Так сказать, спор бобра-франкофона с англоязычным бобром. В Австралии и Новой Зеландии таких проблем отродясь не было и нет. Хотя население там постепенно и разбавляется приезжими. На «утконосов» наседают с севера китайцы, жители Индонезии и прочих стран перенаселённого исламского мира. В том числе нелегалы.

Кстати, и у «киви» — те же проблемы. Только приезжие из Полинезии. Которым туда ехать есть резон. Хотя бы потому, что по сравнению с большинством тихоокеанских островных государств, крошечных и бедных, эта страна под боком у Австралии и не так уж далеко от Антарктиды — центр процветающей цивилизации.

Впрочем, приезжие из стран Третьего мира в немалом числе эмигрируют и в Канаду. В итоге Австралия и Канада сталкиваются со всеми прелестями попыток новых эмигрантов ввести там обычаи стран исхода. Что в первой из них вызвало неполиткорректный отпор со стороны практически всех слоёв местного населения.

Хотя во второй, учитывая, что там нет и не было такого количества потомков бывших каторжников, — неуверенное политкорректное блеянье её верхов. А также естественный подъём, в ответ на демонстрацию их недееспособности, местного варианта исламистского терроризма. Поскольку «Аль-Каида», она и в Канаде «Аль-Каида».

Австралийские массы в соответствии с традициями предков защитили национальные ценности просто: кулаками. Руководство же этой страны без колебаний подтвердило его, руководства, личную и всей страны твёрдую приверженность демократическим ценностям.

И предложило всем, кого австралийские обычаи чем-либо не устраивают, возможность в рамках демократии в кратчайшие сроки выметаться из её пределов по местам предыдущей дислокации. Вне зависимости от того, из какой части мира все эти люди в Австралию приехали.

Благо проблемы были только с этническими ливанцами и прочими выходцами из стран Ближнего Востока. Китайцы же, как народ древний и законопослушный, ни себе, ни окружающим никаких проблем не причиняли. Такой вот несколько нехарактерный для современного мира, но правильный и быстрый ответ на некорректный запрос со стороны гостей.

Австралийский вариант жёсткой демократии относительно приезжих, навязывающих их стране свои обычаи, автору близок. Формула резкая, но честная. И главное, очень и очень гуманная. В том числе по отношению к приезжим. Сколько зубов она сэкономила! Сколько инцидентов предотвратила!

Сколько людей избавила от лишних иллюзий в отношении возможности превратить вычищенную, подметённую, живущую тихой спокойной жизнью провинциальную страну в подобие помойки с перестрелками и терактами, откуда они туда приехали! Это именно то, что называется «спокойная сила». Очень убедительно. Имеет смысл приглядеться.

Что до новозеландцев, они-то с терроризмом сталкиваются только в рамках взрывов на Бали, куда, как и австралийцы, любят приезжать на отдых. Хотя проблемы, связанные с приезжими, у них есть. Но это так, по мелочи. Стандартные проблемы портовых городов. Где приезжие по большей части оседают. Ну криминал. Немного пьянства. Наркотики. И всё, что следует за этим. Полиция пока с успехом разбирается со всем вышеизложенным и его последствиями.

Последнее тоже пример. Так как полиция во всех трёх странах — Канаде, Австралии и Новой Зеландии — работает одинаково хорошо. Периодически переходя на отлично. Как, вообще-то, этой самой полиции в нормальных странах работать и положено. Иначе зачем её вообще держать?

Не то чтобы в России за короткий исторический период от одной реформы до другой можно было бы добиться аналогичного результата. Это понятно. Но может быть, хотя бы за более длительное время? Или для этого их всех нужно в очередной раз в кого-нибудь переименовать? Например, в городовых. Городовыми ж они ещё не были? А их коллег по борьбе с терроризмом, к примеру, в жандармерию. И всем им форму, форму поменять…

Латинская Америка — колонии и империи

Ни одно сегодняшнее государство Латинской Америки, как и Америки Северной, не возникло вследствие исторического развития местных цивилизаций. Все были завоёваны. А доминировавшие на континенте к моменту появления там европейцев империи, города-государства и племенные союзы включены в испанские и португальские структуры, образованные на их месте. Либо, хотя и преимущественно в ранний период завоевания, на островах Карибского моря, уничтожены.

Итог: одна португалоязычная Бразилия, девятнадцать испаноязычных независимых государств (плюс входящее в состав США Пуэрто-Рико) и пять французских территорий (Гвиана и четыре островных владения). Ну и ещё кое-что, бывшее какое-то время голландским, как Суринам и Нидерландские Антилы. Или британским. Например, Белиз с Гайаной и много чего на островах Карибского моря. Включая такие крупные, как Ямайка и Барбадос.

Оставим всю французскую, голландскую и британскую континентально-островную мелочь в стороне от нашего рассказа. Не в них суть. История пиратства, работорговли или плантационного хозяйства в Новом Свете без них мертва. Но мы-то говорим не о выращивании сахарного тростника и табака и не о том, какие именно сигары или ром лучшие. А о национальной идее. Хотя традиционно принято считать, что курить надо кубинское, а пить кубинское или ямайское.

Идея эта в её местном варианте имеет прямое и непосредственное отношение лишь к Бразилии, а также всем тем государствам, которые в XIX-м веке перестали быть колониями Испании, подняв против неё мятеж. Ну или, если угодно, совершив революцию.

Как там, у Уильяма Блейка в переводе Самуила Маршака? «Мятеж не может кончиться удачей — в противном случае его зовут иначе». Что абсолютно верно. Было всегда. И будет. Причём Блейк дожил до окончания войн за освобождение испанских колоний Нового Света от Испании. И успел лично убедиться в исторической правоте своих стихов.

В связи с чем, кстати, попытка российского парламента во главе с двуглавым орлом Руцким — Хасбулатовым осенью 1993-го, за два десятилетия до того, как была написана эта книга, отобрать власть у первого российского президента расценивается как мятеж. Мятеж зарвавшихся, жадных до власти провинциалов, поддержанных антисоциальными элементами и городским люмпеном. Против законно избранного лидера нации. Не всеми расценивается. Но многими. Так как не они его, а он их.

И пусть спасибо скажут, что к ногтю их взяли любовно, нежно и слегка. В Латинской Америке оно б им так не обошлось. Там после провала путча любой хунте открутили бы голову. Вместе со всеми её сторонниками, родственниками и соседями родственников. Жанр предполагает. Одно слово, «пылающий континент» во всей его первобытно-бесхитростной красе. Хотя, слава Б-гу, к настоящему времени чуть-чуть подтухший. Не столько извергает, сколько шкворчит и попыхивает.

Или национальные лидеры там по сравнению с ХХ-м веком измельчали? Последней настоящей хунтой была чилийская, во главе с Пиночетом. Покойный Уго Чавес и состарившийся команданте Фидель — уже не то. «То» по местным понятиям был Перон в Аргентине, Стресснер в Парагвае, Сомоса в Никарагуа. Или бразильские генералы с их «эскадронами смерти». Как они зверствовали! Как душили! Какими были откровенными мерзавцами без страха и упрёка!

Есть мнение, по крайней мере, именно так считали знакомые автора из числа историков и этнографов-профессионалов, работавших по прихоти судьбы в годы их военной службы переводчиками у сандинистов и прочих партизан, в СССР лечившихся и проходивших переподготовку, что местный уровень политического зверства имеет непосредственное отношение к национальным корням. То есть является естественным продуктом сплава индейских, испанских и португальских традиций. Может, и так. Во всяком случае, похоже.

Поскольку конкистадоры конкистадорами. В Европе зверствовали все. И португальцы с испанцами на фоне охоты на ведьм в средневековой Германии или Англии особо не выделялись. Несмотря на масштабные аутодафе, которые они практиковали, когда у всех остальных европейцев появились другие, более цивильные развлечения. А также изгнания евреев и мавров и преследования «новых христиан»: марранов и морисков.

Так вот, испанцы и португальцы испанцами и португальцами. Однако же массовые человеческие жертвоприношения в индейских культурах Южной и Центральной Америки есть факт. И факт по историческим меркам совсем недавний. Причём далеко не только у ацтеков и их ближайших соседей. Создатели замечательной, древней и таинственной культуры мочика на тихоокеанском побережье, в пустыне Атакама, свои уникальные по красоте фигурные сосуды расписывали такими сценами пыток…

В Африке или Азии людей, в общем-то, тоже массово убивали. Пытали. Приносили в жертву богам. Но особое отношение к смерти и всему, что ей сопутствует, вплоть до культа смерти, — это всё-таки сплав иберийской и индейской культур. Достаточно посетить современный День Мёртвых в Мексике, Гватемале, Гондурасе или Сальвадоре.

Смерть как зашедший в гости повидаться с семьёй любимый родственник — в современном мире преимущественно латиноамериканское. В джунглях Юго-Восточной Азии и у горных папуасов на Новой Гвинее что-то в этом роде до наших дней дожило. И во многих других регионах, включая ту же Европу, историками культуры отмечено. Но Костница в чешской Кутна-Горе — это средневековый реликт.

Плюс, если уж говорить о неотъемлемых местных специалитетах, наркотики. Кока в Южной и мескалиновые грибы в Центральной Америке распространены очень широко. А в некоторых районах повсеместно. Почему, собственно, именно Мексика и Колумбия — страны наркопроизводящие и наркоторговые в мировом масштабе. Задолго до того, как с ними взялся конкурировать героиновый Афганистан.

Причём промышляющие этим бизнесом местные криминальные картели отличаются жестокостью феноменальной. Почему выбить их из фамильного бизнеса не могут не только правительства их собственных стран, но и Вашингтон. Весь. Включая Пентагон, ЦРУ и ФБР, вместе взятые.

Никакие чикагские или нью-йоркские гангстерские империи 20-х и 30-х им в подмётки не годятся. Ровно потому, что цивилизационный код у них совершенно другой. Ирландцы, итальянцы и китайцы с их опиумом, не говоря уже о евреях, которые вообще криминалом занимались одно (!) поколение, чтоб дети и тем более внуки со всей этой грязью дела не имели, руководствовались совершенно другими принципами.

Латиноамериканская смесь обычной уголовщины, террористических и партизанских организаций и наркоторговли на их фоне смотрится как белая акула рядом с сельдевой. Зубы почти такие же. Форма хвоста и плавников. Порода та же. Но масштаб другой. Принципиально.

Плюс традиция прямого физического уничтожения политических оппонентов и целых социальных и этнических групп. Вроде индейцев Амазонии. Бедняков, массово сгоняемых с земли латифундистами в сельской местности. Или жителей фавел в больших городах. Которых армия и полиция периодически утюжат танками и бронетранспортёрами. Чтобы таким нехитрым образом снизить криминальную угрозу для обывателей и состоятельных граждан.

Поскольку «эскадронам смерти» из числа наёмников или неофициально организующих эти структуры силовиков-государственников в принципе всё равно, кого убивать. Лишь бы платили. Профессия наёмного убийцы во все времена в Латинской Америке была престижной, массово востребованной и хорошо оплачиваемой. Невзирая на постоянные перевороты, революции, восстания и путчи. А может быть, именно благодаря им. Так как оружия на руках у населения всегда было много. Вне зависимости от возраста этого населения. Было на ком и чем тренироваться.

«Город ангелов» на окраине бразильского Рио продемонстрировал, что дошкольник с пистолетом в этом мегаполисе имеет куда больше шансов выжить, чем любой человек, у которого пистолета нет. По поводу чего имеет смысл посмотреть одноимённый фильм. А также вдумчиво прочесть Жоржи Амаду.

Последний ничего никогда не приукрашивал. Хотя сам был левым и сочувствовал трудящимся против эксплуататоров. Но всю жизнь писал изумительно честные и безумно интересные книги о том, как огромная Бразилия устроена. Да и про её испаноязычных соседей его коллегами написано не меньше.

Ну и, конечно, имеет смысл вспомнить о непременной массовой ликвидации левых: социалистов, коммунистов, либеральной молодёжи и всех сочувствующих, — при каждом военном перевороте. А также, отметим для полноты картины, всех тех, кто попадался на пути массовых народных, крестьянских или революционных движений. От помещиков и фабрикантов до священников и интеллигентов.

В ответ же либо превентивно, по ситуации, — отрядов восставших индейцев, банд, пролетарских дружин и террористических групп. Без суда и следствия. Вне зависимости от того, сделали эти люди кому-то что-то персонально. Либо были просто хорошо или, напротив, плохо одеты. Или просто не вовремя попали не в то место. Куда деваться. Такие традиции.

Плюс церковь. Католическая. Так как именно она на континенте доминирует. Несмотря на огромное количество расплодившихся за последние полтора столетия протестантских и прочих общин и миссий. Странная церковь. Специфическая. С элементами африканских и индейских верований, от которых любой европейский кюре сошёл бы с ума.

С сильнейшим расколом между нищим низшим католическим клиром, считавшим и считающим себя частью простого народа, участвовавшим во всех его восстаниях и революциях, и сверхбогатыми церковными верхами. Чьи интересы ниже губернаторов, алькальдов или «полковников»-плантаторов не опускались и не опускаются.

При наличии одновременно в той же церкви епископов и кардиналов, которые в свои соборы приезжали, сидя за рулём малолитражного автомобиля. Или приходили попросту пешком. Один такой как раз во время написания данной книги стал Папой Римским. Дай ему Б-г здоровья и удачи. Редких достоинств человек.

Местную церковь хорошо характеризует латиноамериканская версия ордена иезуитов. Которые были заговорщиками и убийцами. Торговцами рабами и латифундистами. С которыми боялись связываться их основные конкуренты — доминиканцы и францисканцы. И обходила десятой дорогой светская власть.

Спецслужбисты Престола Святого Петра превратились в этнографов и переводчиков. Путешественников и исследователей. Защитников индейцев и живой природы. Не говоря уже об их функциях директоров провинциальных школ и школьных учителей. Каковыми они по преимуществу сегодня и являются.

Чёрт знает что намешано на этом континенте с его традициями плавильного котла. Так как, напомним, там все на всех женились и все от всех рожали ещё во времена испано-португальского раздела мира. И по сию пору продолжают этим не без успеха заниматься. Что с появлением в Латинской Америке североамериканских, европейских, ближне— и дальневосточных поселенцев не прекратилось.

Хотя отдельные замкнутые общины там во все времена существовали. Существуют по сей день. И устойчиво сохраняют свою обособленность. Будь то немцы в аргентинской Барилоче, японцы в бразильском Сан-Паулу или украинские крестьяне в Уругвае. При том что есть страны, где таких общин нет. Как на Кубе. Возможно, вследствие десятилетий социалистической практики. Поскольку команданте Фидель очень не любил, когда кто-то отгораживался от народа.

Что ни для каких британских колоний, кроме Новой Зеландии с её маори, где их более тринадцати процентов, не характерно, в этих странах большой процент аборигенного населения. С весьма специфическим племенным индейским национализмом. Тут, в зависимости не только от доли этого населения по стране в целом, но и в конкретных провинциях, а также от его политической активности, что называется, возможны варианты.

Особенно это касается таких стран, как Боливия, где индейцев почти шестьдесят процентов, Перу, где их более сорока пяти (и ещё тридцать семь процентов — метисы), Гватемала (тридцать семь процентов) и Эквадор (двадцать два). В Мексике же, около девяти процентов населения которой индейцы, или Никарагуа (индейцев семь процентов) всё зависит от конкретной провинции.

Как, например, в мексиканском Чьяпасе, более двадцати процентов населения которого чистокровные «индиос». Причём значительная их часть не владеет испанским языком. В отличие от мачете и огнестрельного оружия. Именно этот штат держит устойчивое первенство в стране по вооружённым выступлениям индейцев против центрального правительства и местных властей.

Отметим, что классическими латиноамериканскими традициями со времён политики «большой дубинки» и «дипломатии канонерок» начала ХХ-го века были и по сей день остаются борьба с гегемонией Соединённых Штатов в целом и корпорациями «гринго» в частности.

Эпоха «банановых республик» — доброе старое прошлое континента, вернуться в которое нереально. Сегодня скорее Латинская Америка «наползает» на Штаты: постепенно, но неуклонно. Благо неофициальной деловой столицей южноамериканского континента в отношениях с США является флоридский Майами.

Демонстративно-показательный агрессивный антиамериканизм — неотъемлемая часть латиноамериканской национальной идеи, общей для всех стран континента. Естественно, в отношении США. Поскольку термин «Америка» давно и повсеместно закреплён именно за этой страной. Что с академической точки зрения совершенно неверно, но возражать по этому поводу бесполезно.

Как сложилось, так сложилось. Обычное дело. Сплошь и рядом так бывает. Ну так и Америку не Америго Веспуччи открыл, а, как известно, Христофор Колумб. И что? Как говорили во времена юности автора по схожему поводу: «Написал Муму Тургенев, а памятник поставили Пушкину».

История освобождения испанских колоний в Латинской Америке от власти Мадрида в ходе войн 1810–1826 годов и последующих междоусобных конфликтов и военных столкновений из-за передела государственных границ, в ходе которых одним из аутсайдеров оказалась Боливия, потерявшая выход к тихоокеанскому побережью, длинна и показательна. Однако не является предметом настоящей книги.

Как, впрочем, и перипетии латиноамериканских революций и переворотов, перечень хунт и диктаторов, анализ хода противостояния и сотрудничества местных правительств с США и прочие столь же интересные сюжеты. В итоге социалистические правительства сегодня доминируют на континенте. И в Вашингтоне часто говорят, что Северная Америка Латинскую Америку левым силам проиграла.

Отметим: судя по новациям президента Барака Обамы, она им скоро проиграет и саму себя. Так что помянутые причитания «вашингтонского обкома» имеют под собой все основания политические. В экономическом же смысле — нет. Поскольку даже Уго Чавес с его демонстративным антиамериканизмом и дружбой со всеми, кто мог бы обеспечить военно-политическую независимость Венесуэлы от Соединённых Штатов, в диапазоне от Кубы и России до Ирана и Китая, нефть продавал преимущественно в тех же Штатах.

Однако показательно, что тот же Чавес до самого конца своего правления вынужден был проводить выборы, на которых теоретически вполне мог проиграть. Притом что политические и социологические махинации, подтасовки на местах и использование административного ресурса на латиноамериканских выборах вещь обычная и стандартная.

Как, впрочем, и все «грязные технологии», которые ради такого случая, как выборы, придумало человечество. Но прямой захват власти, танки на улицах и массовые расстрелы, похоже, всё-таки на южноамериканском континенте остались в прошлом. Хотя и не таком далёком.

И это, с учётом постепенного снижения показателей демографического роста и резким подъёмом местной промышленности, науки, образования, дорожной инфраструктуры и ряда других направлений в наиболее развитых латиноамериканских странах, внушает тем, кто занимается мониторингом ситуации в этой части света, осторожный оптимизм.

Хотя различия между Бразилией, Аргентиной, Чили и Уругваем или Боливией и Парагваем из количественных превращаются в качественные. Как, впрочем, и разница между теми или иными регионами одной страны. Что характерно для России, Индии или Китая не меньше, чем для латиноамериканских стран. Увы.

Особый путь Бразилии, которая успела побывать центром португальской империи, а потом империей Бразильской, был упомянут выше. Всё прочее там было, как и у соседей. Включая войны, вроде конфликта с Аргентиной, в итоге которого бразильская провинция Сисплатина превратилась в независимый Уругвай. Или проводившуюся под давлением Великобритании борьбу за отмену рабства. Благо было за что бороться: рабами там в 20-х годах XIX-го века было около трети населения.

Не исключение и длительное правление в этой стране военной хунты — уже в ХХ-м веке. Но наличие там с 1808-го по 1889-й годы собственного императорского двора было явлением для Латинской Америки действительно уникальным. Восемьдесят один год в качестве империи! СССР и то просуществовал меньше.

Что до прочих латиноамериканских монархических экспериментов, вторая мексиканская империя продержалась около трёх лет, а о первой не стоит даже вспоминать. Курьёз курьёзом. Чистое недоразумение. Ну и какое-то время существовало королевство на Гаити. Значение которого в истории этой несчастной страны так же невелико, как её собственный региональный вес. Если не считать филателистов. Которым какое угодно государство, способное отпечатать собственные марки, в радость.

Всё перечисленное отличает колонии двух иберийских империй, ставшие классическим примером переселенческих обществ, от колоний и доминионов империи Британской. Куда более спокойных и мирных. Избежавших, вследствие развития традиционного для Англии парламентаризма, путчей и переворотов. Не знающих, что такое военная хунта и власть военного диктатора.

И, отметим, полагающих себя чрезвычайно далёкими от социализма и запрета частной собственности в любом возможном варианте. При развитой системе профсоюзов и наличии в этих странах сильных лейбористских партий. Два мира — два Шапиро. Была когда-то в Советском Союзе такая поговорка…

ЮАР — дрейф от апартеида к трайбализму

Теория и практика южноафриканского апартеида, просуществовавшего в этой стране с 1948-го по 1994-й год, соответствовали всему, что столетиями культивировалось в европейской и американской политической культуре. Расизм далеко не южноафриканское изобретение. Иначе откуда взялось в Южной Африке такое количество «цветных»?

Людям испокон веков свойственно заводить романы и рожать детей от кого придётся. При ксенофобии, которая свойственна человеческому сообществу как таковому, малые замкнутые популяции по всему свету разнообразят генофонд широким сексуальным гостеприимством. Да и завоеватели по всему свету пользуются преимуществами хозяев положения. Южная Африка в этом плане до начала второй половины ХХ-го века не была исключением из правила.

Собственно, если бы провинциально агрессивные Малан и Стрейдом, напоминающие отечественных общественно-политических деятелей из числа наиболее замшелых и нахрапистых, не развили идеи классического британского расизма в смеси с нацистской практикой расовой чистоты, в ЮАР сформировалось бы не более расистское общество, чем на американском Юге.

Которое, следует отметить, там до начала 60-х годов прошлого века благополучно и существовало. Ханжеское и циничное, с грязными анекдотами и свинством «белого отребья», но по-своему органичное. Со своими правилами сосуществования этнических групп. Многие из которых не более отвратительны, чем вежливый расизм янки.

Южноафриканцам не повезло. Начни они свой эксперимент с апартеидом на сто лет раньше, на них никто не обратил бы никакого внимания. Тогда так жил весь мир «белого человека». Однако же попытка ввести в практику и узаконить правила игры, от которых все отказались, оказалась глупостью. Изоляция ЮАР, подставившейся под всемирное осуждение, была практически неизбежным результатом этого.

Апартеид по-южноафрикански был анахронизмом настолько, что страна оказалась уязвима с точки зрения её положения на международной арене. Поддерживать ЮАР стало не просто неприлично — бессмысленно. Сотрудничество с богатейшей и наиболее развитой страной Африки не оправдывалось из-за санкций. Хотя, конечно же, в таких щекотливых сферах, как торговля алмазами, они негласно обходились.

Санкции эти не всегда имели материальное выражение. Но моральное осуждение и бойкот для интеллектуальной, спортивной и какой угодно элиты значат не меньше, а иногда и много больше, чем деньги. Строго говоря, ЮАР с её природными ресурсами, ВПК, наукой, промышленностью, сельским хозяйством и прочими институциями могла держаться сколько угодно.

Когда эта страна в 90-х годах отказалась от ядерных вооружений, в её арсеналах было семь ядерных бомб и восьмую она делала. Что означало индульгенцию на внешнее вмешательство в её дела. ЮАР с такими арсеналами никто и пальцем бы никто не тронул. Но глава страны Фредерик де Клерк был джентльменом. И, как свойственно хорошо воспитанным людям из приличной семьи, понимал, что расизм — это неинтеллигентно.

Плюс южноафриканские сборные не могли участвовать в мировых чемпионатах по футболу, бейсболу, регби, поло и крикету. Что для этой страны, построенной по такой же англосаксонской модели переселенческого общества, как Канада, Австралия и Новая Зеландия, было важно.

Как следствие, ЮАР продемонстрировала эксперимент по распространению демократии западного типа в Африке. Оставив в стороне эйфорию, которая сопутствовала переходу политзаключённого Нельсона Манделы в статус президента страны, сегодня можно подвести итоги первых десятилетий этого процесса, восторженно воспринятого мировой общественностью.

Скажем заранее: автор не является ни поклонником апартеида, ни большим сторонником либеральной демократии. Ему в принципе всё равно, творится ли в стране произвол под лозунгами «власть белым» или «убей бура». ЮАР и люди, там живущие, ему симпатичны, в отличие от бюрократических структур, которые принято принимать за страну и олицетворять со страной — неважно, с какой именно.

Да и Мандела в качестве президента оказался куда более вменяем, чем Арафат, Чавес или Кастро. Про Мао, Троцкого, Сталина, Че Гевару и прочих любимых западной интеллигенцией революционеров, террористов и диктаторов не стоит даже говорить. Однако дьявол скрыт в деталях.

Страна, о которой идёт речь, была и во многом остаётся построенной французскими, голландскими, британскими и немецкими поселенцами. Отношения их между собой — вопрос особый. В конце концов, концлагеря для гражданского населения — британское изобретение, на практике воплощённое англичанами в Южной Африке в рамках войн Британии с бурами. Причём их отношения в ЮАР не слишком отличались от сегрегации и притеснений, которым подверглись франкоканадцы.

Разница с прочими переселенческими обществами в ЮАР состояла в первую очередь в количестве и статусе аборигенов. Их там не уничтожали в таком масштабе, как в Австралии. Хотя судьба бушменов мало отличалась от судьбы австралийских аборигенов. С ними воевали, как с маори или индейцами.

Но их было куда больше и их традиционное общество было куда более развитым. Племенной союз или вождество с точки зрения колониальной империи — одно. Монархия — совсем другое. Что англичане демонстрировали в Индии, Бирме, Персии и на арабском Востоке.

Соответственно, южноафриканские племена статусу дикарей в имперском понимании этого слова не соответствовали — или, по крайней мере, соответствовали не все. Свазиленд с Лесото, рано получившие статус независимых государств, отразили это видение. Что до прочих этнических групп, основным из них, по решению политической элиты ЮАР, были в качестве таковых предоставлены бантустаны. Этого им, по мнению руководства страны, было более чем достаточно.

Африканская элита, которая хотела сотрудничать с белыми, была пристроена. Не забудем, что в Южной Африке были африканцы-епископы, полицейские, военные из вспомогательных подразделений и местные африканские предприниматели. Которых все прочие называли не иначе как коллаборационистами. Поскольку они хотели с белыми сосуществовать, а не бороться до победного конца.

Опять же часто весь вопрос был только в том, к какому народу тот или иной персонаж принадлежал. Так, когда после падения режима апартеида в стране получил широчайшее распространение чёрный расизм. То есть расизм одних африканцев относительно других. О притеснении цветных и ненависти к белым и не говорим. И внезапно выяснилось, что значительная часть старых проблем с Африканским национальным конгрессом была в том, что коса враждовали с белыми и зулусами. И всё.

Соответственно, поскольку зулусские войны остались в далёком прошлом и в результате них зулусы превратились в глазах англичан в кого-то вроде южноафриканских маори, то есть врага упорного, хорошо вооружённого и достойного, у них в стране был соответствующий статус.

Как и у свази. И некоторых других. Но у многих племён такого статуса не было. Вот те, у кого его не было, при поддержке либеральной интеллигенции АНК и сформировали. Что есть упрощение реального положения дел в ЮАР до падения апартеида, но в целом соответствует действительности. Добравшись же до власти…

Шокировавшие международную элиту сведения о казнокрадстве, политических убийствах и преследовании противников из числа иноэтничных групп, не говоря уже о нарушениях норм закона и морали в ЮАР после падения апартеида, как правило, «заметают под ковёр».

О быстром росте криминала, превратившем эту страну в одно из самых опасных мест на планете, как и о пандемии СПИДа, верным средством от которого, по мнению местных жителей, является секс с девственницей, что сделало ЮАР чемпионом мира по изнасилованию младенцев, говорить и писать тоже не принято.

Жизнь за колючей проволокой под током, охраняемой сворами бойцовых собак, с оружием наперевес — удел состоятельного и состоявшегося жителя сегодняшней Южно-Африканской Республики. Любого: белого, чёрного или цветного. С расизмом в этом плане действительно в стране покончено.

Ограбят, изнасилуют или убьют там кого угодно. Вне зависимости от гражданства и цвета кожи. Ну и в качестве бонуса, может быть, на вувузеле сымпровизируют. Хотя это, пожалуй, и будет самое страшное. Кто помнит, есть там такая жутко звучащая местная дуделка. Лучший друг заснувшего туриста.

Помимо прочего всё это происходит из-за того, что страна помимо собственных «цоци» — уголовников и хулиганов — наполнена миллионами беженцев-нелегалов изо всех стран Африки южнее Сахары. Люди эти бегут в ЮАР не потому, что жизнь там для них так уж хороша. А потому, что в странах, откуда они бегут, она ещё хуже.

Чтобы попасть в ЮАР через населённые хищниками приграничные заповедники, мигранты берут с собой детей. В том числе чужих. Подкармливая ими по дороге львов, леопардов и гиен в стиле Мальчика-с-пальчик. Оставил по пути ребёнка — глядишь, самого и не съедят.

Побочным следствием Великой африканской миграции на юг является появление в ЮАР сквоттеров. То есть людей, захватывающих силой чужую недвижимость. В данном случае в офисные центры заходят толпы в несколько сотен или тысяч человек, как правило, из одного племени, и начинают там жить.

Им отключают кондиционирование, свет, воду, канализацию, а потом силой изгоняют оттуда спецподразделения из бывших военных или полицейских, нанимаемых частными фирмами. Но пока их не выгонят, они там живут. После чего перемещаются в другое здание.

Мигранты обрушивают экономику, люмпенизируют южноафриканские города и деревни, их ненавидят и преследуют местные жители. Но наряду с взаимной враждой между чёрными с одной стороны, белыми и цветными с другой, а также конфликтами между африканскими народами ЮАР, именно они определяют будущее этой страны. Точнее, в долгосрочном плане, его отсутствие.

ЮАР деградирует. Запас прочности этой страны как переселенческого общества настолько велик, что она ещё существует на экономической карте мира в составе группы БРИКС. Но эмиграция из неё образованного высококвалифицированного населения — постоянный и усиливающийся фактор. Апартеида больше нет, и это замечательно. Все могут жениться на ком угодно. Занимать любые посты. Селиться в любых районах. И что?

А ничего. Как выяснилось, жизнь горняков не стала легче, их демонстрации по-прежнему расстреливает полиция. Только командуют этим не белые хозяева, а чёрные члены правлений и советов директоров компаний. Притесняют людей не из-за цвета кожи, а из-за того, что они не из того племени.

То есть апартеид умер, да здравствует трайбализм. И если кто-то думает, что несправедливость в отношении человека становится меньше оттого, что он матабеле или шона, а чиновник, который перекрыл его детям возможность учиться, работать или играть в национальной сборной, коса или зулус — это не так. За что боролись…

Формально в стране всё более или менее нормально. Ну коррупция, уголовщина, СПИД. Ну политические преступления, бегство специалистов, нелегальные мигранты. Всё как у людей. Главное, что апартеида больше нет. И все в стране равны. По крайней мере формально.

Однако все, кто полагал, что исчезновение системы раздельного проживания рас немедленно сделает малообразованных бедняков хозяевами жизни, разочарованы. Все, кто надеялся на чистое светлое будущее и самоорганизацию масс, разочарованы. И впереди у Южной Африки всё, что угодно, кроме всеобщего братства и процветания в дружной семье народов.

Как выяснилось, исчезновение расового неравенства не имеет никакого отношения к тому, ради чего боролись все, кто боролся против апартеида: равенству людей. Идеи племенного превосходства и ненависти к чужим, доходящей до геноцида, обычные для прочей Африки, до поры оттеснённые на задний план борьбой с апартеидом, доминируют в новом истеблишменте ЮАР. Потенциально представляя не меньшую угрозу для её существования, чем апартеид. Скорее, большую.

Альтернатива? Ничего не стоящие речи политиков и политиканов о высоком. Призывы к современным расистам и убийцам не быть ими на основании печального опыта поколения их родителей, жертв апартеида. Что выглядит чистой воды карикатурой на фоне ежедневной реальности. Из которой нельзя исключить ни Сан-Сити, ни сафари в великолепных национальных парках. Ни медицинские и космические исследования.

Ни браконьеров, истребляющих носорогов и слонов для дальневосточных торговцев. Ни пустеющие после наступления темноты улицы вокруг дорогих отелей. Ни бандитов, грабящих пешеходов, автомобилистов или виллы — в зависимости от специализации и имеющегося у них вооружения. Ни расистских призывов на партийных митингах и в печати.

Официально в стране расизма нет? Нет. Демократия есть? Есть. Перед законом формально все равны? Все. Ну и чего чиновникам ООН ещё надо? Про безопасность, справедливость, благосостояние и прочие подробности текущей жизни никто не говорил, и их никто не обещал.

Обычная проблема международного сообщества. Всего этого мирового клуба болтунов и пикейных жилетов, озабоченного моральными теориями, имеющими слабое отношение к реальной жизни. Из лучших побуждений советовать людям, живущим в другом мире, как им жить. Заставлять их так жить. И в конце концов на их же голову заставить.

Главное, потом старательно закрывать глаза на всё, что в результате появляется на свет. Включая, повторим ещё раз, всё то неотъемлемо африканское, что постепенно, но неуклонно меняет ЮАР. Превращая из переселенческого общества, имеющего блестящие перспективы, в самую обычную африканскую страну.

Со всеми её минусами. Поскольку плюсов в такого рода странах не просто мало. По мнению автора, их нет вообще. Ни для кого, кроме тех конкретных аборигенов, кто заменил собой колонизаторов. В виде больших боссов. Унаследовав и развив все их минусы. Но, увы, не плюсы.

Глава 8

Африка

Границы войны. Фактор племен. Преступления против человечности как национальная идея. Эмиграция — легальная и не очень. «Африканская весна» и её последствия. Фактор ислама.

Границы войны

Кому деколонизация Африки принесла огромное удовлетворение, так это филателистам. К концу 70-х годов ХХ-го века несколько десятков новоиспечённых стран производили на поток почтовые марки безумной красоты. Чем меньше было государство, тем ярче были марки. Бурунди выделялось среди всех.

Впрочем, колониальный период котировался не меньше. Тем более эти марки больше не выпускали. Британские, французские, испанские колонии на филателистическом рынке стоили тем дороже, что было ясно: больше их не будет. Цвета там были приглушённые, неяркие. Рисунки элегантного дизайна. Но капут колониальной системе. Все свободны.

Марки по большей части привозили моряки. Ну были ещё дипломаты, но кто их видел, кто с ними общался? Моряков было больше, и они обеспечивали поток. Преимущественно в Одессе. Не то чтобы там были целые серии. Насколько автор понял много лет спустя, везли разрозненное, подешевле. Сходило и оно.

Названия далёких стран. Звери и птицы. Экзотические бабочки. Лица людей, ни на кого из соседей по коммуналке не похожих. Если кто-то из того поколения марок и не собирал, то разве что какие-то особо ущемлённые люди. Что называется, уроненные на всю голову.

В доме номер сорок на Кутузовском, будущая площадь Победы, дом два, в конце проспекта, напротив Триумфальной арки и рядом с Панорамой Бородинской битвы, где прошло детство и юность автора, отдельный блок квартир занимали дипломаты. Именно там, на шестом, напротив лифта, жил в годы опалы Дмитрий Трофимович Шепилов.

Бывший министр иностранных дел, который в рамках битвы за власть Хрущёва с Молотовым и Кагановичем «не к тем примкнул». А рядом с ним жил первый посол СССР в Верхней Вольте. Его фамилию потрясённая названием страны детская память, в отличие от государства, где он представлял Союз, не сохранила. Но какова была страна! Не просто Вольта. Верхняя!

Как ясно автору теперь, спустя почти полвека, все африканские страны возникали на карте чёрт знает как, и разделявшие их границы были проложены кем и как угодно. Только не в том порядке, как располагались жившие там племена, союзы племён и народы.

Сорок четыре процента африканских границ проложили попросту по географическим меридианам и параллелям. Тридцать провели циркулем, по дуге, — естественно, в Лондоне, Париже и прочих не слишком африканских столицах. И только двадцать шесть процентов соответствовали рубежам местных феодальных государств. Или проходили по руслам рек.

Вообще-то говоря, пятая часть африканского континента — предмет территориальных споров между государствами, на которые он был расписан. Что понятно, поскольку около сорока процентов государственных границ там никак не демаркированы. И передел Африки — естественный предмет конфликтов прошлых, нынешних и будущих. Есть за что бороться.

Когда Африку делили на страны, многое зависело от того, какие отношения сложились у местных царьков, вождей, купцов и «больших людей» с колониальной администрацией. Поскольку прибрать себе кус покрупнее, оторванный от соседа, готовы были все. Да и по сию пору от территориальных приобретений никто не откажется.

Причём вовсе не обязательно те, кто непосредственно договаривался с начальством, оставались на верху властной пирамиды после достижения национальной независимости. Слишком уж многие им припоминали поддержку колонизаторов после эвакуации фортов, постов и гарнизонов этих самых колонизаторов.

Этническая карта континента была не просто пёстрой — лоскутной. Мозаичной. И представляла интереснейшее поле для этнографов и лингвистов. Но не оставляла никакой надежды на мирное постколониальное будущее. Поскольку при колонизаторах изначально все те территориальные единицы, которыми те управляли, строились по римскому принципу «разделяй и властвуй».

Все без исключения они сочетали тех, кто друг друга ненавидел, друг с другом воевал и с незапамятных времён копил друг к другу ненависть. Кочевников и оседлых. Воинственные племена, чья роль в организации работорговли была определяющей, и тех, на кого они устраивали набеги.

Язычников и христиан. Христиан с язычниками и мусульман (на севере континента). Арабов и африканцев (в Сахеле). Туарегов и арабов с африканцами (в Сахаре). Лесных кочевников и представителей древних городских цивилизаций. И так далее и тому подобное.

Простейший механизм управления, свойственный, вообще-то, любой империи, в том числе Российской. Все всех ненавидят. У всех со всеми счёты, кровная месть и прочие прелести, не оставляющие им никакого шанса договориться между собой. Естественно, против центральной власти. То есть Лондона, Парижа, Мадрида, Лиссабона, Рима. Ну и, если говорить об отечественных реалиях, — Санкт-Петербурга и Москвы.

Напротив, все их дрязги, ссоры, земельные и прочие неурядицы местное население несло для разрешения к иностранному начальству. А в случае бунтов, восстаний и резни давили их на месте. При участии в этом процессе территориальных подразделений, набранных из лояльных этнических групп. Которые такое доверие и статус «друга белого человека» ценили. И вовсю им пользовались. При случае не забывая своих врагов. И подставляя их под очередную карательную операцию без колебаний и без жалости.

Как следствие, внутренние границы в Африке по большей части — границы войны. Они не сложились в ходе исторического компромисса между населяющими континент народами, но были им навязаны извне. Причём проведены, что называется, «по живому».

Деля на части не только кланы или племена, но и принадлежащие им земли: охотничьи угодья, пашни или пастбища — всё равно. В особенно тяжёлых случаях речь шла ещё и о могилах предков или о священных местах. То есть там никакие компромиссы были совсем уж невозможны. Но это были частности.

С начала крушения колониальной системы в независимой Африке произошло почти двести государственных переворотов и двадцать шесть крупных войн. Конфликты более мелкие считать просто бессмысленно. В результате их на континенте погибло около десяти миллионов человек. Материальный ущерб по самым скромным подсчётам превысил триста миллиардов долларов.

Всё это — следствие того, что африканскими границами все были и по сей день остаются недовольны. Причём не только государственными. Но и внутренними. Споры идут между провинциями и штатами. Регионами и территориями. И так далее и тому подобное.

Поскольку на одних землях оказались нефтяные залежи или руды. Месторождения алмазов или тропические леса с ценными породами дерева. Плодородные земли или реки и озёра. То есть транспортные артерии, источник пресной воды и рыбные ловы. Морские порты или крупные города. Транзитные пути для прокладки трубопроводов или прохождения караванов грузовиков. А на других — ни-че-го. В хорошем случае.

В плохом там находилась пустыня, наступающая на людей. Как с пустынями в Африке год от года и происходит. И так как неуклонное расширение их с одновременной дезертизацией внутренних районов есть процесс, который занял не одну тысячу лет, есть все основания предполагать, что закончится он не на памяти нынешнего поколения.

Что печально. Заставляет скорбеть о краткости человеческого бытия. Но процесс этот неизбежен, объективен, и сделать с ним ничего не представляется возможным. Хоть при колониальной власти. Хоть без неё. Желающие могут показать, как именно остановить Сахару или Калахари.

Но не в теории, на полигоне величиной в шесть соток или несколько большем, а в масштабах континента. На практике. Автор с удовольствием ознакомится с любыми предложениями, которые не будут включать одни только высокотехнологичные приёмы ресурсосбережения и самоограничение.

Типа того, которое продемонстрировали на своём историческом пути голландцы и израильтяне. У него есть некоторое подозрение, что для исправления природных проблем Африки во всём мире не наберётся нужное количество голландцев и израильтян. Что, конечно, жалко.

Как следствие, жители Чёрного континента исправляют недостатки колониальных границ и прочие проблемы государственного планирования, экологии, демографии и экономики тем единственным способом, которым им, при нынешней ментальности руководства и населения тех стран, которые мы в Африке имеем, кажется приемлемым и правильным. Войной.

Как это было и в Европе до самого окончания Второй мировой войны. А на Балканах и существенно позже. Про Азию и Ближний Восток и не говорим. Природа человеческая такая. Мир так устроен. Люди так живут. Тысячи лет. Десятки тысяч. Как бы политики, дипломаты, ханжи и полезные идиоты всех стран и народов за это их ни ругали.

Что характерно, все страны континента по большому счёту непримиримо относились и до сих пор относятся к сепаратизму. Поскольку примеряют его на себя. Хотя, разумеется, соседа там можно и нужно держать на коротком поводке. Поддерживая на его территории повстанческие армии, движения за освобождение чего угодно от кого угодно, народные фронты и партизанские отряды — или армии.

Но лишь до той поры, пока его фактическое расчленение не перейдёт в стадию официального признания того или иного независимого от него анклава в качестве отдельного государства. Тут проблема. Так как сегодня его. Завтра тебя. Гарантий никаких.

Именно поэтому Сомалиленд, Пунтленд, Гальмудуг и Мудуг, Химан и Хеб, Джубаленд и прочие осколки Сомали никак не могут добиться признания на международной арене. И его в перспективе не добьются. Как и малийский Азавад. Да и все прочие регионы, претендующие на государственный статус.

Что в полной мере касается всех прочих африканских стран. Начни делить — конца не будет. Стандартная модель образования того или иного государства пока что ограничена в Африке образованием страны на месте той или иной колонии. То есть опять, что белые решили, то и есть.

Ну есть ещё там Либерия. Которую для своих «свободных негров» пытались начиная с XIX-го века строить Соединённые Штаты. Которым бывших рабов после Гражданской войны куда-то надо было девать. И девать их они решили в Африку. Со всеми из этого их полуторавекового строительства вытекающими последствиями. Поскольку большей розни и резни, чем в демократической Либерии, придумать трудно.

Плюс Абиссиния — сегодняшняя Эфиопия. Которую Италия завоевала ненадолго. Но до того она на своём нынешнем месте в качестве независимого государства находилась не одну тысячу лет. Тем более что аннексия Абиссинии была произведена Муссолини перед Второй мировой войной и мало кем, кроме гитлеровской Германии, была признана.

Отделившаяся от Эфиопии в 1993-м году Эритрея — бывшая колония Италии. С куда более длительным, чем у всей страны, периодом пребывания в колониальном статусе. Её присоединение к Эфиопии было вопросом компромисса между центральными и местными властями. Есть компромисс — автономная провинция. Нет компромисса — страна.

Но это ещё в тех же описанных выше правовых рамках и границах. Которые де-юре были разрушены только в 2011-м году с образованием Южного Судана. И вот это действительно был прецедент. И ещё какой! С последствиями, о которых пока что мало кто думает.

Не то чтобы лидер этого государства Сальва Киир в его щегольском чёрном стетсоне был умнее, талантливее или честнее прочих африканских авантюристов, пытавшихся выкроить себе по стране. Отнюдь. Хотя, конечно же, и не глупее. Скорее ему просто повезло.

Война в Судане, длившаяся десятилетия, приобрела чёткий этноконфессиональный характер. И стала войной местных арабов, при всей спорности их происхождения, против африканцев. Приверженцев традиционных культов и христиан, при всём, что собою представляло местное христианство, против ислама. С одной стороны.

Отвратительная репутация суданского президента Омара аль-Башира после геноцида в Дарфуре и войны в Кордофане лежала на весах с другой. Плюс странная, случившаяся как нельзя вовремя, смерть лидера Южного Судана Джона Гаранга. В вертолётной катастрофе, вскоре после достижения им соглашения с Хартумом об окончании войны. И компромиссе на пять лет перед референдумом о самоопределении. Плюс историческая память о махдистских войнах — особенно отчётливая в Великобритании.

Что в совокупности с воспоминаниями англичан о заслугах жителей южного Судана в подавлении сепаратистских выступлений исламистов севера в конечном счёте принесло признание результатов ООНовского референдума со стороны мирового сообщества. И это было исключением из правил.

Ну и, наверное, не стоит сбрасывать со счёта нефть, все основные месторождения которой, как на грех, оказались именно на суданском юге. За исключением пограничной провинции Абьей, вокруг которой тут же развернулась очередная партизанская война малой интенсивности между Хартумом и Джубой. Не говоря уже о войне динка с нуэр в самом Южном Судане.

Но это тема не для нашей книги. Все войны, пограничные конфликты и претензии африканских государств друг к другу описать удастся, наверное, только в труде размером с Британскую Энциклопедию. Очень уж их много. Причём многие длятся десятилетиями, и такое впечатление, что они не окончатся никогда. По крайней мере, большая часть из них.

Что более существенно, случай Южного Судана стал первым со времён Второй мировой войны прецедентом пересмотра постколониальных границ. Официального. Подтверждённого ООН. Признанного не только региональными игроками, но и Великими державами. И это не только для Африки, но и для Ближнего Востока открыло ящик Пандоры.

Поскольку если уж Судан мог быть разделён и разделение это признали, то почему это невозможно для Нигерии и Заира? Сомали и Танзании? Мали и Ливии? Ирака или Турции? Да и всех прочих стран, имеющих проблемы с их внутренними и внешними границами? Тем более что границы в Африке — это границы войны. Что бы по этому поводу ни утверждали лидеры современных африканских стран.

Фактор племён

Вопрос о том, какого роду-племени добрый молодец (красна девица, богатырский конь), на Руси относится ко временам былинным. Фольклор такой был. Специфика жанра. Что-то между эпохой Гостомысла и варягами. Которых на Русь, как известно, призвали, поскольку велика она была и обильна, но порядку там не было.

И немедленно после призвания они начали подминать под свою руку и облагать данью всяческих вятичей, кривичей, радимичей, а также прочую чудь, весь и мерю. Как, впрочем, нормальным налоговикам по сей день делать и положено. Ну, это в школе все более или менее проходили.

Соответственно, понимание того, что в качестве идентификатора у современного человека может присутствовать племя или тем более род, в отечестве отсутствует давно. Так как ещё со времён домонгольских на Руси царил развитой феодализм. И были княжества.

Были они в рамках феодальной же раздробленности. Соответственно, население полагало себя владимирскими, галицкими, рязанскими и прочими. В соответствии с названием региональной столицы. А уж потом, после монголов, всех так поразбросало и перемешало… Не до племён.

Что, впрочем, в полной мере соответствовало общеевропейским тенденциям. Рим племена тоже перелопатил. И Византия им от всей души добавила. Что же до варваров, то бургунды, готы, свевы, франки, вандалы и лангобарды вскоре отправились по той же исторической дороге, что англы, саксы, юты, даны, аллеманы, маркоманы и тевтоны.

То есть географические названия от них всех остались. Но жили их потомки в рамках опять-таки феодального мира. И идентифицировали себя по королевствам, графствам, герцогствам и княжествам. А также вольным городам. Но не по племенам, отжившим своё на веки вечные.

Последнее было характерно не только для Европы. Племена составляли немалую долю населения Персии и Порты, Китая и империи Моголов, Халифата и всего того мира, который европейцы именуют Востоком. Но далеко не только они. Большой город, а эти древние и средневековые государства были государствами городскими, перемалывал племена и превращал их в сословия, касты или жителей определённых кварталов. Хотя не уничтожил до конца. И в Азии. И на Ближнем Востоке.

Что до Африки, фактор племенной принадлежности на континенте до сего дня является не единственным, но, пожалуй, главным маркером. Если только демонстративно не принимать трайбализм во внимание. Что по сей день является главной ошибкой и главной глупостью западных консультантов, чьи проекты благополучно умирают на континенте год за годом и десятилетие за десятилетием. А без этого с африканскими государствами работать просто невозможно.

И дело тут даже не в том, что воровать будут все, а варварство местных обычаев, включая работорговлю, похищения женщин и детей, эксплуатацию их как двуногого скота и прочие столь же милые традиции, искореняются только вместе с местным населением. Поголовно.

Проект может быть замечательным. Теоретически. Но без благословения «сильных людей» всех без исключения племён и родов, к территории которых имеет хоть какое-то отношение, он обречён на неудачу. К примеру, нефтепроводы будут дырявить до состояния решета. Чтобы получить свою долю сырья и продать его по дешёвке. И чёрт с ней, с экологией и окружающей средой.

Сотрудников зарубежных компаний возьмут в заложники, требуя выкупа. Не обращать внимания на это могут разве что китайцы. У которых в Африке на тяжёлых работах трудятся китайские заключённые, которых им не жалко. А охраняют их китайские военные, которые, как-никак, давали родине присягу. И так далее и тому подобное.

А не ходи ты в наш садик, крошечка-Хаврошечка. Не рви наш аленький цветочек. Геть с ридной афрыканщины, злочинная капиталистична влада! И соцыалистична тоже геть! Не сори нам своими заводами. Не гадь электростанциями. И лекций своих занудных не читай.

Автору в своё время в связи с проблемами Ближнего и Среднего Востока приходилось много обсуждать вопросы соотношения племенного с государственным. И это насмерть вбило ему в голову представление о том, что игнорировать этот фактор нельзя. С большой буквы «Нэ». Если, конечно, хотеть сделать дело. А не похоронить его.

Как это, впрочем, и произошло в Афганистане и Ираке, Йемене и Ливии, не говоря уже о Сирии и тем более Палестине. В 2000-е и 2010-е годы. Под аккомпанемент бессмысленных заклинаний о демократии и независимости. И за большие, а также очень большие деньги.

Отметим справедливости ради, что советская политологическая школа, не говоря уже об идеологии, грешила тем же глубочайшим маразмом, что и политология западная. Основой была та же самая политкорректность, только рассматриваемая под другим углом. То есть племена в марксистско-ленинском понимании исторического процесса соответствовали конкретной фазе развития человечества.

В последующих фазах этого развития существовать они не должны были. И не существовали. Поскольку, как хорошо известно, если практика не соответствует теории, тем хуже для практики. Поэтому все страны Африки, Азии и Ближнего Востока, которые в погоне за дармовым оружием и советскими кредитами объявляли себя странами социалистической ориентации, племён не должны были иметь по определению.

В крайнем случае они могли иметь народы. И вопрос о том, в какой форме эти самые народы — то ли триста, то ли пятьсот — в Африке существуют, а существовали они там именно в виде родов и племён, был идеологически невыдержан. Диссертацию по этой теме защитить было невозможно. В отличие от кандидатских и докторских баллад об их, народов, соцориентации и пламенной борьбе с капитализмом.

Впрочем, были и совсем запретные, исходя из приоритетов внешней политики, темы. К примеру, арабизм в Северной Африке означал угнетение и притеснение берберов. Но Алжир, в пределах которого берберов, в частности туарегов, давили самым жестоким образом, был военно-политическим союзником и крупным экономическим партнёром СССР. Притом что берберы пользовались поддержкой Франции. То есть автоматически для советской науки не существовали.

Это же касалось племён Судана, Сомали, Ливии, Анголы, Мозамбика, Эфиопии, Конго и всех прочих стран, которые в какой-то период их истории брали курс на сотрудничество с СССР. Поскольку племенная мешанина настолько не соответствовала марксистской теории, что проще было игнорировать её. Чем пытаться ответить на вопрос, какой социализм, да если хорошо подумать, то и какой капитализм может возникнуть в этом скопище людей. Назвать которых дикарями, исходя из политеса и потребности в военных базах, было никак нельзя. А не назвать язык не поворачивался.

Благо далеко не все из них представали перед объективами в первозданном виде, часто нагишом, с татуировками, раскраской, копьями и неизменным автоматом Калашникова. Руководители носили яркие национальные одежды или хорошо сшитые костюмы с галстуками. Смотрелись презентабельно и колоритно.

Они символизировали собой, своими резиденциями, личными самолётами и лимузинами свободу, демократию, прогресс и вообще всё то, что им было положено символизировать для закрепления их стран в ООН. Где, освоившись, они или их представители и представители их наследников или сменивших их «сильных парней» сидят и поныне.

Причём их можно называть премьер-министрами и президентами, министрами финансов или обороны сто тысяч раз. Но в правительствах стран, где они занимают те или иные посты, они их занимают только потому, что представляют то или иное племя. Этническую группу. Род. И на худой конец того или иного феодала, контролирующего большую или меньшую часть страны. Хотя и здесь есть исключения из правил.

Люди, о которых идёт речь, могут представлять собой попросту типичных «правящих бандитов», не претендуя на роль вождей народа. То есть иметь за спиной достаточно штыков. Или стволов. Что, впрочем, в Африке в конечном счёте всё равно означает, что их поддерживает то или иное племя. Или часть какого-то племени, именующая себя «армией», «фронтом» или «движением».

Сомневающиеся могут попробовать найти кого-нибудь более соответствующего западным представлениям о демократии в Заире, Сомали или Судане. Мир их заблудшим душам. Шансы на благополучное возвращение из путешествия такого рода минимальны.

Поскольку мир племён живёт по принципам, которые исчерпывающе изложены в старинной сомалийской поговорке: «Я и моя страна против всего мира. Я и моё племя против моей страны. Я и мой клан против моего племени. Я и моя семья против моего клана. Я и мой брат против моей семьи. Я против моего брата».

Эти ребята на самом деле так живут. И не стесняются об этом говорить по той простой причине, что не считают такой образ жизни ненормальным. Напротив, именно он для них — единственно нормальный. В отличие от того бреда, которым их потчует мир белых людей.

Миротворцы и миссионеры. Дипломаты и журналисты. Чиновники международных организаций и фондов. И вообще все те, кто достаёт их, учит их, помогает им. Не в том, что им на самом деле надо, а в том, в чём они должны нуждаться по мнению назойливых самодовольных благотворителей. Которых можно только презирать. И ненавидеть.

Что по большей части и отражает отношение к программам зарубежной помощи всех тех, кому они призваны помочь. Презрение и ненависть могут быть разными. И выражаются по-разному. Например, с улыбкой и словами благодарности. С претензиями на участие в планировании.

Или с единственной задачей урвать свой кусок. А также со страстотерпением и мукой в душе. У тех, кто понимает, что, успокоив совесть никому не нужными подачками, дамы и господа уедут. И забудут всё, что было в Африке, как страшный сон, а они в этой Африке останутся.

Принципы демократии, равные права для всех, гуманитарные ценности, баланс интересов и прочие милые, благородные и высокоморальные сказки из жизни белых людей там не работают. И не будут работать в мире, где самое главное — из какого ты племени, рода и клана.

Миссерия и фур, загава и динка-нгок, луо и самбуру, масаи и нубийцы, дир и дарод, рахайнвейн и исаак, каддафа и варфалла живут так тысячи лет. Со своей иерархией. Кто главный, кто на вторых ролях или совсем уж пария. Всё расписано. Жёстко выстроено. И не терпит никаких попыток изменить статус. Личный или своей группы — всё равно.

Так и живут эти люди. Обращённые кем-то когда-то в ислам или христианство, мало похожие на привычные ислам и христианство. Или сохранившие веру в духов предков, зверей-покровителей, священные деревья и водопады. Поскольку больше всего верующих в традиционные религии живёт именно в Африке.

Объединённые в мужские тайные общества, подминающие под себя правительства и страны. Слушающиеся колдунов и практикующие охоту на ведьм. Полагающие, что мясо альбиносов или пигмеев может излечить от всех болезней, — каннибализм в Африке никуда не делся. Все они — Африка.

Сотни племён и сотни языков в больших странах. Десятки в маленьких. Тысячи — на всём континенте. А может, и десятки тысяч. Кто их считал? Единственный, кто попытался на памяти автора как-то объединить эту колоссальную силу, был, как ни странно, Муаммар Каддафи.

Диссидент и вечный нарушитель спокойствия арабской элиты в очередном приступе недовольства лидерами стран арабского мира объявил Ливию африканской страной. После чего лично возглавил Африканский союз. И вбил в свою последнюю идею фикс не просто много — очень много денег. Как, впрочем, делал всегда, когда чем-то увлекался.

Мало кто помнит сегодня, что Каддафи в рамках своей африканской политической эпопеи провёл съезд племён, избравший его «Королём традиционных королей Африки». То есть главным вождём племён континента. Хотя представить его африканским вождём тем, кто его знал, довольно трудно.

Впрочем, это его чудачество не помешало внешнему военному вмешательству в ливийскую гражданскую войну. Как и разгрому Ливии и физической ликвидации самого Каддафи. Созданный в 2002 году усилиями ливийского лидера Африканский союз осудил его убийство в 2011-м. Но к племенам это особого отношения уже не имело.

Повторим, многие из них Каддафи финансировал. Для реализации своих собственных политических проектов или проектов своих союзников. На будущее или для того, чтобы насолить тем, кого он не любил. А не любил он многих. Интриговал как мог. Последствия же его мало интересовали.

Именно поэтому Нигерия, ЮАР, Марокко, Египет, Алжир и Эфиопия не скрывали скептического отношения к африканским планам ливийского лидера и торпедировали их по мере сил. Так что после его гибели племенные лидеры, кормившиеся от его щедрот, остались на бобах.

Как следствие, они усилили борьбу за выживание. Что в африканских условиях означает борьбу за минеральные ресурсы и пути их транспортировки покупателям. Политическую власть и её конвертацию в разворовывание государственных бюджетов и международных кредитов.

Ну а те, которым повезло меньше других, — за доступ к благотворительным средствам, выделяемым международными организациями. Гуманитарной помощи. И прочим крохам с барского стола. В конце концов, не всем везёт. Племён в Африке много. Ресурсов куда меньше. А жить хочется всем.

Преступления против человечности как национальная идея

Автор по сей день помнит, чему его учили в школе. Наверное, хорошо учили. По крайней мере, о преступлениях европейских колонизаторов против коренных народов завоёвываемых стран рассказывалось ярко и предметно. С фотоиллюстрациями, выдержками из путевых заметок и газетных статей, описывавших и осуждавших зверства. Подросткам вообще свойственно повышенное чувство справедливости. Пепел Клааса стучал в их сердца. И у многих-таки достучался.

Смущало то, что всё это происходило одновременно с формированием в Европе новой гуманистической литературы, научным и общественным прогрессом и прочими замечательными новациями. И существовало со всем этим как бы в параллельных мирах. Ну и какой-то очень уж неясной была роль местных союзников колонизаторов из числа аборигенов. Поскольку по всему выходило, что зверствовали в Африке в основном они.

Марк Твен, Жюль Верн, Майн Рид, Луи Буссенар, Джек Лондон и прочие писатели, чьими книгами зачитывались поколения за поколениями, описывали в приемлемых для приличного общества выражениях происходящее в Африке буквально как чёрт знает что. Кровь холодела, волосы вставали дыбом. Представить себе такое в Европе и тем более в собственной стране было невозможно. Хотя, вообще-то говоря, в наше время, когда архивы рассекретили…

Каннибализм, пытки и работорговля оказывались едва ли не обычными развлечениями местных народов. Племенные вожди и царьки оказывались жестокими диктаторами. И это по большому счёту оправдывало цивилизаторскую миссию британских и французских войск.

Притом что казнокрадство колониальных чиновников, самодурство европейских военных и произвол их местных союзников в отношении покорённых народов писателями строго осуждался. Всё-таки авторы были из первого литературного ряда. Замечательные были авторы.

Но общая картина заставляла сделать вывод, что местные правители ничуть не лучше европейцев. От Сэмюэля Клеменса, куда больше известного как Марк Твен, самого честного и объективного из бытописателей XIX-го века, во всяком случае, всем доставалось поровну. Достаточно почитать его статьи о Бельгийском Конго — нынешнем Заире.

Всё это, кстати, не соответствовало советской идеологической традиции касательно деколонизации. Феодализм и пережитки старого, что бы эти самые пережитки ни означали, в СССР осуждали. Колонизацию — тем более. Но делали упор в литературе в первую очередь на самобытности аборигенов и их стремлению к свободе. А не на варварской сущности их обычаев и быта. Конечно, если не считать дипломатических анекдотов.

Вы съели нашего посла! Ну а мы что можем сделать? Съешьте нашего… И это ещё из самых вежливых. Без мата и расизма. Всё то, что говорили между собой в узком кругу молодые и не очень молодые дипломаты по поводу Африки, населявших её людей и их лидеров, пришлось бы в самый раз на любом собрании Ку-Клукс-Клана где-нибудь в глубинке Алабамы. Тут главным было не проговориться. Не ляпнуть что-нибудь не в том кругу. Ну и не выносить сор из избы. Мало ли что спецпочта терпит.

Как следствие, в советской школе африканистики зверства колонистов или колониальных войск в отношении местного населения принято было рассматривать под лупой. Зверства же местного населения в отношении белых или других представителей этого самого населения таковыми не считались.

И даже в самых худших случаях проходили по статье революционных перегибов. Не более того. Включая кровавые этнические чистки. Путчи и перевороты. Безжалостный трайбализм. Уничтожение гражданского населения — далеко не только белых, арабов или индусов.

Впрочем, последние считались коллаборационистами, прислужниками колонизаторов и эксплуататорами-мироедами. Соответственно, арабские и индийские погромы в Кении и на Занзибаре, поголовное ограбление торговцев и владельцев мануфактур и плантаций, насильная выдача замуж девочек из семей их владельцев за африканцев и прочие формы насилия пошли по линии борьбы с колониализмом.

Уточнениями методов борьбы ни специальная, ни популярная литература не грешили. Что позволяло Советскому Союзу поддерживать африканских диктаторов, сменивших колониальные администрации, без особых угрызений совести. Политика, в том числе внешняя, — это, вообще-то говоря, всегда смесь ханжества и подлости. Увы.

До самого распада Союза любая африканская резня в отечественных СМИ клеймилась как пережиток национальной розни. Являющейся следствием вражды, посеянной в колониальную эпоху между свободолюбивыми братскими народами Чёрного континента. Вражду сеяли империалисты и их агенты. Советский Союз все такого рода пережитки старого категорически отрицал. Воздерживаясь от их осуждения, чтобы не лить воду на мельницу мирового империализма.

Империализм же новые демократические прогрессивные режимы Африки, если они ориентировались на советский блок, считал диктаторами, примитивными догматиками и дикарями. Стараясь не замечать, что страны, которые на СССР не ориентировались, ничем от них не отличаются.

То есть так же вывозят сырьевые ресурсы. Гробят экологию. Разваливают мало-помалу доставшееся от колонизаторов хозяйство. Конфликтуют с соседями. Пока их чиновники воруют, военные захватывают власть и смещают президентов. А государственные лидеры строят дворцы и распродают страну — кому какая досталась.

Ну и, конечно, то тут, то там не без массовой резни. Причём такой, что только самые масштабные азиатские геноциды ХХ-го века могли бы с ней сравниться. Именно преступления против человечности являются для Африки визитной карточкой её общественно-политического развития на современном этапе. К большому сожалению по поводу будущего континента. И не его одного.

После того как СССР не стало, сваливать всё происходящее на происки врагов, борьбу сверхдержав и идеологических систем стало бессмысленно. Какие сверхдержавы? И тем более идеологические системы? Геноцид в Руанде в 1994-м году. Хуту против тутси, тутси против хуту — при чём тут Вашингтон или Москва?

Больше миллиона убитых за три с половиной месяца. Скорость убийств втрое выше, чем в гитлеровских лагерях смерти. Никто ничего не предпринял. Никто никого не остановил. И мало кто говорил или писал об этом в момент трагедии. Разве что потом, в мемуарах. Да и то…

Геноцид в Дарфуре — около четырёхсот тысяч уничтоженных отрядами «Джанджавид» масалит, фур и загава. Медленная смерть сотен тысяч людей в лагерях беженцев. Уничтожаемые под корень деревни. Кастрируемые мужчины. Жестокие изнасилования женщин. Без последствий для руководства Судана: вердикт Международного уголовного суда о виновности суданского президента Омара аль-Башира повис в воздухе и о нём «забыли».

Война в Заире, более известная как Первая мировая африканская война. Она же Вторая конголезская. А также Великая африканская (или панафриканская) война. 1997-й — 2005-й годы. Десять стран-участниц. Более пяти с половиной миллионов погибших. Самый кровопролитный со времён Второй мировой войны конфликт на планете, тлеющий и по сей день.

Ну и по мелочи. Вроде гражданских войн в Анголе, Сьерра-Леоне и Либерии. Каждая — по нескольку сот тысяч убитых. К примеру, две Либерийские гражданские войны 1990-х — 2000-х годов — в совокупности примерно пятьсот тысяч убитых. Традиционные местные развлечения, напоминающие фильмы ужасов.

Сжигание людей заживо. Отрубание рук и ног. Вспарывание животов беременным женщинам. На спор, чтобы определить пол ребёнка. Поголовные изнасилования, в том числе детей. Дети-убийцы, насильно завербованные в солдаты. И всё прочее, что демонстрирует сегодняшняя африканская «реал политик».

Причём понятно, что никто никого никогда за это не накажет. Кофи Аннан, который в годы геноцида в Руанде отвечал за миротворческие операции ООН, по воспоминаниям тех, кто там в это время был, нёс личную ответственность за всё происходившее. В том числе потому, что фактически запретил миротворцам останавливать убийц.

«Мандат» у них, видите ли, был не тот. Недостаточный у них был мандат. И в итоге он попал не на скамью подсудимых, а в кресло Генерального секретаря ООН. Поскольку был правильного политкорректного цвета и хорош со спонсорами. А ООН как раз нуждалась в генсеке-африканце.

У автора, так уж получилось, был знакомый, который в Руанде аккурат в период геноцида присутствовал. Двухметровый офицер швейцарского спецназа. Поджарый, коротко стриженный, мускулистый. С доброй волчьей улыбкой и длинными, как у очень большого кузнечика, конечностями. Франкошвейцарец. Так вот, жена у него была из тутси. Случайно спасённая им девочка. Из недорезанных. Имени миротворческой деятельности Кофи Аннана.

Как он её из Руанды вывез после того, как её семью там перебили, что он там делал со своими бойцами и прочие мелкие подробности этой истории он не рассказывал. Но свою маленькую дочь, которой на момент, когда они с автором встретились в горном городке Гштаад, как раз исполнилось два года, любил безумно. Очень ею гордился. И за неё и свою жену готов был покрошить кого угодно. В капусту. Начиная с помянутого Кофи Аннана.

Но это случай исключительный. И этой девушке невероятно повезло. Всем прочим, кто живёт на африканских просторах, поделённых между пятьюдесятью с лишним странами, не являясь «человеком с ружьём» и не имея достаточного количества стволов за спиной, чтобы защитить своих близких, повезло намного меньше.

В связи с чем все, кто может, и многие из тех, кто, казалось бы, не может, из Африки бегут куда глаза глядят. В масштабах, напоминающих новое Великое переселение народов. Есть от чего бежать. И, отметим, пока что есть куда. Поскольку мир велик. И не везде он так устроен или, скорее, не устроен, как нынешний Чёрный континент.

Эмиграция — легальная и не очень

Есть в мире такие науки: история, демография, экономика, социология. Данных накоплено много. Профессионалов пруд пруди. Есть очень хорошие. Средств на исследования выделяют им достаточно. Результаты они получают более чем убедительные.

И если читатель полагает, что кто-либо из властей предержащих или их окружения обращает на них внимание и хоть в малейшей мере руководствуется тем, что все они предсказывают и от чего предостерегают, то он, читатель, сильно ошибается. В гробу их всех, «яйцеголовых», власти видят. И пользуются их прогнозами лишь в качестве страшилок. В ходе борьбы за власть, чтобы скинуть оппонентов.

Либо для иллюстрации того, почему всё, что они планируют украсть, нужно украсть тем, а не иным способом. Картинки, графики и таблицы положительно влияют на готовность международных благотворительных организаций, фондов, частных спонсоров и законодателей — своих и зарубежных — открыть для правительств и муниципалитетов, жаждущих пополнения финансовых ресурсов, кошельки.

Когда и если бы всё то, о чём эксперты с мировым именем в отношении Африки и её перспектив предупреждали, было бы кем-либо учтено, это была бы совсем не та Африка, которую мы знаем и о которой говорим. Поскольку сам по себе континент представляет сейф с минералами.

Имеет колоссальные земельные, лесные и водные ресурсы. Может прокормить народу раз в десять больше, чем он кормит. И вообще, цены той Африке бы не было. Когда и если бы её населяли сплошь корейцы, немцы, голландцы или, например, японцы. Со всеми их национальными традициями.

Поскольку местное население живёт примитивно-патриархальным либо люмпенско-городским укладом. Благополучно проходит стадию демографического взрыва. И, стало быть, все описанные выше перспективы относятся к сфере благих пожеланий, которыми дорога в ад вымощена.

Не потому, что автор Африку не любит. А потому, что в этом мире происходит всё, что может произойти исходя из реальной ситуации. А не из того, что кто-то там чего-то захотел. Даже если этот «кто-то» американский президент, генсек ООН, саудовский король или все президенты, премьеры и монархи стран «золотого миллиарда», вместе взятые.

В соответствии с объективными историческими законами Африка в настоящее время проходит период разрушения патриархальной общины. Это раз. Скопления значительной части деревенского населения на окраинах мегаполисов и люмпенизации этих окраин. Это два. Прибавления по экспоненте численности населения и резкого снижения качества его жизни. Это три. Вымывания образованного, трудоспособного и активного населения за пределы континента. Это четыре.

В дополнение к вышесказанному — деградация природы. Дезертизация — она же опустынивание. Ухудшение экологии. В том числе из-за пренебрежения санитарными нормами. А также из-за примитивных, но дешёвых технологий добычи сырья. Любого — преимущественно минерального.

Плюс нехватка питьевой воды. И вообще чистой воды. В том числе в мегаполисах, расположенных на берегах рек, входящих в число крупнейших в мире. Эпидемии и пандемии новых и старых болезней — несмотря на снижение детской смертности. И рост числа людей, которых вытаскивает современная медицина. Если забыть о СПИДе.

Безработица. И, что особенно болезненно, повальная молодёжная безработица — на фоне роста грамотности населения и числа выпускников университетов. Упомянутые выше войны, гражданские войны и геноциды. Засилье диктаторов, военных хунт и коррумпированных сверх всяких пределов гражданских правительств. Вышепомянутый трайбализм. Сепаратизм. И так далее и тому подобное.

Что, строго говоря, в истории имело место и до Африки. Просто теперь настало её время. В тот самый момент, как планету охватила глобализация. То есть любой человек, живущий на любом конце планеты, в любой её, планеты, дыре, может иметь доступ к мобильному телефону, компьютеру и аэропорту. Или порту и грузовому терминалу.

Из которых попасть в любую точку планеты, куда он захотел бы попасть, имея в личном распоряжении перечисленные выше гаджеты, не так уж сложно. В минувшие, не столь далёкие эпохи, переселяться куда-либо нужно было пешком или на коне. В повозке. Или на парусном судне.

В последние полтора столетия к ним добавились пароход и железная дорога. Начиная с конца ХХ-го века самолёт. Но никогда ещё перемещение огромных масс людей не было таким лёгким и быстрым. Невзирая на расстояния. Несмотря на разницу культур и цивилизационную пропасть между мигрантами и жителями стран, куда они мигрируют.

Индоевропейцам древности, германцам и славянам поздней античности, тюркам и арабам раннего средневековья, не говоря о мадьярах, болгарах и монголах средневековья позднего, даже не снились такие возможности. Их не было у европейцев, заселявших Новый Свет, Австралию, Новую Зеландию и Южную Африку.

Как и у русских на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке, на Кавказе и в Центральной Азии. А также всех и всяческих переселенцев исторических периодов после Первой и Второй мировых войн и падения колониальных империй. Откуда и куда бы они ни переселялись.

И в этом смысле Великая африканская миграция, начало которой мы наблюдаем в наше время, сильнейшим образом отличается от предыдущих волн переселения человечества. Хотя исходные причины те же. Больше людей, меньше ресурсов. Беднее окружающая среда. Острее и безжалостнее конфликты в борьбе за выживание. Всё как всегда. И всё не как всегда.

Поскольку в странах, куда идёт поток мигрантов, в отличие от предшествующих эпох, их не уничтожают и не обращают в рабство. У них там есть права. Существуют влиятельные и многочисленные организации, которые эти права защищают. Кстати, за счёт ограничения прав местного населения. Которое, естественно, мигрантов постепенно начинает ненавидеть.

Сначала тихо, про себя. Потом открыто. В конце же концов поддерживает правых лидеров. Или переходит к методам борьбы Брейвика и Лиги защиты Англии. С применением винтовок, бейсбольных бит и бультерьеров. Так как защищают мигрантов, привозят их всё больше и раздают им гражданство невесть за какие заслуги политики левые. Социалисты и социал-демократы всех разборов и мастей.

У большинства правительств развитых стран современного мира практически скованы руки. Не принимать мигрантов нельзя. Выселять их нельзя. Оставлять на произвол судьбы нельзя. Не лечить, не расселять, не организовывать их снабжение всем необходимым и не учить их детей нельзя. Заставлять их ассимилироваться нельзя. Считается, что это нехорошо. Насилие это. Над их, мигрантов, личностью и свободой воли.

Что делать, спрашивает правительство правозащитников? Не наша проблема, отвечают правозащитники правительству. Вы правительство, вот вы и думайте. Мы же организуем контроль, чтоб вы не сделали того, что делать нельзя. Откуда деньги брать, спрашивает правительство правозащитников? Экономический ведь кризис на дворе! Ну, тут ему вообще никто не отвечает.

И что сказать этим правительствам и этим правозащитникам? Что все они клинические идиоты? Ну, в принципе что-то в этом роде автор как-то на Ярославском форуме им и сказал. Уж очень его, автора, за душу взяло выступление бывшего австрийского канцлера.

Который в свойственной пикейным жилетам всего мира и престарелым сенильным европейским околополитическим интеллектуалам спел что-то в стиле «всё хорошо, и жизнь легка». Толку, впрочем, от этого выступления автора было ноль. Зал, правда, долго хлопал. И некоторые особенно чувствительные европейцы сильно обиделись.

Что характерно, европейские правительства перепихивают проблемы мигрантов друг на друга, как двоечники в школе, пытаясь подставить под проблему своего соседа. Все как одно. Что похоронит Шенгенское сообщество с гораздо большей вероятностью, чем что-либо ещё.

Так как на что оно рассчитано отродясь не было, так это на десятки тысяч нелегалов из Африки и стран Ближнего Востока, превращающихся в сотни тысяч. А в близкой перспективе — в миллионы. После чего Европу можно будет хоронить. Что первыми на себе ощутили особенно близкие к Африке Италия и Испания.

Исходные причины — не секрет. Первым африканским миллионником в конце 20-х стал Каир. В 2001-м году городов-миллионеров стало уже сорок. Причём нигерийский Лагос и египетский Каир с населением более десяти миллионов в каждом вошли в число мировых мегаполисов. И этот рост давно уже стал неконтролируемым.

Когда в суданском Хартуме с 1990-го по 2010-й год население вырастает с менее чем полумиллиона до пяти миллионов двухсот тысяч человек, а в кенийском Найроби и танзанийском Дар-эс-Саламе с примерно миллиона четырёхсот тысяч до трёх с половиной миллионов в каждом, то же самое происходит по всей Африке.

Вообще-то происходит это не только в городах — просто туда в первую очередь собирается растущее как на дрожжах население. Жила-была Африка. Жило там в 1990-м году шестьсот сорок восемь миллионов человек. В 2025-м, по прогнозам ООН, будет жить миллиард пятьсот восемьдесят миллионов. А в 2050-м примерно два миллиарда. Что к тому времени будет составлять двадцать один процент населения Земли.

К 2050-му году в Нигерии, по тем же прогнозам, будет жить двести пятьдесят восемь миллионов человек. В Конго сто семьдесят семь, в Эфиопии сто семьдесят, в Уганде сто двадцать семь, а в Египте сто двадцать шесть миллионов. Притом что природных ресурсов этого самого Египта хватает, как известно, только на восемьдесят пять. И о том, как будет жить эта страна и её соседи по континенту, когда эти ресурсы кончатся, никто не думает.

Если кто-то полагает, что все они найдут там достаточно рабочих мест, нормального жилья, продуктов питания, чистой воды, медицины и просто будущее для своих детей, он сильно ошибается. Не найдут. Чудес на этом свете не бывает. За исключением детских сказок. Но тут сказками и не пахнет.

Впрочем, сами африканцы так не думают. Народ, как известно, голосует ногами. Вот они из всех стран освободившейся от колониальной зависимости Африки куда могут, туда и бегут. Куда идёт волна переселенцев, хорошо известно. На 2010-й год в Западную Европу переезжало пятьдесят семь с половиной процентов африканских мигрантов. На Ближнем Востоке, в основном в странах Северной Африки и Аравийского полуострова, оставалось двадцать шесть с половиной процентов. Но это лидеры.

До Северной Америки добиралось двенадцать и три десятых процента африканцев. В Австралию и Океанию уехало два и семь десятых процента. В Южную Америку — ноль восемь. А в Азии оставалось лишь ноль две десятых. Поскольку там такие же проблемы. Нет сентиментальных, богатых, скованных правозащитниками правительств. И африканские мигранты в Азии не имеют ни малейших перспектив.

Маршруты отработаны до мелочей. Кто побогаче, летит самолётами, в качестве туристов. Или паломников. И растворяется уже на месте. К примеру, в Риме. Кто победнее — плывёт морем в Испанию, Италию и Турцию. Или на Аравийский полуостров, через Йемен и Саудовскую Аравию. Зачастую под предлогом хаджа.

На средиземноморское побережье все эти люди едут грузовиками через Сахару. Или двигаются через Судан, Египет и Синай. Как шло перемещение десятков тысяч африканцев, преимущественно из Южного Судана и Эритреи, в Израиль. До того как был закончен «забор безопасности», отделивший еврейское государство от Египта.

В самой Африке основными перевалочными базами мигрантов служат Найроби в Кении, Аддис-Абеба в Эфиопии, портовый Джибути в одноимённом государстве Африканского Рога. А также Агадес в Нигере. Испанские, расположенные в Марокко, Сеута и Мелилья и марокканская Уджда.

Плюс алжирские Таманрассет, Уаргла, Магния и собственно Алжир — порт и столица. Тунис — тоже порт и тоже столица. Ливийские Себха, Бенгази и Триполи. Египетский Каир. И, за пределами континента, турецкий Стамбул. Откуда прямая дорога в Европу. По воздуху или через Болгарию и Грецию, всё равно.

До начала «Арабской весны» с потоком эмигрантов-нелегалов страны ЕС справлялись при негласной, но эффективной помощи авторитарных североафриканских правителей. Их останавливали и разворачивали назад, а иногда и попросту уничтожали. В Сахаре. Европейцы на это закрывали глаза.

Из тех, кто добирался до средиземноморского побережья, мало кто мог преодолеть границу, охраняемую ливийскими, тунисскими, алжирскими и египетскими ВМС. Которые топили их в море, не усложняя ситуации и не отягощая совести коллег из стран Европы. Которые и на это закрывали глаза. Так было проще.

Падение правительств Бен Али, Мубарака и Каддафи оставило единственный заслон на транссахарско-средиземноморском маршруте Великой африканской миграции: Алжир. Что стало абсолютной катастрофой для Италии. И крайне напрягло всех её северных соседей. В конечном счёте перекрывших для прохождения мигрантов свои границы с этой страной.

Притом что Италия и без проблем с мигрантами с начала экономического кризиса оказалась в чрезвычайно сложном положении. Как, впрочем, и вся Южная Европа. Через которую весь основной поток мигрантов идёт и идти будет. Поскольку жизнь в Африке становится только хуже.

Сегодня можно констатировать, что последствия поддержки странами ЕС «Арабской весны» для европейцев оказались крайне негативными. Поскольку к африканцам в качестве нелегалов прибавились в большом числе арабы из коллапсирующих Ливии, Туниса и Египта.

Причём многие из мигрантов отлично осведомлены о принятой в ЕС системе приёма беженцев, европейском законодательстве, касающемся их непосредственно, и своих правах. Соблюдения которых они требуют более чем агрессивно. Поскольку современный мир, повторим это ещё раз, — это мир информационных технологий.

Всё, что мигрантам в Европе нужно знать, они теоретически могут подготовить до отъезда. Что, собственно, многие из них и делают. Прибывая в те страны, в которые изначально намеревались, прекрасно осведомленные об условиях проживания в том или ином транзитном лагере. Зная телефоны социальных служб. Не все. Но, повторим, многие.

Найдут ли европейские политики какой-то выход из ситуации, сложившейся частью по объективным причинам, частью благодаря их собственным усилиям, неясно. Пока же они обрушили хрупкую стабильность в регионе в угоду продвижению там теоретической демократии. И получили результат…

Совсем не исключено, что никакого выхода они найти не смогут. Что жаль: российские туристы по Европе будут скучать. Поскольку превращение её чистых безопасных городов в магрибинскую, пакистанскую или африканскую помойку никак не прибавляет им привлекательности.

Пока же в Африке бушуют не одна, а целых две политических «весны». И если про «Арабскую», на севере континента, немало пишут и ещё больше говорят, то весна «Африканская», мало-помалу набирающая обороты, известна куда меньше. И особого внимания к себе не привлекает.

Хотя последствия её в ближайшей перспективе могут быть не менее, а куда более разрушительными. Тем более что развивается она в правильном для событий такого типа месте и, к сожалению, в правильное время. Без малейших шансов на то, что всё в Африке обустроится само собой.

«Африканская весна» и её последствия

«Арабская весна» не только открыла африканским мигрантам путь в Европу, но и подала пример того, как легко свергаются правители, правящие по тридцать-сорок лет. Пример одних стран оказался привлекательным для других. Тем более что в эпоху телевидения, Интернета и мобильных телефонов новости распространяются со скоростью, которой могли бы только позавидовать революционеры прошлых времён.

Как они там только валандались со своими утренними газетами, кафе и телеграфом в конце XVIII-го — XIX-м веках? В будущих США и во Франции, не говоря уже о Европе 1848-го? Хотя, по правде говоря, нет такой власти, которую бы не нашлось охотников свергать. Причём очень часто только для того, чтоб ей на смену пришла власть куда более заслуживающая, чтобы её свергли. Только больше некому. Иных уж нет…

Танцы на площади в качестве празднования свержения тирана — свойство человеческой природы. Сначала цветы, знамёна и братание. Свобода, свобода. В общем, ура. Гильотина и погромы начинаются потом. Причём непременно. В какой момент власть становится не матерью родной, а злобной мачехой, которую бы надо гнать в три шеи, революционеры чувствуют. А историки и преподаватели литературы знают.

Отчего скорее всего власть в отечестве нашем собственном — автора и читателей — гуманитарное образование и прибила бюджетной мухобойкой. Чтоб не обучать чему не надо и не вводить во искушение необстрелянную и непуганую молодёжь. Пока она на площадь не пошла.

Впрочем, возможно, власть просто искренне не понимает, зачем ей образованные люди. Тем более что для того, чтобы занять важную позицию во властной пирамиде, нужны не умные, а лично преданные. Гибкие (что раньше называлось беспринципностью) и хваткие (когда-то это было воровством). И, строго говоря, так было, есть и будет во всех странах и во все эпохи. Включая страны Африки, о которых речь.

Какие были там надежды, когда колониальные империи пошли вразнос! Отметим, что не только школьники младших классов и преподаватели марксизма-ленинизма в СССР, но и солидные учёные из ведущих западных университетов предсказывали африканским странам в постколониальный период блестящее будущее. Причём имея для того все основания.

Прогнозы перспектив развития включали учёт природных ресурсов, климата, наличия трудоспособной рабочей силы и много чего ещё. В конце 40-х по всем этим показателям выходило, что африканские Нигерия, Кения, Уганда, Конго, Эфиопия и Египет на порядок перспективнее послевоенных Японии, Кореи и Китая. Разгромленных, нищих, с выбитой кадровой базой.

Что до Израиля и Сингапура, то ни британской Палестины, ни крошечного бедного острова со смешанным населением в этих рейтингах не было вообще. Не те это были территории, чтобы по их поводу строить какие бы то ни было прогнозы. Там ничего во веки веков никому не светило.

Результат известен. Можно сколько угодно корить Запад за неоимпериалистическую политику в отношении Африки. СССР или Китай к Африке относились примерно так же. Как выяснилось, всем нужны ресурсы и порты, военные базы и коммуникации. Все готовят национальные кадры, с тем чтобы в нужный момент было с кем решить вопрос. Все подкупают местных лидеров. Оружием или кредитами, подарками или деньгами, без особых заморочек, — это уже вопрос, кому что надо.

Так что без её собственных местных боссов Африка вполне могла бы стать тем, что ей пророчили эксперты. Насколько помнится, основными специалистами по прогнозам были англичане. Они вообще к статистике и экономическим наукам относились и относятся серьёзно.

Тут главное не возвращаться к тем прогнозам, которые не оправдались. Иначе будет трудно убедить спонсоров из попечительского совета продолжить финансирование кафедр и научных центров Лондонской школы экономики и конкурирующих с ней структур.

Как бы то ни было, выяснилось, что отсутствие ресурсов не помеха, когда в стране есть не просто многочисленная, но дисциплинированная и высококвалифицированная рабочая сила. А также профессиональные управленцы, которые способны наладить хозяйство. Не отвлекаясь на такие характерные для Африки развлечения, как непрерывная гражданская война, путчи и разворовывание всего, что плохо лежит.

Умеренная коррупция — ради Б-га. Последствия военных конфликтов — сколько угодно. Но не африканская бойня без конца и края. В конце концов, Вторая мировая война, война в Корее и непрерывные военные конфликты, в которые на протяжении всей своей истории был и остаётся вовлечён Израиль, никому из этих азиатских экономических «тигров» не помешали. Хотя с сырьём там был и остаётся полный швах…

Традиционная структура власти в африканских странах — персональная диктатура или военная хунта. Диктатор может полагать или называть себя императором, как Бокасса в Центрально-Африканской Республике в те три года, пока она была Центрально-Африканской империей. Или оставаться президентом, как большая часть прочих лидеров континента.

Может опираться на армию, полицию или спецслужбы. Не суть важно, у кого в руках штыки. Или использовать против противников иррегулярные формирования, сколоченные на племенной основе. Поддерживать отношения с той или иной зарубежной страной или странами, куда идёт сырьё, откуда он получает всё, что ему нужно, и куда сбегает после того, как потеряет власть.

Но всегда, везде и повсеместно есть те, кто управляет и имеет от этого весь профит и все перспективы. И все остальные. Дети африканской элиты учатся в Швейцарии и США, Великобритании и Франции. Жёны живут во дворцах. Причём совсем не обязательно одна у каждого единовременно.

Тот же Бокасса оставался многожёнцем, когда был католиком, когда перешёл в ислам и когда вернулся в католичество. Очень удобно. Туда, сюда, обратно. Хочешь, имеешь шанс оставить одну жену. Или четыре. Но можно и всех. Что до наложниц, их вообще не сосчитать. Никто и не считает. Такие местные традиции. Региональная специфика, однако.

Бороться с властью и пытаться свергнуть лидера страны для нормального африканского политического деятеля — единственная правильная карьера. Другие пути к власти в теории могут существовать. Но что такое африканские выборы, хорошо известно. И в мире, и на самом континенте. Хотя, в принципе, никто не мешает проводить там выборы и без резни. Не превращаясь в парию и оставаясь принятым в мировой элите.

Как сенегалец Леопольд Седар Сенгор. Поэт, почётный председатель Социнтерна, член Французской академии «бессмертных» и президент Сенегала с 1960-го по 1980-й годы. Пять раз был избран — скромно и со вкусом. Ну было покушение на его жизнь, и попытки путчей тоже были, но всё было подавлено без особых зверств. Тоже скромно и со вкусом. Но это всё-таки почти абсолютное исключение.

В качестве альтернативы можно вспомнить Зимбабве с девяностолетним Робертом Мугабе, правящим этой страной с 1987 года как минимум по тот 2014-й год, когда завершена настоящая книга. Который, устанавливая в стране однопартийный режим, перебил до ста тысяч ндебеле, поддерживавших его соратника по партизанской борьбе и политического соперника Джошуа Нкомо.

Или друга Мугабе — Мобуту Сесе Секо Куку Нгбенду ва за Банга, контролировавшего ДРК (она же Заир) в качестве военного диктатора в 1965-м — 1997-м годах. Любимца всех студентов города Москвы в 70-х, когда автор в своём МИСиС учился. Поскольку очень уж прикольно его звали. Студенчество любило повторять.

Так что если Сенгор был прав по поводу особого «африканского духа» — «негритюда», определяющего суть африканской цивилизации, — дух этот, мягко говоря, не слишком добр. Благоволит к убийцам и тиранам. И сочетает все пороки мира древнего, патриархального и языческого с их более современными вариациями.

Что до африканских традиций, в них, в частности, входит ритуальный каннибализм. Бокасса в ЦАР и Амин в Уганде — наиболее известные африканские политические лидеры из тех, кто его практиковал. Хотя понятно, что между лидерами Сенегала и Уганды разница принципиальная.

Интеллигентный сенегалец Сенгор коллекционировал почётные звания — простительная слабость, не отличающая его от многих представителей мировой элиты. Солдафон и тиран из Уганды Дада Уме Иди Амин — титулы и головы врагов. В самом что ни на есть прямом и непосредственном смысле.

«Его Превосходительство Пожизненный Президент, Фельдмаршал Аль-Хаджи Доктор Иди Амин, Повелитель всех зверей на земле и рыб в море, Завоеватель Британской Империи в Африке вообще и в Уганде в частности, кавалер орденов «Крест Виктории», «Военный крест» и ордена «За боевые заслуги»…

Хорошо звучит! Не то что Брежнев — сам Сталин или Мао могли бы позавидовать! Тем более что кем-кем, но крепкой солдатской косточкой Амин был. Из то ли трёхсот, то ли пятисот тысяч человек, перебитых по его приказу (из общей численности населения Уганды в девятнадцать миллионов), он лично прикончил не менее двух тысяч.

Гордился он этим чрезвычайно. Как сие явление природы называется в американской мафии — босс боссов. Или, возвращаясь к итальянским корням мафии, капо ди тутти капи. Только чёрный, как хорошо начищенный кожаный сапог. Представительный был человек. Корпулентный. То есть мордастый. Как писали Стругацкие, анфас, который «в три дня не обгадишь».

Так вот, помимо благостных теорий политологов, мультипликации в стиле «Короля-льва», сафари для миллионеров и прочих широко известных африканских специалитетов, работающих на публику, есть реальный континент с реальной текущей ситуацией.

Такими перспективами, какие у него есть, — не больше и не меньше. Внутренними конфликтами. Внешними игроками, которые на них спекулируют. А также всеми последствиями этих игр и спекуляций. И тут мы подошли вплотную к теме, обозначенной в названии раздела.

Традиционно на континенте основными игроками были Великобритания и Франция. В послевоенное время к ним добавились СССР и США. Что до сегодняшней России, она не только не напоминает по влиянию СССР в Африке, но и на практике особо и не стремится к этому.

Хотя высокое начальство требует другого. И если бы все те, кто распоряжаются в отечественной экономике, использовали половину от возможностей, которые получают в результате кружения этого самого начальства в визитах по Чёрному континенту, то не исключено… Но тут как есть. Хочешь сей, а хочешь куй, всё равно получишь шиш.

Крупнейшим игроком последних двух десятилетий на континенте стал Китай. Каковой подкрепляет свои проекты большими деньгами. А также всеми прочими возможностями, которых у него немало. Действует последовательно, целеустремлённо и конкретно. И всё, что планирует, выполняет.

Возможно, потому, что за коррупцию в Китае расстреливают. Хотя она, конечно же, там есть. Но ограничена. Не исключено, самим фактом наличия у высокопоставленных китайских чиновников шанса встать к стенке. Примерно как у отечественных при старом режиме. В сталинские времена.

Но Западом и КНР список внешних игроков в Африке не исчерпывается. Как минимум ещё три страны активно работают с правительствами континента. Причём именно в том самом стиле, в котором в эпоху, предшествовавшую «политике канонерок», действовали будущие колониальные державы. Которые тогда ещё не имели возможности завоёвывать, но активно интриговали.

Они тогда проникали во властные структуры. Искали и находили, а иногда и создавали сами силы и структуры, на которые могли бы опираться. И конкурировали между собой жесточайшим образом. В том числе поддерживая и провоцируя, в случае необходимости, государственные перевороты.

Три эти силы — те же самые, кто играл и играет ключевую роль в «Арабской весне». То есть Катар, Турция и Саудовская Аравия. Все три страны поддерживают в Африке ислам. Разного типа, как они делают по всему миру. Каждая по собственному вкусу. Со своими связями в элите. Своими излюбленными или, напротив, торпедируемыми проектами. И своим видением того, с кем в Африке придётся мириться, кого не обойдёшь, а кого можно заменить или «подвинуть».

Что, собственно, началось на Чёрном континенте задолго до того, как в 2011-м году был свергнут и убит Каддафи, все африканские проекты которого «большая исламская тройка» между собой в конечном счёте поделила. Получив от этого материальный толк в особо крупных размерах.

Задолго до «Арабской весны» те государства, о которых идёт речь, поддерживали отношения с сомалийскими пиратами. Сначала оговаривая вопросы выкупа захваченных ими кораблей, а потом и куда более любопытные темы. С сомалийской «Аш-Шабаб». Нигерийской «Боко Харам» и действующей в Сахаре и Сахеле «Аль-Каидой в странах исламского Магриба».

Волна насилия, прокатившаяся из Магриба и Египта на юг Африки после революций и переворотов 2011–2012 годов, сомкнулась с постоянно высоким уровнем насилия в Сахаре, Сахеле, Судане и на Африканском Роге. И спровоцировала взлёт сепаратизма и активизацию местных путчистов и исламистов, первой жертвой которых стало Мали.

Причём объединение туарегов, которые попробовали выкроить себе независимый или хотя бы автономный Азавад, явилось полной неожиданностью для Франции и США. Хотя эксперты прогнозировали, что падение режима Каддафи автоматически ударит по всем граничащим со средиземноморским Магрибом странам. Благо ливийский лидер туарегов на чёрный день прикармливал, тренировал и вооружал.

То же самое можно сказать и об активизации сомалийских, нигерийских, малийских и прочих исламистских группировок. В том числе далеко за пределами территорий, которые они традиционно контролировали. В Кении или Нигерии правительства этих стран, судя по всему, способны справиться с проблемой. Но это исключение из правил.

В частности, в том же Мали без внешней интервенции, организованной Афросоюзом при военной поддержке его оккупационного контингента со стороны Франции, военно-технической США и логистической России, страна могла просто перестать существовать. И, собственно, почти что перестала.

Успешное наступление исламистов на Гао, Тимбукту, Кидаль и прочие города Мали означало, что в этой стране центральное правительство превратилось в такую же фикцию, как в Сомали, Афганистане, Ливии или Ираке. Не случайно Африканский Союз столь быстро и столь жёстко отверг требования сепаратистов-туарегов. И принял все возможные меры для того, чтобы вытеснить исламистские группировки из городов в пустыню.

Правительства входящих в него стран мгновенно осознали, что каждая из них может быть расколота или столкнуться с вооружёнными лучше их армий военизированными группировками. Которые и оказались главными бенефициарами расползания по Африке современных вооружений со складов покойного Каддафи. После чего карту континента можно будет перекраивать. Всю. Что, собственно, и есть основная угроза возможных последствий «Африканской весны».

Какая у трёх названных выше исламских игроков в Африке стратегия — вопрос особый. Достаточно отметить, что все они друг с другом конкурируют и группировки, которые они поддерживают, зачастую борются между собой. Что представляет неплохую новость для африканских стран. В противном случае все они могли бы столкнуться с несравненно большими проблемами, чем сталкиваются сейчас.

Хотя «Африканская весна» мало-помалу набирает обороты. О чём свидетельствуют, в частности, обострившиеся отношения Эфиопии и Саудовской Аравии. Так как, несмотря на крупные экономические проекты, финансируемые саудовцами в Эфиопии, Аддис-Абеба обнаружила, что Эр-Рияд параллельно с ними поддерживает на территории страны исламские центры. Причём развивает на их базе структуры, ведущие антихристианскую и антиправительственную деятельность, со всей присущей салафитам агрессивностью.

Эфиопское руководство свернуло это направление саудовской работы. Саудовское немедленно свернуло инвестиции. И это лишь один пример того, что происходит там, где воинствующий ислам сталкивается с христианством, традиционными местными культами и поддерживающими их властями. Поскольку предельно ясно, что именно ислам играет и будет играть в «Африканской весне» роль заменителя идеологии.

Строго говоря, свергать правительство, требовать отделения какой-либо территории или передела нефтяных и прочих доходов можно под какими угодно лозунгами. Хоть марксистскими. Что, впрочем, устарело и более не актуально. Хоть призывая к демократии, что в рамках «Арабской весны» недавно и сыграло.

Или комбинируя требования демократические, трайбалистские и исламские. Что в рамках «Африканской весны» свежо и действенно. Поскольку помогает совместить идею племени, борьбы за справедливость и религиозный фанатизм. В данном конкретном случае исламский.

Фактор ислама

Если читатель полагает, что африканские христианство и ислам — именно те религии, с которыми он знаком по собственному опыту, то полагает совершенно напрасно. Речь не о суфиях. Как раз суфийского ислама в Российской империи было предостаточно. На Кавказе и в Центральной Азии, в Поволжье и в Западной Сибири ислам распространён издавна. Но он там традиционный, пришедший по торговым путям. Суннитский или шиитский, не так важно.

Исторический арабский джихад в современных российских пределах затронул только крайний юг Европейской части страны, в Прикаспии. И то на излёте. С тех пор прошло более тысячи двухсот лет. Да и Кавказские войны XIX-го века, способствовавшие распространению ислама в этом регионе, в конечном счёте куда меньше повлияли на его население, чем процессы, проходящие там с начала 90-х годов.

Тем более что в отечественных реалиях ислам и православное христианство более или менее (обычно менее) мирно сосуществовали с самого начала их прихода в регион, позднее ставший Россией, свыше тысячи лет назад. Как и ислам с прочими основными христианскими деноминациями — католичеством и лютеранством (со времён Петра и его наследников), а также иудаизмом (с разделов Польши), буддизмом и шаманизмом (на дальних восточных окраинах империи).

То есть воевать-то воевали. Но, как правило, не из-за религии. Казаки с поляками — это да. Там тоже в основном вопрос шёл земельный и о верховной власти, как и положено в любом сепаратистском мятеже. Поскольку Богдан Хмельницкий с польской точки зрения был самый что ни на есть сепаратист, урвавший под себя богатую провинцию от единого государства и в связи с невозможностью удержать её в одиночку прибившийся к России.

В «Огнём и мечом» у Сенкевича эта их точка зрения, очень сильно отличающаяся от гоголевского «Тараса Бульбы», прописана детально. Но там всё это материальное ещё как-то религией прикрыто. Кто тут истинный христианин, кто еретик… Хотя в конечном счёте пострадали в основном евреи.

Однако в отношениях с исламом у христианского воинства в основном превалировали идеи бесхитростного взаимного грабежа. То Стенька Разин персидскую княжну топит. То крымские татары за рабами забегут. То Тохтамыш Москву пожжёт, то Грозный Казань и Астрахань возьмёт.

Пока не перебила русская удача татарскую и турецкую. И пошли они, казаки и рейтары, оседлые татары и прочие, прибившиеся к властям Северной Венеции, всех, кто под руку попадался, воевать и с них ясак собирать. И так до самого первого Гайдара с его татарским полком.

Воинствующий атеизм ранних советских времён к закату СССР поутих и де-факто примирился с сосуществованием с религией. И если что-то в будущем и предвещает проблемы, которые сопровождают религиозные конфликты, то это агрессивные попытки сторонников государственного статуса православия добиться своего, внеся изменения в конституцию. А также опирающиеся на лобби на местах активные ответные действия исламистов. Но это в России.

В Африке границы ислама и христианства — это границы войны. Будь то Африканский Рог, Судан и Эфиопия или Сахара и Сахель. То есть зоны исторических религиозных войн. Или все те районы, где новое христианство и новый ислам сталкиваются между собой. До Южной Африки включительно. Поскольку недавно полностью христианская ЮАР всё больше сталкивается с исламским прозелитизмом.

В прошлом единственной сравнительно крупной мусульманской общиной там были пакистанцы, а также мусульмане — выходцы из Индии. Небольшое количество мусульман с северного побережья Мозамбика, зоны распространения языка и культуры суахили, во времена апартеида никого не волновало.

Однако 2010-е годы в ЮАР отмечены резким по местным масштабам ростом численности мусульман и их столкновениями с христианами. Причём в этом процессе отмечен опережающий рост исламизации цветного населения. Которое по определению исповедовало исключительно христианство. И это в ЮАР!

Что до прочей Африки, хорошо известно, что северо-запад континента, граничащий с древним Израилем, был исторической колыбелью местного христианства. В том числе монашества. Это же касалось средиземноморского африканского побережья и оазисов Сахары. Единственным конкурентом христианства на протяжении почти тысячи лет здесь был иудаизм. Впрочем, христианство, о котором мы здесь говорим, мало чем от него отличалось.

В той же Эфиопии у христиан распространено обрезание и кошерная пища. Знаменитая местная пословица «Мы христиане три тысячи лет: одну до Христа и две после» простым языком объясняет, почему алия эфиопских евреев в Израиль практически бесконечна. Что бы по этому поводу ни говорила статистика Еврейского Агентства.

Поскольку каждая эфиопско-еврейская семья в Израиле имеет почти еврейских, как бы еврейских и совсем-совсем еврейских дальних и близких родных. Не бросать же родственников в голодные времена на произвол судьбы. Нехорошо. Не по-еврейски. Да и вообще нехорошо.

Сплошная полоса христианских стран, простиравшаяся от Египта до Эфиопии, была в своё время разрезана исламским завоеванием. Средиземноморское побережье Магриба и оазисы Сахары исламизированы. От северного африканского христианства осталось кое-что в Марокко и Тунисе, копты в Египте, суданский юг и Эфиопия. Причём практически всё побережье Африканского Рога было полностью исламизировано.

Не только из-за того, что эфиопские негусы в разгар продвижения арабских армий на север, на Иран и Византию ударили Халифату в тыл и в течение какого-то времени имели реальный шанс захватить Мекку и Медину. Но и из-за этого тоже. Достаточно почитать «Тысячу и одну ночь», чтоб оценить, насколько значимыми для арабов были царства африканских зинджей.

На протяжении минимум шести столетий ислам и христианство соперничали в Африке. Христианство там продвигали в основном европейские державы, а на протяжении последних полутора веков ещё и американские миссионеры. Ислам — правители Магриба, турки и мусульманские купцы: арабы, персы и из Индии.

К началу ХХ-го века соотношение было примерно два к одному в пользу христиан. Которых в Африке насчитывалось примерно столько же, сколько и тех, кто в этих краях придерживался традиционных верований. То есть около ста тридцати миллионов человек. Что более чем немало.

Спустя сто лет ислам и христианство Африку южнее Сахары практически поделили. Притом что по числу приверженцев ислам сегодня занимает второе место в мире (около двадцати двух процентов населения планеты против двенадцати сто лет назад), в Африке по темпам распространения он христианство опережает особенно быстро.

Причём ислам берёт своё не только за счёт приверженцев традиционных этнорелигий, которых физически в мире за последний век стало вдвое больше, около двухсот шестидесяти миллионов человек. Однако доля которых в общем населении планеты уменьшилась вдвое. И соответственно уменьшилась в Африке. Но и за счёт размывания местного христианства. Которое, впрочем, в Африке свою долю религиозного рынка у этнорелигий тоже отобрало.

Традиционно и ислам и христианство с самого начала были религиями гибкими. Только поэтому они мировыми религиями стали и продолжают ими оставаться. Приноравливаясь к местным обычаям и традициям, они распространились по планете широчайшим образом.

И дали сотни и тысячи местных вариаций, которые с ортодоксальной точки зрения легко могут быть объявлены ересями. Как салафиты, которые до завоевания Саудовской Аравии саудитами сами воспринимались в исламском мире исключительно как еретики, в настоящее время и делают.

Отметим, что из более чем тридцати трёх тысяч восьмисот двадцати христианских деноминаций, сгруппированных Джастином Бареттом в шесть основных церковно-культурных мегаблоков, в современной Африке наиболее широко представлены независимые и маргинальные церкви. То есть церкви, наиболее далёкие от классического облика христианства.

Точно так же из четырёх суннитских изводов ислама, хариджитов и шиитов (что более или менее соответствует христианским мегаблокам), классификация которых разработана куда менее подробно, чем у христиан, на континенте наиболее активно распространяется салафитский ислам. То есть ислам, претендующий на возвращение к исходным основам этой религии, по представлению салафитов, искажённой и испорченной заимствованиями. Которые салафиты повсеместно и искореняют огнём и мечом.

Можно лишь представить себе, как относятся новые африканские мусульмане, и без того не слишком приверженные гуманистическим ценностям, в отличие от традиций племенного зверства, к их соседям-христианам, если они практикуют массовые казни мусульман-традиционалистов и уничтожение памятников исламской культуры. Включая мавзолеи суфиев, мечети и библиотеки времён Средневековья в Тимбукту, включение которых в список мирового наследия ЮНЕСКО только ускорило варварскую расправу.

Иллюстративный рассказ, который автор может в этой части привести, относится не непосредственно к Африке как таковой, но к Израилю. Точнее, к южному Тель-Авиву, где живёт большая часть беженцев из Африки, добравшихся до еврейского государства.

Однажды друга и коллегу автора д-ра Зеэва Ханина, известного учёного, по его первой советской специальности африканиста, привёл знакомиться с житьём-бытьём местных африканцев в их, африканцев, церковь его, Ханина, аспирант. История подлинная. На все сто.

В чисто выбеленном небольшом помещении недалеко от гигантского многоэтажного терминала Центральной автобусной станции находилась небольшая толпа людей. Негров. Все они были рады гостям и, как положено в цивилизованном обществе, представились. Моисей. Иисус. Мария. Пророк Павел. Пророк Пётр (он у нас занимается инвестициями, шепнули в качестве пояснения). Учёный африканист впал в некоторый ступор.

Когда он снова обрёл возможность дышать и осознал, что находится не в сумасшедшем доме, а ровно там, куда его вели и привели, ему доброжелательно и с некоторой грустью по поводу того, что образованный человек не понимает элементарных вещей, объяснили.

В данной церкви было принято за основу, что религиозные персонажи, которые в Писании присутствуют в качестве основных действующих лиц, должны иметь носителя. Не просто того, кто назван в их честь. А именно персонального представителя. Который мог бы их олицетворять.

Этому человеку его небесный патрон помогает в делах, в случае необходимости в него вселяется и говорит его устами. А также осуществляет прочие действия, связанные с тем, что у него есть местоблюститель из плоти и крови. Жирная точка. Занавес. Литавры и фанфары. И, строго говоря, с их, всех, которые во всё это верили и верят, точки зрения именно они и есть единственно подлинные христиане.

Вообще-то в первобытных религиях такой тип веры в богов широко распространён и исследователям хорошо известен. И очевидно, что когда всех этих людей миссионеры настойчиво попросили верить в Христа и Деву Марию, они были не против. Но по-своему. С чем миссионеры, очевидно, согласились. Сочтя, что лучше уж такие христиане…

Является ли такая вера христианством? Или хотя бы единобожием? Ну, кому как. Что называется, кому и кобыла невеста. А с точки зрения неэтнографа-африканиста в Израиле? А новообращённого салафита? Боевика-исламиста в джунглях, пустыне или саванне? А-а-а… То-то же.

В лучшем случае очередью из автомата веером от бедра. В лучшем! Если нет времени на пытки и издевательства. Но это вряд ли. Поскольку для салафитских исламистов и египетская статуя Сфинкса с пирамидами, и средневековые суфийские мавзолеи с библиотеками — ересь, подлежащая уничтожению. Что же говорить о тех, кто верит во всё, описанное выше? А также о правительствах тех стран, где эти люди живут?

Это к вопросу об «Африканской весне», её движущих факторах, основных внешних игроках, исполнителях и их мотивации, а также возможных последствиях. Которые пока что впереди. Хотя процесс пошёл. Желающие могут прочитать боевикам, их спонсорам и местным африканским лидерам лекцию о толерантности, терпимости к инаковерующим и представителям других племён. А также о правах человека. Автор воздержится. Не в тех он годах, чтобы глупостями заниматься.

Глава 9

Такие, как мы

Прибалтика — Европа с русским акцентом. Украина — майдан против колбасы. Феномен Казахстана — к вопросу о Евразии. От бардака к диктатуре: между Грузией и Белоруссией. От диктатуры к бардаку: между Туркменистаном и Таджикистаном. На пороге «Центральноазиатской весны».

Прибалтика — Европа с русским акцентом

Прибалтике чертовски повезло. Она, в отличие от Тувы, присоединённой к Советскому Союзу тем же Сталиным, кого-то интересовала. О ней помнили. Поскольку кому нужна была Тува? Монголии? Китаю? И какие были б шансы у Шойгу стать министром обороны этого самого Китая? Или губернатором столичного округа? Правильно, нулевые. Так что и в страшном сне Тува от СССР и тем более России отделяться никуда не собиралась. В отличие от Прибалтики, которая об этом только и мечтала.

И домечталась до полной независимости. Интеграции в ЕС и НАТО. Присоединения к Шенгенскому соглашению. И хрустальной мечты британского премьер-министра, чтобы с его шеи сняли всех этих восточноевропейцев, которые обрушили рынок труда в его стране так, как этого со времён джиновых бунтов никто не смог. По крайней мере, на декабрь 2013 года, когда в Вильнюсе проходил исторический саммит ЕС.

На этом саммите игнорировали Великобританию, покусившуюся на евроинтеграцию, Армению, которая от неё отказалась, и Украину, которая её заморозила. Прибалтику там сильно хвалили. Поскольку свою роль европейских задворок и выселок она выполняла стоически. Сельское хозяйство и промышленность похоронила не без сожалений в части первого, но даже как-то гордясь вторым. И в самом деле, зачем интегрированным в Европу странам старое, неэстетичное и неэкологичное советское наследство?

Ну, разумеется, немного странно выглядели в Европе сотни тысяч русскоязычных прибалтийских «неграждан» на фоне миллионов арабов, африканцев, пакистанцев, турок и индусов, которые в государствах Западной Европы не только были гражданами, но и успешно превращали их в подобие тех мест, откуда туда прибыли. Но это частности. Издержки роста. Наследие не лучшего периода в истории Литвы, Эстонии и Латвии: советской оккупации.

Хотя в Литве с этническими русскими проблем особых не было. Поскольку их там в качестве врагов коренного населения успешно заменяли недобитые поляки. Благо ни немцев, ни евреев в стране практически не осталось. Как и в соседних Латвии и Эстонии. Последняя во времена немецкой оккупации, о которой сегодня в Прибалтике мало кто, в отличие от советской, вспоминает, вообще перевыполнила план по деевреизации. И стала «юденфрай». То есть настолько чистой с расовой точки зрения, что обошла Германию.

И в этом плане остающимся там русским, можно сказать, ещё очень даже повезло. По нынешним в Европе либеральным временам никто их не сгоняет в гетто. Не расстреливает во рвах и балках. Не стерилизует. Не выкачивает из их детей кровь и не проводит над ними медицинские эксперименты. Вроде заражения смертельными болезнями. Даже не заставляет пришивать специальные опознавательные значки на верхнюю одежду.

Живи — радуйся. А то, что ты по документам немного унтерменш, так это ж надо понимать. Такое вот восстановление исторической справедливости гостеприимными и по определению европейскими хозяевами. Как они эту справедливость понимают. Благо все в Европе им сочувствуют. Это же какая жуть, когда приходится жить то в Российской империи, то в СССР. Просто катастрофа какая-то историческая произошла у несчастных.

Зато теперь они живут в Европе! С нацистскими парадами под присмотром полиции. Чтобы по старой памяти чего не натворили. Всё-таки ветераны СС. Плюс сочувствующая молодёжь. Чтоб ветеранов СС кто-нибудь не оскорбил. Всё те же недобитые евреи. Или сочувствующие им. Полагающие, что эти дожившие до государственной независимости фашисты — не героические защитники Прибалтики от сталинских зверств, а просто фашисты. Со всем, что палачам, убийцам и карателям положено. И чего они так и не получили.

Вообще-то несколько столетий, которые Прибалтика существовала в виде провинций Российской империи, — куда более значимое основание для самоидентификации, чем двадцать лет, прошедших со времён её распада до восстановления, пусть в новых формах, этой империи Сталиным. И дело тут не в сталинских репрессиях. В Финляндии, которая, вообще-то, в ходе Второй мировой войны была союзницей Третьего рейха, и тем более в Польше по улицам эсэсовцы не маршируют. Хотя были в СС и такие этнические подразделения.

Может быть, секрет особой нервности прибалтийских лидеров в отношении России в том, что до сих пор они от неё никуда не делись? Поскольку финны и поляки имеют своё собственное хозяйство, которое лелеют. Разбазарить ни в чью пользу не дают. И никаких проблем с его происхождением, которое восходит к историческому периоду пребывания в роли российской провинции (у обеих этих стран) или социализму (в Польше) у них не возникает?

В то время как Прибалтика по большому счёту оказывается нужна всё больше тем же русским. И в качестве туристов. И для приобретения недвижимости с перспективой стать европейцем. В политическом смысле этого слова. И для экспорта через балтийские порты. Которые без продукции из России стояли бы пустыми. И для экспорта собственной продукции. Хоть лёгкой, хоть пищевой промышленности. Поскольку в России это носят и едят. А вне её кому бы это было нужно.

Хотя, вообще-то говоря, как раз поляки, в отличие от верноподданных по отношению к Российской империи прибалтов, могли бы нынешней России припомнить куда больше. И при братьях-близнецах Качиньских, этих Болеке и Лёлеке польской политики, ставших президентом и премьер-министром Польши, припоминали что ни день. Но без фашистов. Которых они честно, не размениваясь на одну только Россию, припоминали Германии.

Поскольку у поляков в отношениях с Россией чего только не случалось. И восстания. С естественной после их подавления экскурсией польской шляхты и интеллигенции в Сибирь. И разделы страны между Австро-Венгрией, Пруссией и той же Россией. Которые Берлину или Вене не припоминают, но пеняют по их поводу Москве. Хотя решения от имени России, вообще-то, принимались императрицей — чистокровной немкой. Причём в Санкт-Петербурге.

Ну, дальше было подавление католичества. Провоцирование и стимуляция эмиграции. Ограничения польского дворянства в карьерном росте. И все прочие большие и маленькие гадости, которые чиновники могут придумать тем, кого хотят унизить и согнуть. А также поход Тухачевского, Катынь и стояние на Висле советской армии, пока фашисты гасили в Варшаве восстание, начатое по инициативе Великобритании.

Хотя нельзя не вспомнить и о Феликсе Дзержинском. ВЧК которого и её наследники в России перебили больше народу, чем в Польше было населения. Как и об уничтожении поляками захваченных в плен красноармейцев. И прочих прелестях взаимной нелюбви и вековечной конкуренции Польши и России.

Хотя и за вычетом невесть зачем вспомненного современными политтехнологами Смутного времени. То есть поляков в Кремле и их поражения от так и не ставшего, вопреки всем своим чаяниям, царём князя Пожарского и крещёного татарина Кузьмы Минина.

Поскольку Михаил Романов, как-никак, в осаде сидел вместе с поляками. Да и вообще история о том, каким образом и кто их на Русь призвал, не слишком-то комплиментарна к боярской и княжеской элите тех времён. Хотя для церкви их потенциальный ставленник и в самом деле был хуже Антихриста. Поскольку времена были для религиозных войн в христианском мире самые что ни на есть подходящие.

И всё-таки, поскольку четвёртого ноября 1612 года, обозначенного в новых политических святцах, в Москве ничего особенного не происходило, а выход польского оккупационного корпуса с последующей его сдачей из Кремля состоялся именно восьмого-девятого ноября, оставим этот эпизод без последствий для отношений с Польшей. Ну было и было.

И чего ради нужно было переносить традиционный и всем привычный красный день календаря с 7-го на 4-е, совершенно непонятно. Безграмотности начальственной ради, что ли? Или просто для того, чтобы Зюганов не так радовался и КПРФ народ не собирала? А рядом другой даты не нашлось? Ну так это всё вообще не о поляках.

Но ведь и с финнами произошла такая же петрушка. И не исключено, что фельдмаршал Карл Густав Эмиль Маннергейм не стал брать Петроград в Гражданскую войну, что в принципе ему сам Б-г велел, поскольку помнил и присягу, и этапы собственной карьеры. И несмотря на всю жестокость советско-финской войны 1939–1940 годов, в войну Отечественную финские войска лишь заняли свои территории, которые у них отобрали, и, закрепившись на этих рубежах, дальше не пошли. Хотя могли.

Что, впрочем, Сталин им зачёл после войны. Оставив их независимость и капитализм в покое. И не оккупировал, ограничившись тем, что финны объявили себя нейтральными. Чего ни с кем не делал. Поставив государства Восточной Европы во фрунт с присущей ему, хотя и в разных странах проявившейся по-разному, жёсткостью. Которая в конечном счёте и превратила эти страны в социалистическое содружество. Налево, направо, кругом — шагом марш. И вдруг Финляндия!

Не финское же масло его тогда интересовало? И не плавленый сыр «Виола». Тем более не перспективы экспорта под Олимпиаду-80 йогуртов и ветровок. Или, во времена более современные, телефонов «Нокиа» и домов из клеёного бруса. Не рынок дач, особенно любимых нынешними петербуржцами. И не туризм. В виде «пьяных туров». Большой привет «Интердевочке» Владимира Кунина и снятому по ней фильму.

Было там что-то, заставившее Сталина поступить с Финляндией совсем иначе, чем с Прибалтикой. Хотя сегодня об этом можно разве что гадать. Возможно, разгадка в том, как он оценивал финнов с точки зрения их способности к сопротивлению. Которую, будучи тираном восточным, чувствовал куда тоньше, чем все его соратники, наперсники и современники. В связи с чем понимал, что проще их оставить так, как есть. Пользы куда больше. Проблем меньше. И прав был Иосиф Виссарионович на все сто.

Поскольку, как мы уже вспоминали мимоходом, финны с их ослиным упрямством, которое в данном случае да благословит Г-дь, отказались депортировать своих евреев наотрез. И даже тех, кого прихватили на оккупированной территории, не тронули. Хотя немцы этого требовали не раз. И Гитлер лично намекал — безрезультатно.

Исключением стал единственный случай, когда выданы были двое евреев из Эстонии, которые там что-то натворили ещё перед войной. С ними отправились их семьи. Евреев уничтожили в концлагере. В итоге чего то ли всё финское правительство, то ли министр внутренних дел ушло (или ушёл) в отставку. Детали автор не припомнит, но сам сюжет не выдуманный. В отличие от истории про короля Дании, якобы надевшего шестиконечную звезду из солидарности с евреями.

Произошло это не потому, что финны безумно любили евреев и не могли без них жить. Но из принципа. А также в связи с распространённым в Финляндии протестантизмом, который требовал евреям помогать исходя из веры в Б-га. В связи с чем именно финны на протяжении десятилетий помогали советскому еврейскому подполью, протаскивая через границу как туристы и привозя евреям-отказникам всякую всячину. От учебников иврита до Библии. А в 90-е на их собственные средства был организован авиаперелёт в Израиль через Финляндию для эмигрантов-олим.

Чем финны сильно отличались от своих соседей-прибалтов. Которые евреев если и не выдавали немцам, то уничтожали сами. Поскольку кого-кого, но евреев у них было много. Жили они в хороших домах. Владели магазинами и прочей ценной недвижимостью. И вообще полезного имущества у них было много.

Рассказы о евреях, репрессировавших латышей, эстонцев и литовцев перед войной в качестве работников советских парторганов и НКВД, за что им, дескать, и отомстили, не выдерживают проверки архивами. Но прибрать еврейское имущество к рукам было не вредно. Ну а с хозяевами — чтобы не уцелели и когда-нибудь не потребовали вернуть…

Тем более что новые немецкие власти это не только разрешали — поощряли. Прибалты вообще отличались по сравнению с финнами редкой нетолерантностью. За гранью того, что в цивилизованном мире называется зверством. Чёрт знает почему именно они. Особенно эстонцы.

Которые, в отличие от тех же финнов, русские части, оказавшиеся на их территории после распада Российской империи, не интегрировали, а поступили с ними примерно так же, как поляки с остатками армии Тухачевского. Хотя литовцы, латыши и эстонцы до поры отличались верностью любым властям. Которых видели в пределах винтовочного выстрела. С их, властей, стороны.

То есть перед войной они с успехом проводили национализацию и коллективизацию — где её можно было провести. Поскольку с хуторами там была проблема. Причём в рамках этой национализации и выселения в Сибирь эксплуататорских и ненадёжных элементов евреев в процентном отношении прихватили куда больше, чем своих. Что, кстати, их там, в Сибири, от уничтожения немцами и бывшими соседями и спасло.

После войны они с тем же успехом из Прибалтики гнали местных немцев. Опять-таки соседей. Мирное население, которое там, как и евреи, жило на протяжении тысячи лет. Но обладало недвижимостью, которую можно было поделить, наделами земли, скотом и всем тем, что могло пригодиться в собственном хозяйстве. Опять-таки новая-старая власть потребовала. Чего же не исполнить?

Так что сегодня, вспоминая «лесных братьев» и чествуя престарелых эсэсовцев, жители Прибалтики сильно кривят душой, когда говорят о советских зверствах. Зверствовали в той довоенной, военной и послевоенной Европе все. Поляки, чехи, норвежцы. Шведы, австрийцы, французы. Хорваты, венгры, албанцы. Румыны побольше. Болгары поменьше. Ни в коем случае не только немцы. И уж точно не советские войска и партизаны в этой гонке были первыми.

Тем более что партизан литовцы, латыши и эстонцы при немцах убивали с немалым удовольствием, организовывая на них облавы и охоты. Особенно на еврейские отряды. Которые, впрочем, националисты уничтожали и в соседней Польше. А также при случае в Белоруссии и на Украине. В рамках социалистического братства советских народов.

А так, ну что Прибалтика? Прибалтика. Рижское взморье. Шпроты, творог, молоко, сметана, сыр. Копчёные угри. Миноги. Ликёр «Вана Таллин». Который теперь «Таллинн». Кино — и прочие фестивали в Юрмале. Каунас, Вильнюс, Рига, тот же Таллин. Рижский бальзам в глиняных бутылках. Кофе. Ностальгия по старым прибалтийским фильмам и музыке, которые в СССР были отдушиной для всей страны. Такой вот бывший советский Запад. Теперь — тихая провинциальная Европа. С русским акцентом.

Украина — майдан против колбасы

Чего хочет Украина? А кто его знает, чего она хочет. Все хотят по-разному. И едины только в том, чтобы была колбаса на столе, борщ, яишня, сало, поляница и горилка — не обязательно з перцем. А также вареники и кавун. Чтоб майдан шумел. Или наоборот, чтоб тому майдану пусто было.

В зависимости от того, против кого и за кого той майдан шумит. Кого будут выкидывать из окон или, наоборот, возносить на царство. Будут в перспективе разворовывать евро или рубли. Ездить без виз в Европу (кто их туда пустит — другой вопрос) или в Россию — торговать и на работу.

Воли хотела Украина. Она её и получила. В полном размере. Одни хотят, чтобы Крым был русский. Другие, чтобы он не был русский. Третьи, чтобы опять стал татарский. Ну а все те, кто там живёт, проводят в Севастополе парады. Занимаются самостроем в горах и на побережье. Мордуют друг друга для развлечения и просто так.

Гуляют в Казантипе, набитом наркотиками и выпивкой так, что «секс, драгз, рок-н-ролл» американских 60-х и в подмётки не годятся украинско-крымскому разгулу. И всем Крымом дружно обдирают курортников как липку. Поскольку съездить в Крым дороже, чем в Майами. О Турции уже не говорим.

Но это Крым. Который только одна Украина. Поскольку Украин как минимум четыре. А то и пять. И все они друг друга недолюбливают. Восточная и Западная, приморский юг с Одессой и тот Крым. Про Киев умолчим. Его терпеть не могут все. Причём заслуженно. Как и Испания, Франция, Германия или Бельгия, украинские регионы имеют давнюю историю взаимной нелюбви, претензий, анекдотов друг про друга и прочих неотъемлемых свойств любой большой страны.

Тем более что украинские Запад и Восток также не едины. И от Харькова до Донецка дистанция ничуть не меньшая, чем от Львова до Закарпатья. Причём автор имеет в виду не географию и транспортную сеть, а то, что в толстых книгах, написанных умными скучными людьми, называют цивилизационными различиями.

Украина исторически была и по сей день остаётся окраиной большого русского мира. Как, собственно, её название и переводится. Не славянского, а именно русского. Мало ли кто в этом мире славяне. Болгары славяне. Поляки. Чехи. Сербы. Руси же на самом деле три: Великия и Малыя и Белыя… Как они в царском титуле и писались, имея к тому полное основание.

Граница она. С миром тюрок, простирающимся от Великой Степи и Крыма на Восток до самой Якутии и на юг, в Турцию. Плюс — рубеж между славянскими и неславянскими землями, подконтрольными в исторической последовательности Киеву, Москве, Санкт-Петербургу, затем, во времена СССР, опять Москве. И Европой чехов, ляхов и мадьяр. Южнее которых до самого конца XIX-го века была всё та же Турция: Балканы.

Поэтому украинские города до самой Гражданской войны населены были отнюдь не этническими украинцами. А поляками, немцами, евреями, русскими, армянами, персами, греками, французами и итальянцами. Как, впрочем, и вообще дореволюционные города по всей Восточной Европе. Включая Польшу, Чехию, Венгрию, Белоруссию и Прибалтику. Поскольку титульная нация жила в деревне, на земле. А в городе из титульных сидели разве что магнаты. Со своей челядью и прочими гайдуками.

Достаточно взглянуть хоть раз на дореволюционную перепись населения, чтобы любые иллюзии по этому поводу испарились как дым. Правда, ХХ-й век эту ситуацию с национальным составом городского населения на Украине исправил кардинально. Где те поляки, где те немцы? Ну, где евреи, более или менее понятно. Кто не погиб, тот уехал куда глаза глядят. Не только в США, Израиль и Германию.

Сибирь, Урал, Алтай и Дальний Восток в советские времена отличались понятной из-за дефицита кадров терпимостью к национальному вопросу. Еврей туда шёл косяком. Хотя кое-кто остался в независимой демократической Украине. С её непрерывным воровством начальства, боями врукопашную на киевском майдане, маршами националистов и прочими сегодняшними прелестями.

Гражданская война на Украине испокон веку отличалась каким-то особым взаимным зверством в отношении противоборствовавших сторон. От казаков, что ли, осталось? И где теперь те казаки? Еврейские погромы и голодомор, зелёные батьки Махно (приличный человек, как выяснилось, был Нестор Иванович) против белых и красных, гуцулы против западенников и западенники против москалей…

Булгаков описал, что представлял собой в разгар Гражданской Киев. Бабель — Одессу. Островский, который «Как закалялась сталь», малый провинциальный город. Много их было, бытописателей резни и разорения. Талантливых и ярких. Блестящих писателей и талантливых юмористов. Потрясающих жизнелюбов и политических сукиных сынов. И не так уж мало представителей последней категории осталось до сих пор.

При всей несопоставимости Хрущёва и Брежнева, они были политиками первого ряда. И время было такое. И страна была такая. И всех, кто был лучше, честнее, талантливее, по дороге повыбивало. А тех, кто ещё остался, они сами подчистили. Поскольку конкурента, как известно, подшибать надо, как рябчика: на взлёте. Но невзирая на провинциальность и малую образованность, зашоренность и реки крови, через которые обоим пришлось идти — хотя Хрущёву, по определению, досталось зверств на два порядка больше, — их вспоминают до сих пор.

Кого из нынешних украинских верховных можно поставить с ними рядом? Которые то наверху, то геть их — и в тюрьму или опалу? Кравчук или Кучма, Ющенко или Тимошенко, Янукович или его оппоненты — куда ни кинь, одна гопа. Страна, возглавляемая сплошь подпольными миллиардерами. Корейко на Корейко и Корейкой погоняет. Ильф и Петров им это, что ли, заповедовали? «Золотой телёнок» как зеркало украинской незалежности?

Автору в начале 2000-х, в бытность президентом Российского еврейского конгресса, довелось на всеукраинском еврейском съезде у местного олигарха Вадима Рабиновича воочию наблюдать будущего президента Ющенко, которого действовавшая на тот момент власть евреям предложила освистать и забросать яйцами. Чего евреи, естественно, делать не стали. Ну оппозиционный политик. Ну на лице будто черти горох молотили. Но ведь евреям ничего особенно плохого не сделал? Не сделал. Ну и чего его дербанить?

Пришёл на съезд не лидер украинской оппозиции, а лучший друг еврейского народа и всех прочих угнетённых трудящихся великой Украины. Говорил душевно. Жалостливо, от всего сердца говорил. Про папу своего, погибшего в немецких лагерях. Про то, как в его сердце пепел папин стучится. Просто не Ющенко, а Тиль Уленшпигель. Евреи сразу же расчувствовались, что называется, до соплей. Было. И многие его решили поддержать.

Это потом, когда по всей Украине стали ставить памятники Петлюре и Бандере, пошла героизация УПА и Роман Шухевич получил героя Украины, возник вопрос, чем там тот ющенковский папа в лагерях у немцев занимался. И некоторые моменты его биографии, раскопанной занудливыми архивистами, заставили евреев почувствовать себя идиотами с большой буквы. Но было поздно. Президент, он и есть президент.

Ну националист. Из бывшего не очень крупного начальства советских времён. Которое в те, советские времена, держало свою фигу под столом, ждало и дождалось. Настало его время. Ни КГБ, ни КПСС с комиссией партийного контроля, ни интернационализма, хоть пролетарского, хоть какого другого. Полетела вольная птица до середины Днепра, как её Гоголь и обрисовал. И, к сожалению, всё ещё летит и лететь будет долго. Хотя уже не в президентском качестве.

Понятно, что у каждого народа собственная мифология. И достижение национальной независимости, не той, теоретической, которая у Украины была и в составе СССР, а настоящей, стимулирует высокое начальство именно эту мифологию развивать во всё возрастающем объёме. Для оформления национального самосознания и подъёма национального же духа. Поскольку та история, которую оно имеет, его, как правило, не устраивает. Нету в ней того лоску, грома и звона, которые ему, начальству, по нутру.

Такое есть у каждого. И каждая страна имеет право помимо собственно науки иметь и пестовать псевдонауку, в стиле более или менее бульварной пропаганды. Но вся та хрень, которую на эту тему понаписали и понапечатали на Украине… Не то чтоб для одесской «Юморины». Всерьёз.

В общем, в итоге выходило и выходит, что Украина — родина слонов. А также атлантов, героев Гомера и предков древних римлян. И ещё этрусков. Место изобретения колеса и первого в мире высекания огня. Не говоря уже о каменных орудиях. И, собственно, почти что вся цивилизация, которую мы видим на планете, пошла с Украины. А которая не с Украины, так это и не цивилизация вообще.

Б-г весть, на кой ляд Ющенко, который уже стал президентом, было покровительство надо всей этой доской всемирного позора. Может, не понимал человек. Ну село, оно и есть село. А может, оно ему нравилось. В конце концов, ориентироваться на Запад было по всем его внутренним душевным телодвижениям надо? Надо. А с чем?

Куда ни плюнь и ни копни, Россия. Исторически. Цивилизационно. Геополитически. По языку — у половины страны. Да и вторая половина не на украинском размовляет, а на самом что ни на есть суржике. Опять-таки по торговле. Включая газ. И куда деваться бедному самостийному президенту от тех клятых москалей?

Точнее, не то чтобы на самом деле бедному. Ну, не очень богатому. По его масштабам. Но и никак не нищему. А по прикидкам оппонентов, так и совсем миллиардеру. Хотя и неофициальному. Как бы то ни было, с деньгами там всё было хорошо. Там с комплексами было плохо. Их было там не просто много — очень много.

Поэтому, когда он был поставлен свитой перед неприятным фактом, что надо бы дать посмертно героя Украины открывшему ворота концлагеря Освенцим майору с плохо звучавшей фамилией Шапиро, что лоббировали европейцы и американцы, плюнуть на которых Ющенко не мог, то заодно он дал героя и Шухевичу.

Из правильных политкорректных соображений. То есть если уж полчаса на проповедь слова Б-жьего, так и дьяволу необходимо дать всё те же полчаса. На всякий случай. Для баланса. Чётко расставив акценты насчёт того, как президент Ющенко на самом деле ко всем военным сюжетам относился.

Что характерно, автор, по въедливому своему и вредному характеру, поинтересовался как-то у польских дипломатов, с которыми в Москве общался, как этот «дружеский» по отношению к полякам жест восточного соседа был воспринят ими? Что люди Шухевича уничтожали евреев, ну что им евреи? Поляки не обязаны любить евреев и болеть душой за их проблемы. Но ведь они и поляков уничтожали точно так же? Включая маленьких детей?

Дипломатов скорчило. Понятно было, что дай им только волю, они бы самого Ющенко отправили вслед за Шухевичем. После чего похоронили, откопали и произвели бы экзекуцию ещё раз. Но европейская политика не предусматривала санкций такого рода в отношении молодых демократий, желающих дистанцироваться от России. Такие правила игры.

Так что парады ветеранов дивизии СС «Галичина» и прочие украинские нововведения, равно как и прибалтийские аналоги этих парадов, в Европе решено было не замечать. Что Польша с некоторым трудом и не без отвращения и делала. Цена евроинтеграции. А куда деваться? В Европе всё имеет свою цену. И не в Европе тоже.

Скелет в шкафу — не замечаешь. Скелет из шкафа вытащили — не замечаешь. И когда его по улицам несут в парадном мундире и с боевыми наградами от верховного командования и лично фюрера — тоже не замечаешь. Не нравится, панове? Ну, потерпим… И даже жалко всех этих людей. Свобода свободой, а как их скрутило.

Отметим, впрочем, что не на президенте Ющенко сошёлся клином свет. Он был хотя бы националистом. Сменивший его Янукович производил и производит на момент, когда дописывается настоящая книга, впечатление крупной фигуры в мире авторитетных людей. В России это называется «братки». И судя по тому, что автору рассказывали украинские друзья и родственники, которых у него предостаточно, именно так он своим собственным населением и воспринимался. Включая, между прочим, и его родной Донецк.

Но настоящим гением и звездой украинской политики была и в этом качестве навек останется Юлия Тимошенко. Женщина с косой — во всех смыслах этого слова. «Это же надо так уметь манипулировать людьми, чтобы, не имея ни капли украинской крови, выступать в качестве символа украинской политики», — восторгался как-то этой женщиной в беседе с автором посол западной, важной для Киева страны. Который персону, о которой говорил, знал во все времена. Не только в качестве «газовой принцессы».

Понять, почему её в конце концов посадили в тюрьму и держат там вопреки крикам толпы на улицах украинской столицы и, что намного более существенно, настойчивым требованиям европейских и американских политиков из высших эшелонов власти, можно. На всякий случай её держат.

Как говаривал близкий знакомый автора из числа отставных руководителей израильских спецслужб: «Про неё написано всемирно известное произведение мировой литературы — „Три мушкетера“ Дюма. Это Миледи. В чистом виде. Кого не зарежет, того задушит. Кого не задушит, того отравит». Исчерпывающе было сказано. Просто. И со вкусом.

Но, откровенно говоря, вопрос о том, является ли Украина частью Евросоюза, точнее, его большими задворками (при том что Прибалтика там задворки маленькие, как, несомненно, в будущем и Грузия с Молдавией), либо привилегированным партнёром её бывших братских республик России, Белоруссии и Казахстана — вопрос, который решится только Киевом.

И даже не исключено, что в будущем настанет время, когда украинское начальство российский газ будет оплачивать, а не воровать. Откуда пока что все его наскирдованные миллиарды. Или, осмелимся предположить, на Украине проложат дороги. Опять-таки не разворовывая денег, которые должны быть вложены в асфальт.

Точно так же, возможно, на Украине когда-нибудь появится нормальный президент. Который не будет бывшим коммунистическим бонзой. Крепким хозяйственником с замашками босса портовой мафии или мафиози с замашками крепкого хозяйственника. Комсомольцем-националистом с симпатиями к нацистским ветеранам или дамой с обозначенной выше репутацией. Хотя и набравшей какое-то количество миллиардов на особых отношениях с бывшими боссами Газпрома.

В конце концов, в этой стране, откуда происходят все без исключения предки автора и его жены, живёт такое количество талантливых, интеллигентных, работящих и умных людей… Или все они от той политики шарахаются как чёрт от ладана? На что всё это, к сожалению, похоже.

Когда и если человек этот когда-нибудь откуда-то возьмётся, возглавит Украину и она перебесится, перестав мордовать друг друга на киевском и прочих майданах, быть ей великой европейской страной. Для чего у неё всё есть. Сырьё. Инфраструктура. Люди. Но всё-таки пока что ей чего-то не хватает.

Только, повторим, сначала надо, чтоб хотя бы сделали дороги. И перестали драть с туристов за развалившуюся гостиницу времён застоя цены, которые в Швейцарии берут за хорошее шале. А то возникает впечатление, что автотрассы по всей стране бомбили только вчера, а в украинских гостиницах останавливаются исключительно миллионеры с ностальгией по пионерскому детству.

Хотя номера с холодной водой, вообще без воды или, если это люкс, с горячей водой — всё-таки больше на Восточной Украине или в Приазовье. И сырнички размером со старую советскую пятикопеечную монету и такой же толщины, а также кофейная чашка с чаем, сиротливый пакетик которого занимает половину всего её пространства, — там же. При том что стоит это воспоминание о Ленинградской блокаде как в хорошем европейском отеле.

На Западной же Украине кормят не просто вкусно — очень вкусно. По любым меркам. И люди там работящие, весёлые и гостеприимные. Правильные люди. Которых автор на всю жизнь полюбил, когда узнал их близко. Так как на протяжении нескольких лет именно львовская бригада строила и в конце концов построила ему замечательный дом, в котором большей частью эта книга и написана. На века построила. Ну, золотые руки у людей. Бывает. Плюс честность абсолютная. А также ответственность. Поскольку дело они знают и работу свою уважают.

И ведь что характерно, всё то же самое можно сказать про все украинские города, где автору в своей жизни довелось бывать. Нежно любимую им Одессу, где прошли лучшие каникулы его детства. Днепропетровск, откуда все его семейные корни. Белую Церковь, где полжизни провела жена. Запорожье, где на металлургических заводах работали и его друзья, и друзья отца — послевоенное поколение металлургов. И так далее, и так далее, и так далее.

Почему страна такая замечательная, а политики её такие, как описано выше, Б-г весть. Почему люди там в обычном состоянии нормальные, а как только идут стенка на стенку, готовы друг друга передушить — тоже. Судьба у неё, что ли, такая? С Полтавской битвы они там все не успокоятся? Или с баталий турок, запорожских казаков, поляков и шведов? Притом что Якоб Делагарди по преимуществу прославился в Ливонской войне. Которая на Украине не велась.

Неясно совершенно. Карма такая. Страна загадок. С одной стороны — лучшая в мире колбаса. С другой — самый буйный в бывшем СССР майдан. В России давно успокоились. Ну ворует начальство и пускай ворует. Доведёт страну до цугундера, значит, так тому и быть. В Белоруссии особо и не волновались. Есть Батька, и понятно, что будет Батька. Во веки веков, аминь. А тут…

И главное во всём этом: по кругу ведь идут. По замкнутому кругу. Как пони в цирке. Ну снесут они очередную свою злочинну владу. Ну скажут геть очередному сатрапу, бурбону и змею подколодному. Горынычу москальскому или, напротив, европейскому. Ну выволокут из нафталина или из тюремной камеры очередное чудо в перьях, надёжу и опору. И возведут его на трон в рамках парламентско-президентской демократии. Всё едино.

Какое мурло скинут, такое и поставят. Чего ж у них всё криво-то так получается? То ли специфика чисто украинская. То ли чисто демократическая. Не в западном приглаженном стиле сдержек и противовесов, а как оно там было когда-то. Давно. Когда их демократия была ещё по-настоящему молодой.

С баррикадами. Пальбой. И мордобоем. Чисто конкретно, как нынешние украинские игры. То ли в царя горы. То ли просто натура такая. Озорство природное. Бурлит, кипит… Как если гранату запустить в деревенский сортир. Брызг… Запаху… Воспоминаний… Впечатлений…

Феномен Казахстана — к вопросу о Евразии

Можно сколько угодно ссылаться на исторические закономерности и ограниченную роль фактора личности в истории. Всё это почти что верно. Но современный Казахстан — это Назарбаев. Точно так же, как Сингапур — Ли Куан Ю, а Израиль — Давид Бен-Гурион.

Без людей такого масштаба, в нужное время оказавшихся в нужном месте, государства не возникают. Или, возникнув, благодаря тем самым историческим закономерностям на протяжении десятилетий, а иногда и столетий, мыкаются, перебиваясь с хлеба на квас под боком у более удачливых соседей.

Вообще-то говоря, если и существует в мире место, которое с полным правом могло бы претендовать на то, что именно оно — Евразия, то это Казахстан. Который делит с Россией наследство Чингисхана в куда большей мере, чем прочие бывшие союзные республики.

Причём в куда более чистом варианте, поскольку ни византийское православие, ни петровские реформы, ломавшие Россию через колено, его не затронули. А в ту эпоху, когда империя его присоединила, она была уже другой. И к своим новым восточным провинциям относилась не то чтобы бережно — этого от Санкт-Петербурга и по сей день не дождаться, — но по крайней мере осторожно.

С установлением советской власти было хуже. Тут Казахстан перекорёжило не меньше, чем всю прочую страну. Усы Семёна Михайловича Будённого надолго были пугалом для местных малышей. Не случайно именно казахские степи оказались местом ссылки. Карлаг был только частью огромного ГУЛАГа, но частью важной, неотъемлемой.

Про полигоны, где испытывали ядерное, химическое и бактериологическое оружие, главным из которых был Семипалатинский, превративший огромную часть Казахстана в зону сплошного радиоактивного заражения, и не говорим. Работой по дезактивации там теперь можно обеспечить полпланеты. Лет на сто вперёд.

Как и на Байконуре. Поскольку несомненно хорошо, что именно оттуда в космос летел Гагарин и взлетали все прочие советские и большая часть российских космических кораблей. Плохо то, что после смерти Сергея Королёва все его требования как главного конструктора насчёт неядовитого ракетного топлива были его замами благополучно похоронены.

Ракеты взлетали и по сей день продолжают взлетать на ядовитом гептиле. Который травит территорию, над которой они летят. Причём как травил десятки лет, так травить и продолжает. И каждое падение очередной ракеты, которые с истощением советских технологических запасов падают всё чаще, сопровождается очередным тяжёлым ударом по экологии страны.

Понятно, что СССР был страной большой, начальству представлялось, что бескрайней, и жалко его не было. Понятно также, что Казахстан — страна огромная и малонаселённая, но его, в отличие от прошлых времён, местному начальству жалко. Поэтому России после каждой катастрофы выставляют крупный счёт. Который, судя по тому, что сотрудничество в этой области продолжается, Москва оплачивает. Хотя расходы на потраву таковы, что проще и дешевле было бы придумать безгептиловые космические аппараты. Но, очевидно, некому.

Причём помимо той отравы, которая мало-помалу добавляется к тому, что Казахстан имеет с прошлых лет, его правительство вынуждено разбираться с проблемой высохшего до катастрофического состояния Арала. Который в первоначальном виде, похоже, уже не спасти. В связи с чем казахи занялись спасением своего, северного Малого Арала. Так как уговорить Узбекистан хоть что-то сделать со стоком центральноазиатских рек Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи они не могут.

Ташкенту нужен хлопок. Это конвертируемая валюта и непосредственные интересы высшего узбекского руководства со времён Советского Союза. Компромиссы тут, после того как Москва в 1991-м году перестала быть арбитром и выстраивать баланс отношений между теми, кто в Центральной Азии делил воду, невозможны. Спасать же Арал без внешнего принуждения оказалось бессмысленным ритуалом. Что Казахстан в конечном счёте понял, занявшись тем, что может сделать сам. Судя по постепенно наполняющемуся Малому Аралу, это сработало.

Отдельный вопрос, почему налоговое, финансово-инвестиционное, природоохранное и все прочие направления деятельности местной бюрократии работают намного лучше, чем в России. Казахские реформы каким-то странным образом осуществляются не только на словах, но и на деле. Притом что ничего, что выделяло бы эту республику из всех прочих во времена СССР, найти не удаётся. Опять, скорее, фактор личности. Поскольку поговорка «Каков поп — таков приход» не только про религию. Но и про государственное управление.

В конце концов, и в Казахстане есть коррупция. Но, в отличие от России, ограниченная, предсказуемая и не душащая бизнес в смертельных объятиях. Причём никто не отберёт у бизнесмена дело немедленно после того, как оно будет стоить первый миллион. Как часто происходит у соседей, в Узбекистане.

В Казахстане есть криминал и наркоторговля. Но по сравнению с неконтролируемыми никем, кроме нарко— и прочей мафии, Киргизией и Таджикистаном казахские проблемы кажутся минимальными. Есть браконьерство. Благо Китай под боком. Но почему-то если казахи занялись охраной своего сайгака, то численность его у них растёт. В отличие от сопредельных русских территорий, где стадо выбито почти под ноль.

Что до добычи и экспорта нефти, газа и урана, запасы которого в Казахстане одни из самых крупных в мире, темпы роста, демонстрируемые им по сравнению с российскими, профессионалов потрясают. Понятно, что у России нефти больше, и добывает она больше, и экспортирует больше. Мы говорим про темпы роста. А тут казахов не догнать.

Причём та диверсификация партнёров, которой казахское руководство придерживается в общении с Россией и Китаем, США и странами ЕС, Японией и Южной Кореей, заставляет полагать, что местная стратегия геополитического баланса позволит извлечь максимум из ситуации. И инвестировать всё, что от экспорта природных ресурсов будет получено, в развитие. А не в плохо просчитанные и ещё хуже исполненные имиджевые проекты. Типа российских мегадорогих саммитов, форумов, игр и олимпийских строек.

Во всяком случае, итоги превращения заштатного Целинограда в столичную Астану, напоминающую по внешнему виду и содержанию уменьшенную копию тихоокеанского мегаполиса, перенесённого щучьим велением в североказахстанские степи, заставляют не то чтобы сильно скорбеть по поводу отсутствия таких проектов в России, но откровенно завидовать соседям. Белой завистью.

Понятно, что без Назарбаева всё это вряд ли состоялось бы так, как состоялось. Или не состоялось бы вообще. Казахская специфика, включая повышенный процент русского, украинского, корейского, еврейского и прочего нетитульного населения, — половина дела. Хотя и важная.

Причём из Казахстана местная молодёжь после распада СССР эмигрировала так же, как из России. Однако, судя по всему, к моменту, когда пишется эта книга, перестала. Поскольку население, как известно, голосует ногами. Что бы по этому поводу начальство ни говорило и внутри себя ни думало.

Насколько можно судить по тем представителям высшей казахской управленческой элиты, с которыми автор знаком лично, она отличается чрезвычайно высоким качеством исходного человеческого материала. Понятно, что она обязана быть лояльной к лидеру и вовсе не обязана работать как единая команда только потому, что так для страны лучше. На то и первое лицо в стране, чтобы проблемы, возникающие между его нукерами, или между ними и населением, решать.

И судя по тому, насколько эффективно в Казахстане такие проблемы решаются даже в отношении близких родственников президента, у Назарбаева с контролем над элитой всё в порядке. Причём цивилизованно. Без перегибов и тем более без зверств. Что в клановом обществе, а Казахстан в огромной мере был и остаётся страной жузов, есть достижение громадное.

Понятно, что старые интриги, дрязги и счёты Младшего, Среднего и Старшего жузов остались в Алма-Ате. Или в Алматы, если уж придерживаться традиций казахского написания «Отца яблок». И никуда не делись. Хотя, в отличие от южных соседей, всегда носили спокойные формы.

Не без локальных выбросов, вроде протестных выступлений в Жанаозене. Но по сравнению с непрерывно лихорадящей Киргизией, гражданской войной в Таджикистане или волнениями в узбекской Ферганской долине — это мелочи. О жёстком кланово-племенном регламенте Туркменистана и не говорим.

Пожалуй, дело в том, что Назарбаев — единственный из центральноазиатских лидеров на постсоветском пространстве сделал ставку не на агрессивный национализм, а на строительство нормального гражданского общества. Национализм де-факто означал и означает притеснение инородцев в пользу титульных, титульных в пользу своего племени, родов своего племени в пользу собственного клана и клана в пользу членов собственной семьи.

Гражданское общество — возникновение не замкнутой в этнических рамках казахской, а казахстанской нации. Которая состоит не только из казахов. При всём уважении к их языку, традициям, обычаям и всему тому, что составляет предмет гордости нормального человека вообще и национального лидера в частности.

Довольны ли этим в Казахстане все? Нет. Многих казахов раздражает то, что не казахи везде главные. Многих русских раздражает, что стало куда больше, чем раньше, начальников-казахов. Сделать с этим ничего нельзя. Но конечные результаты сторонних наблюдателей впечатляют. Хотя и тут не без проблем.

Так, процесс реинтеграции казахов в Казахстан из дальнего зарубежья показал, что оралманы в этой чужой и непривычной для них стране приживаются с большим трудом. Что означало для государства необходимость любой ценой сохранить население, которое в Казахстане было на момент оформления его независимости. Как гарант независимости в том числе.

Можно ли было без этого страну таких размеров сохранить? Нет. Обустроить и начать развивать с прицелом до 2050 года, а именно такие планы выстроены в Казахстане? Нет. Какой такой 2050-й? Когда на южные районы претендует Узбекистан, а по поводу русского севера с его нефтью и газом и кержацкого Алтая с его лесами националисты в России строят более чем конкретные планы? И, отметим, строили ещё совсем недавно.

Сегодня ясно: Казахстан как государство состоялся. Он балансирует между Россией и Китаем, Западом и южными соседями. Включая, кстати, и Иран, с которым граничит по Каспию. При жёстком противостоянии, вместе с Россией и Азербайджаном, идее передела Каспия в пользу Ирана. При том что превосходные отношения с ИРИ, арабским миром и Турцией не мешают Астане поддерживать не менее прочные отношения с Иерусалимом.

Казахстан вежливо игнорирует турецкую идею о том, что бывшая Оттоманская Порта является для всех тюркских стран ага-бейликом, то есть старшим братом. Категорически отказывается от любых попыток играть с Астаной в старший-младший со стороны всех прочих, включая Россию, Запад и Китай. Вне зависимости от того, имелось ли это в виду в рамках ЕврАзЭс, Таможенного союза, ОДКБ, ШОС, СНГ, проекта «Великий Шёлковый Путь» или ТРАСЕКО.

Причём руководство Казахстана, вступая в те или иные международные структуры, спокойно и последовательно продвигает там интересы именно страны, а не её чиновников, олигархов или свои собственные. Что очень выгодно отличает Казахстан от многих. В том числе из его непосредственных соседей.

Помянутые соседи в вышеперечисленных организациях напоминают деньрожденный шарик Пятачка, который тот дарил Иа-Иа в детской сказке «Винни-Пух» Алана Милна. Перевод Заходёра. То входят. То выходят. То замораживают членство. То размораживают. Что выглядит со стороны как-то уж очень странно. Несерьёзно выглядит. По-детски. Хотя люди взрослые. Состоятельные. И, вообще-то, тоже президенты.

Отметим, кстати, что наличие в Казахстане мечетей и признание государством того неоспоримого факта, что исторически религией казахов являлся ислам, никак не сказалось на государственном флаге этой страны. Тенгрианском — голубом с золотом. Зелёного там нет. Только небо и солнце. Как в Казахстане нет и, судя по всему, не будет паранджей и прочих традиционных для консервативного исламского общества специалитетов.

Если на постсоветском пространстве и есть страна, которая в максимальной мере придерживается принципов государственного прагматизма, входя во все интеграционные объединения не за счёт собственных интересов и отношений с другими партнёрами, то это Казахстан.

И, кстати говоря, в связи со всем вышеизложенным, если в Центральной Азии и есть страна, которая имеет шансы остаться на своём месте и поступательно развиваться, при всех ожидающих этот регион в ближайшее время катаклизмах, — это опять же Казахстан.

Строго говоря, единственным государством региона, которое практически наверняка не будет поколеблено надвигающейся «Центральноазиатской весной», о которой чуть ниже, является Казахстан. Поскольку там высокое начальство проблемой озаботилось и с ней работает.

Причём без минирования границ с соседями, что характерно для Узбекистана. А также прочих мрачных и брутальных мер. Которые есть меры крайние. Инвестиционный климат и имидж страны сильно портят. Авторитету руководства не способствуют. Да и вообще…

В итоге, подводя всё то, что можно было бы сказать по сопредельному с Россией Казахстану, в очередной раз констатируем: ресурсов там исходно было никак не больше, чем проблем. Проблем, скорее, было больше, чем ресурсов. Но повезло с начальством. Которое на виду у соседей и собственного населения из огромной, но бедной советской республики создало очень и очень толково устроенную страну.

Правильно подбирая управленческие кадры на высшем уровне. Грамотно распоряжаясь доходами и не допуская больших неоправданных расходов. Вовремя выбивая из властной пирамиды тех, кого оттуда нужно было выбить. Налаживая ровные отношения со всеми, с кем их необходимо было наладить. Пресекая на своей территории то, что пресечь нужно, и разрешая всё то, что для страны полезно. Или хотя бы никому не мешает и не вредит.

В общем, понятно, почему именно Нурсултану Абишевичу Назарбаеву перед распадом СССР Горбачёв, судя по мемуарам участников процесса, предлагал стать Председателем Президиума Верховного Совета. Жаль, не срослось. Может, страна сегодня сохранилась бы, как за это голосовало население на референдуме.

И, не исключено, тогда бы она чем-то напоминала сегодняшний Казахстан. Который, эволюционируя, обошёлся без пальбы, в том числе танковой, по парламенту. Или, как в Закавказье, автоматной в самом парламенте. И, развивая промышленность, сохранила науку и образование.

…Ну, повезло хотя бы им. И то спасибо.

От бардака к диктатуре: между Грузией и Белоруссией

Жил-был СССР. И было в нём пятнадцать союзных республик. А в союзных республиках были автономные республики. И всё это существовало несколько десятилетий, что называется, в неустойчиво равновесном состоянии. Что для ХХ-го столетия немало. Точнее, очень много.

Оставим в стороне терзания людей, которые искренне или не очень полагают, что СССР предали, продали и развалили враги. Какие, к дьяволу, враги? Америка? Китай? Европа? Вообще-то, если рядом падает с непредсказуемыми последствиями такая гора, да ещё нафаршированная атомными бомбами, химическим и биологическим оружием, да и просто оружием, включая атомные подводные лодки и бомбардировщики всех типов, включая стратегическую авиацию, мало не покажется никому.

О баллистических ракетах, полигонах и отстойниках химических, радиоактивных и прочих отходов вообще не говорим. Тот факт, что всё оружие массового уничтожения, оно же оружие массового поражения, каким-то чудом удалось свезти в Россию и тут оно хотя бы под присмотром, являлся и до сих пор является предметом немалой и вполне заслуженной гордости всех тех, кто этим занимался. Причём без инцидентов. То есть не грохнуло нигде. Что замечательно, хотя и странно.

Но это на момент развода. Чудить все начали потом. Одни решили придушить все свои автономии. Как Грузия и Молдавия. Предсказуемо получив в ответ гражданскую войну. И до сих пор Абхазия, Южная Осетия и Приднестровье не подчиняются ни Тбилиси, ни тем более (в последнем случае) Кишинёву.

Причём в случае Грузии её отношения с Россией напряглись до такого состояния, что Москва признала бывшие грузинские автономии отдельными странами. То есть Аджарию Тбилиси проглотил. Но на прочих своих бывших территориях споткнулся. За что спасибо можно говорить только Саакашвили. Который героически атаковал российские войска в Цхинвале. Чем он при этом думал — большой вопрос.

Хотя, возможно, думать там было нечем. Отставные израильские генералы, которые в своё время грузинскую армию пытались тренировать, жаловались автору на творческий подход своих подопечных к обучению. Вот в операции по штурму Цхинвала они этот подход и проявили. Сделав всё, что им делать было ни в коем случае нельзя. И, напротив, не сделав то элементарное, что нужно было кровь из носу.

Ну, это всё история. Москва Тбилиси понятным образом спокойно разгромила. НАТО в конфликт не вмешалось — и не собиралось вмешиваться с самого начала. Вопреки всему, что по этому поводу в Грузии думали. Отношения между странами испортились и с тех пор с трудом налаживаются. Сама по себе Грузия никого, кроме России, не интересует. Разве что как транзитный маршрут по перекачке азербайджанских углеводородов на турецкий Джейхан.

Всё прочее: её евроинтеграция, которая состоится наверняка, вступление в НАТО, которое вряд ли состоится, возвращение в состав Грузии как единой страны всех от неё отделившихся территорий, которые ей совершенно точно не удастся вернуть силовым путём, а заинтересовать нечем, — вопросы внутренние.

Как в этой стране карта с руководством ляжет, так оно и пойдёт. Благо гражданская война в Грузии закончилась, а противостояние любой грузинской оппозиции какой угодно грузинской власти есть и будет до скончания времён. Такая уж страна. Свободолюбивая, до состояния анархии. Свергающая любого диктатора. И всегда такой была.

Соседняя Армения живёт скучнее. Тихо конфликтует с Азербайджаном из-за Карабаха. Который боевитые армяне у Баку открыжили и воевать за него будут насмерть. Хотя весь конфликт с самого его начала, похоже, имел прямое отношение к старым планам центрального руководства СССР по стравливанию аборигенов на нацокраинах. Чтобы пришли в Москву и попросили помирить.

Проблема оказалась в том, что к тому моменту, когда взорвалась эта мина, заложенная, как и прочие такого рода зёрна конфликтов на национально-территориальной почве, ещё при Сталине, мирить никто никого не мог. И нечем было. И некем. И ни к кому никто не шёл. Страна пошла вразнос, а Карабах так и остался. Сам по себе. Чуть-чуть под Ереваном. Но только не в вопросе отношений с восточным соседом.

Притом что Баку от Карабаха отказаться тоже никак не может. И не откажется. Такой вот постимперский клинч. Кто что к рукам прибрал, тот с тем сидит. Все недовольны. Узел мёртвый. И никакие миротворцы развязать его не смогут. Не полыхает, ну и ладно. Пока его не трогаешь, оно и не взрывается. Как Северный Кипр у турок. Или Иудея и Самария у израильтян. Дешевле не будировать вопрос.

Соответственно, Армения полностью зависит от России и поддерживает отношения со спюрком. Армянскими общинами по всему миру, которые ей по мере сил помогают. На этом балансе она как-то и строит собственное существование. Периодически в парламенте вспыхивают перестрелки. Одно правительство меняет другое. Ну, тоже жизнь.

Азербайджан живёт со своим умеренно авторитарным наследственно-демократическим режимом куда спокойнее соседей. Во-первых, потому что у него есть нефть. Во-вторых, потому что гражданской войны на его территории не было. Война в Нагорном Карабахе для Баку есть результат сепаратистского мятежа и внешней агрессии. Что нацию в любом такого рода случае лишь сплачивает. И в-третьих, тут сказался феномен старшего Алиева.

Распад СССР во всех республиках бывшего советского Закавказья привёл во властные структуры разночинцев. Которых в Грузии и в Азербайджане довольно быстро сменили бывшие члены Политбюро ЦК КПСС: Шеварднадзе и Алиев. Два генерала. Первый из которых не удержался на посту и был смещён всё тем же Саакашвили, фактически в ходе переворота. Хотя и бескровного. Второй не только удержался у власти, но и без проблем передал её сыну.

Что в Азии вообще бывает часто. Выше приведены примеры из истории Пакистана, Индии и стран арабского мира. Причём не обязательно в отношении сыновей. И дочерям там высшая власть, бывает, по наследству достаётся. В рамках вполне демократических выборов. Специфика такая. Демократическая монархия выборы предполагает. Хотя ничем другим, кроме монархии, по своей сути не является.

Как бы то ни было, Азербайджан устойчив и богат. Со всеми, кроме Армении, дружит. Хотя с Ираном дружит осторожно. Поскольку Тегеран всё время пытается учить светский Баку, как быть правильными мусульманами и настоящими азербайджанцами. Благо в Иране их в три раза больше, чем в Азербайджане.

Плюс непрерывные попытки ослабить отношения Азербайджана с Израилем и США. А также тесные исторические связи Тегерана с Ереваном. Которые сегодняшний Иран с успехом развивает. Что только укрепляет отношения Азербайджана с Западом, Россией и, для баланса, с Турцией. Но это всё про Закавказье.

Молдавия своё Приднестровье потеряла, как Грузия Абхазию. Напрочь. Возможное же воссоединение с Румынией, о котором по обе стороны границы речь периодически ведут, не служит интеграционным планам. Поскольку чем войти в ЕС в составе Румынии, так уж лучше жить самим по себе. В признанной республике или нет — это уже неважно. Чего от румын ждать, в Тирасполе хорошо знают.

Как следствие, Молдавию шатает, как корабль в сильную волну. Опять напоминает Грузию. Толпа на улицах — затишье — толпа на улицах. Экспорт вина в Россию — запрет на экспорт вина в Россию. А где оно, сказать на милость, ещё нужно? В Румынии вообще-то своё есть. Гастарбайтеры в Россию и Европу, поровну. Благо, говоря на молдавском, худо-бедно с итальянцами можно объясниться. Полная ж-па. Но скучать не приходится. И свежей зелени много. Витамины.

В Белоруссии, напротив, всё под контролем. Орднунг. Шушкевич власть не удержал, зато у Лукашенко с этим всё в порядке. И ведь не генерал, не член Политбюро. Простой и незатейливый когда-то был человек. Скажи кому-то при советской власти, что именно он останется последним диктатором Европы, народ бы лёг со смеху. Но это когда было!

Что сильно напоминает крестьянских императоров Китая, Рима и всех прочих стран, где человек от сохи мог взойти на трон. Конечно, при наличии соответствующих качеств. Воли. Жёсткости. Властолюбия. Изворотливости. Умения любые обстоятельства и дрязги могущественных соседей повернуть к собственной выгоде.

Нет и с момента распада СССР не было более талантливого человека на пространстве между Россией и ЕС, чем Батька, в использовании подвернувшейся удачи. То, что в Белоруссии не предвидится ничего, что было в России и на Украине: ни политической анархии, ни приватизации, и именно потому она спасла свою промышленность и сельское хозяйство, — только частица истины. Вся истина состоит в том, что Батька жил, живёт и будет жить за чужой счёт. Преимущественно российский.

Истории о том, как он использовал слабость Москвы к интеграционным проектам, стали легендами. Сколько при этом отжал в пользу Белоруссии, какие льготы получал, на какие авантюры шёл и идёт в рамках организации прямой и скрытой контрабанды, в том числе нефтепродуктов, — это песня. Какие олигархи? В конечном счёте президент, который сам себе олигарх, — это куда более привлекательная конструкция.

Причём, когда он перебарщивал и Москва, преимущественно при Путине, доведённая до белого каления, переходила к мягким санкциям, Батька мгновенно разворачивался в сторону ЕС. Или, как в последнем скандале с «Беларуськалием», находил партнёров неожиданных. Вроде Катара. А так как на планете денег много, а торговать он может только тем, что в его стране есть, то перепродать это по нескольку раз разным партнёрам ему сам Б-г велел. Что, впрочем, он и делает. Кристальный человек!

И ведь Чернобылем Белоруссию зацепило. И сильно зацепило. Хотя, конечно, больше всего досталось от этой катастрофы несчастной Украине. Но ничего. Он и на этом кое-что имел. Больше всего с Европы. На восстановление, так сказать, поражённых советской радиоактивностью европейских территорий. Это же не Казахстан. Который не Европа и пусть сам справляется…

От диктатуры к бардаку: между Туркменистаном и Таджикистаном

Последние из пятнадцати советских братских республик, а ныне независимых государств (то есть, по широко распространённой в либеральных кругах шутке, государств, от которых ничего в этом мире не зависит), расположены в Средней Азии. Которая, в отличие от Азии Центральной, не включает Казахстана, Монголии, Афганистана и Китайского Туркестана.

Что в сухом остатке даёт нам Туркменистан, Узбекистан, Киргизию и Таджикистан. Идеи которых в части нацстроительства просты как тульский пряник: независимость без России и оглядки на соседей. Плюс своевластие местных кланов. В сочетании с сильным авторитарным лидером. Там, где он есть.

Ну, насчёт независимости без России — это та сказка, которая скоро сказывается, да долго делается. В России постоянно работают до двух с половиной миллионов узбеков, миллион-полтора таджиков и четыреста-восемьсот тысяч киргизов. Что приносит Душанбе примерно половину, Бишкеку треть, а Ташкенту около пятнадцати процентов ВВП. То есть валового внутреннего продукта этих стран. И чрезвычайно раздражает всех в России.

Пришельцы-гастарбайтеры. Выглядят иначе, ведут себя иначе, говорят на своём языке, и на уличные стотысячные намазы именно их в Москве и собирают. Ну, дальше понятно. Валюту вывозят (вообще-то из-за них уходит из России меньше одного процента ВВП в год, но кто считал). И много что ещё с ними не так.

Криминал (подсчитав, понимаешь, что основная преступность приезжих — это не они, а выходцы из самых что ни на есть российских автономий Северного Кавказа, но это тоже кто считал). Болезни, наркотики (наладить бы нормальную работу соответствующих ведомств, но этим заниматься недосуг). И вообще.

«И вообще» включает понятную характеристику всего среднеазиатского контингента в виде «неруси». С чем спорить трудно. Потому что если человек расист, чего с ним спорить? В Санкт-Петербурге, помнится, присяжные заседатели в убийстве таджикской девочки ничего страшного не нашли. Ну девочка. Но ведь таджикская… После чего автор на всю оставшуюся жизнь закаялся верить суду присяжных. Сколь бы ни расстраивало это его друзей-адвокатов.

Понятно также, что живут мигранты чёрт-те где, платят им чёрт-те сколько и половину этого зачастую удерживают местные работодатели из чиновничьей мелочи. В связи с чем модным стало крыть мигрантов почём зря на тему отбирания зарплаты у коренного российского населения.

Хотя поди закрой все трудовые дыры без мигрантов. Хотелось бы, чтобы политики, которые так браво с ними борются, на все необходимые экономике места поставили людей. Ну или, что было бы вообще прекрасно, сами б взяли мётлы. Хоть так с них был бы прок.

Проблемы есть. Попытки исламистов использовать мигрантов как «кротов». Хотя на фоне стремительной и повальной исламизации самого экстремистского толка, который демонстрируют отечественные регионы, понятно, что не в мигрантах дело. Но со своими, местными, справиться труднее. Гораздо проще свалить проблему на присутствие в стране мигрантов.

Наркотики. Притом что наркобароны превосходно всем известны и пальцем их никто не трогает. Как, впрочем, и точки продажи. А также крышующих наркоторговлю местных силовиков. Опять же, коррупция чиновников. Помельче. Большой и средний уровень там на других темах сидит. Но справиться с реальными проблемами — это же работать надо. А работы, да ещё чтобы результаты были, никто не заказывал.

Однако же, читатель, мы отвлеклись на низкое и бытовое. Засим вернёмся в эмпиреи. Как видно из представленного списка, в России нет проблем с трудовыми мигрантами из Казахстана и Туркменистана. Поскольку менеджеров нефтяных и газовых компаний, журналистов, музыкантов, писателя Лукьяненко и кинематографиста Бекмамбетова к ним обычно не относят. Как и профессионального топ-менеджера отечественной политики Джахан Реджеповну Поллыеву.

Причины тут ясны. Казахская граница с Россией открыта. Перемещение людей через неё и до Таможенного союза было беспроблемным. Тем более после. Но казахстанцы едут зарабатывать преимущественно в Европу, Турцию, Эмираты или США. Причём улиц, насколько можно судить, они там не метут. Что до Туркменистана, эта страна закрыта, и её режим при всём желании не назовёшь гибким, мягким или склонным к гуманизму. В том числе к собственному населению.

Жёсткий режим. Диктаторский. Причём с большой придурью высочайшего начальства. Которое, вообще-то, иначе как диктатором во времена Туркменбаши назвать язык никак не поворачивался. Да и сегодня, когда Гурбангулы Мялликгулыевич Бердымухаммедов его на посту отца нации успешно заменил… Благо силовики там мощные. Влиятельные там силовики.

Диктатура газовая, богатая. Всё решают даже не племена, а кланы. Ахалтекинцы, была такая порода лошадей. Вот теке там и главные. Прочие жители страны — люди второго и третьего сорта. А из туркмен-текинцев главные, естественно, все те, кто из Ахал-Теке. Как в традиционных патриархальных обществах и бывает. При том что серые кардиналы ещё с советских времён все как на подбор русские. Чтобы хан от силовиков и кланов не так зависел.

Кто мог — уехал. Кто не успел, уехать может, только всё оставив. Двойное гражданство, в первую очередь российское, которое в этой стране есть у сотен тысяч человек, — предмет их шантажа и торга с Москвой вокруг цен на газ. Который, впрочем, по одной нитке уже успешно идёт в Китай, а по другой, благо Катар её лоббирует и готов оплатить, пойдёт, когда её построят, через Афганистан в жаждущий газа Пакистан. Что разом решит все проблемы Туркмении с Газпромом. Поскольку газа для прокачки через Россию у этой страны просто не останется.

Отметим, кстати, что Китай в Средней Азии весьма активен и продолжает усиливаться. Инфраструктурные межгосударственные проекты там он успешно реализует. Местных бабаев коррумпирует в возрастающих масштабах. И как рынок собственной продукции и поставщика сырья все те страны, о которых идёт речь, использует вовсю. Благо ШОС — это именно Шанхайская организация сотрудничества. Хотя Россия там, конечно же, старший партнёр. Но КНР своё возьмёт в любом раскладе. Кто бы сомневался!

Узбекистан живёт совсем особой жизнью. Во-первых, если у кого-то в регионе и есть имперские амбиции, то это у Ташкента. История такая. Великие города. Империя Тимура. Религиозные центры. Торговые пути. Цивилизация. Многочисленное население. Армия и спецслужбы.

Полный контроль за всем, происходящим на местах. Не совсем тотальный, как в Туркменистане, но полный. Благо каждый квартал-махалля от власти зависит и на власть работает. Плюс неплохая, с советских времён, промышленность. Роскошные условия для ведения сельского хозяйства. Наконец, природные ресурсы. Житница, кузница, здравница. И что? Да, в общем, ничего. Хорошего.

У Казахстана экономика мощнее. Не говоря о рейтинге страны, имидже руководства, международном положении, инвестиционной активности. У Туркменистана проблем меньше на порядок. А газа больше. У Киргизии и Таджикистана, слабоуправляемых, с их нарко— и прочей мафией и исламистами на каждом шагу, вода.

Причём вся та вода, которая в Узбекистане, течёт оттуда, с гор. Местных узбеков там не просто притесняют — громят. Хотя и в Узбекистане местным таджикам не лучше. Как их в советские времена назвали «городскими узбеками», демонстративно игнорируя, кто они на самом деле, так с тех пор и повелось. Хотя каракалпакам ещё хуже. Даже если не вспоминать об их безнадёжно высохшем Арале.

Соответственно, амбиции амбициями, но от своих маленьких нищих соседей Каримов зависит. Что, кто знает характер Ислама Абдуганиевича, правящего республикой ещё со времён СССР, хорошо кончиться не могло. И не кончилось. Вплоть до вопроса о войне с Таджикистаном, который вовсе не обязан разрешиться мирно. Хотя пока завис.

Ну, минирование границ с Афганистаном, Киргизией и тем же Таджикистаном, это так. Мелочь. Боевиков-исламистов Исламского Движения Узбекистана и прочих родственных структур порадовать приветственным салютом от имени родины-матери. Да что те мины? В основном противопехотные, осколочные. Разве это мины?

Куда мрачнее тема о престолонаследии. Поскольку до того, как первое лицо уйдёт со своего поста, — скорее всего, прямо на встречу с Создателем, поскольку всё прочее было бы слишком фантастическим, — ни о каких обсуждениях и решениях по этому поводу речь идти не может. И не будет. Дочери первого в качестве наследниц престола не в счёт. Тем более что очень уж многие их ненавидят. И вот тут — проблема.

Речь не о коррумпированности властей, государственном рэкете и всемирно известном давлении на бизнес. И не о флуктуациях верховной власти, которая дрейфует от России и к России исключительно в зависимости от того, как складываются отношения с Западом. То есть, когда всё плохо, как после кровавого подавления исламистов, Москва лучший друг. Когда получше, как с США в преддверии надвигающегося вывода американских войск из Афганистана, — какая такая Москва? Где Москва? Зачем Москва?

Истинная радость иметь дело с таким партнёром. Предсказуем, как осенняя погода, и верен слову, как девушка-резвушка. Заранее всё, что он подписывает или обещает, можно умножать на ноль. Так что силовики ли решат, кто кем после него будет в Узбекистане, клановая элита, или возьмут своё ждущие ухода Каримова исламисты, как оно будет, так и будет. Как ни крути, Россия ни на что там не влияет. Да в общем и никто не влияет. Тоже ничего. По принципу «так не доставайся же ты никому».

Помянутая выше Киргизия в начальный период своей постсоветской истории мало чем, кроме масштабов, отличалась от Казахстана. Акаев был, конечно же, не Назарбаев. Не тот масштаб, не та хватка, не тот опыт. И нефти не было. На чём и погорел. Хотя свержение режима, погромы русских и узбеков, грабежи бизнесов уличными молодёжными бандами и прочие характерные радости киргизской «революции тюльпанов» по части демократии рассматривать могли только ушибленные на всю голову западные политологи.

Что относится и к постоянной украинской «оранжевой революции». А также к грузинской «революции роз» и всем прочим типам квазидемократического бардака на постсоветском пространстве. Почему анархию, бунты, перевороты и погромы принято считать проявлениями демократической энергии свободолюбивых народных масс, автор понять отказывается. То ли политологов мало и редко бьют. То ли они совсем уж одурели.

Зажравшееся и скучающее полуинтеллигентное вообще, как хорошо известно, кровь уважает. Главное, чтобы били не его. В приятном качестве стороннего наблюдателя чего ж теории о демократии не сочинять? Что полностью касается киргизской ситуации. Где то один верховный, то другой. То эти давят тех. То те этих. Или все вместе кого-то третьего. Желательно, который не сопротивляется. Ну и наркотики с прочим криминалом полной чашей. Такая бывшая страна.

В отличие, отметим, от Таджикистана. Ну, гражданская война там более или менее закончилась. За что спасибо Тегерану и Москве. Или Москве и Тегерану. Соотношение усилий, по разным версиям, в этом миротворчестве у них варьирует. В зависимости от того, кому что ближе. А также от того, с кем разговаривают и чего хотят конкретно.

Поскольку что от этой жизни может хотеть бывший президент Эмомали Рахмонов, который теперь президент Рахмон? Флагшток у него, поставленный под государственный флаг, и так самый высокий в мире. Даром что столица сама по себе высоко над уровнем моря. Исламисты и наркоторговцы у него контролируют всё, что хотят контролировать. Всё остальное он под себя подмял.

Немного получить от России. Немного от Ирана, благо страна ираноязычная. Немного от Америки: выходить из Афганистана надо? Надо. Ну вот. Таджикистан есть. Главное, не забывать об этом. Довольно много от Афганистана. Преимущественно опиум и героин. Ну и, конечно, «бородатых зайцев» по потребности. Благо в Афганистане их, что грязи. Да и границы нет.

Точнее, теоретически она, конечно, есть, но какая же это граница? Так, символ. Линия на карте. Опять-таки, таджиков по ту сторону границы намного больше, чем в самом Таджикистане. Вооружены отменно. Бойцы на загляденье. Обкатаны в боях с советской армией со времён Ахмад Шах Масуда. Связываться с ними…

Всё прочее, что есть в Таджикистане, — это вода и горы. Высокие горы с ледниками и та вода, которая с них стекает. Плюс мегапроекты гидроузлов советских времён, доведение которых до ума посадит Узбекистан на голодный водный паёк. Плюс Сарезское озеро — результат старинного землетрясения, перекрывшего горную долину природной плотиной, которую когда-нибудь прорвёт. Спаси тогда Г-дь всё то, что ниже по течению до самого Арала. И перспективы геополитического катаклизма. Который есть «Центральноазиатская весна».

На пороге «Центральноазиатской весны»

В 2014-м году Америка намерена вывести войска из Афганистана, и это, безусловно, спровоцирует начало нового периода в политической жизни всего региона. Останутся ли в Афганистане десять тысяч американских военнослужащих или меньше, будут ли они иметь статус дипломатической неприкосновенности, как того требует Госдепартамент, или нет, как требует официальный Кабул, в общем-то неважно. Хотя, конечно, десять тысяч хорошо вооружённых «дипломатов» — звучит забавно. Ну, это частности. Было и не такое в нашем мире, самом чудесном из миров.

Однако же под это все местные силы и внешние игроки готовятся. Каждый к своему сценарию. Саудовская Аравия и Катар, к примеру, открыли свои посольства в Киргизии. То есть проводить необходимые операции в регионе, контролировать тех, кого они будут там натравливать на своих противников и конкурентов, бороться друг с другом, выбивать из власти светских политиков, вытеснять Россию и Иран, координировать совместные усилия по всем этим направлениям с Турцией и Пакистаном они будут из Бишкека. Что разумно.

Во-первых, ответственной и дееспособной власти в Киргизии нет. Делай что хочешь. Во-вторых, в отличие от Таджикистана, влияние Ирана там минимально. Исламисты в Таджикистане суннитские, их больше, чем в Киргизии, и центральная власть там не менее договороспособна (если ей в правильных размерах вовремя платить), но Иран в этой стране обладает серьёзным влиянием.

Как, впрочем, и Россия. Но как раз присутствие России арабские монархии как-нибудь переживут. Поскольку воевать с ними на местах российские спецслужбы вряд ли будут. Не та эпоха, не те методы. А вот иранский Корпус стражей исламской революции для Дохи и Эр-Рияда неприемлем. Тем более на БСВ идёт война посольств.

Арабские спецслужбы и их местные агенты взрывают иранские диппредставительства, начав с ливанского Бейрута. Те, безусловно, будут отвечать. А на повестке дня создание саудовцами двухсотпятидесятитысячной наёмной профессиональной армии, которую вербуют в Йемене, Пакистане, Иордании и Египте. И воевать она будет в Сирии и Йемене против шиитов. Так что Таджикистан как база будущих спецопераций в Центральной Азии для Катара и Саудовской Аравии отпадает.

Опять же, слишком изолированная высокогорная республика. Киргизия удобней. Этот плацдарм открывает опции по работе на всех направлениях. Включая Казахстан и китайский Синьцзян-Уйгурский автономный район — СУАР. Вплоть до функций важного распределительного узла по трансферу афганских наркотиков, которые расходятся по всей Евразии. Таджикистан в этой связи — только маршрут. И для боевиков. И для наркотиков.

Афганские и пакистанские талибы, соответственно, после ухода американцев намерены идти на север. Не очень далеко. Джихад в Центральной Азии, о чём журналисты говорят бессмысленно много, не их приоритет. Но к восстановлению контроля над пуштунскими районами Афганистана это этническо-религиозное движение готовится.

Поскольку из ИРА уходят их главные противники. Которые в рамках объявленного президентом Бушем (младшим) «крестового похода против международного терроризма» в своё время из их рук власть и забрали. Передав её своему ставленнику Карзаю. Так что теперь сам Б-г теперь велит им власть у Карзая отобрать. Тем более что с Пакистаном-то они, в отличие от Карзая, обо всём договорятся.

Однако же, хотя ни на какую постсоветскую Среднюю Азию талибы покушаться не намерены — хватает им наркоторговли и трансграничной контрабанды, — но всех тех, кто им на нынешнем этапе помогает с западными оккупационными войсками в Афганистане воевать, они, взяв власть, оттуда немедленно «попросят». По крайней мере из районов, которые будут контролировать. А это вся страна, за исключением туркмено-узбекско-таджикского севера и шиитских хазарейских регионов.

Как следствие, джихадисты-интернационалисты из Исламского движения Узбекистана, Хизб ут-Тахрир, джамаата «Уйгур-Булгар» и всех прочих организаций, джамаатов, групп и группировок пойдут по местам их исходной дислокации. В том числе в Среднюю Азию. А куда им ещё деваться?

Россию, КНР и Казахстан это, конечно же, затронет. Но в Москве, Астане и тем более Пекине такого развития событий ждут и к нему готовы. Опять-таки, готовы к нему и в Ташкенте. Но там всё осложняет высокий протестный потенциал населения, отсутствие «клапанов для выпуска пара» во внутренней политике и традиционные исламистские симпатии населения Ферганы, включая ряд глав местных администраций. Не говоря уже о глубоких исторических корнях местного ислама.

Плюс близящаяся неразбериха по поводу того, кто будет главным после Каримова, которая с высокой степенью вероятности выльется в открытое противостояние властных кланов. Плюс огромное количество узбеков среди воюющих в разных частях света, особенно в Афганистане, джихадистов. Плюс традиционные со времён басмачества, на семейном уровне, связи с саудовскими кланами из числа этнических узбеков. И прочее, и прочее, и прочее.

То есть если взламывать центральноазиатскую систему внешнеполитических сдержек и противовесов, то начинать нужно с Узбекистана. Исламистские группировки на границах этой республики задействуются на раз. Приближающееся начало «афганского домино» неизбежно.

Центр управления, снабжения финансами и обеспечения логистики джихада в Киргизии есть. Маршруты боевиков через ту же Киргизию и Таджикистан опробованы в предыдущие годы. Власти этих стран слабы, коррумпированы и противопоставить никому ничего не могут. Тем более боевикам. Да, впрочем, и не захотят. Элементарно, Ватсон!

Хотя, по правде говоря, Узбекистан Узбекистаном, но и в Туркменистане есть свои, не меньшие, хотя и не столь явные проблемы. Поскольку на западе, в Прикаспии, там действует разветвлённая сеть салафитских группировок, возникшая и укрепившаяся, пока силовые органы республики работали над пресечением потенциальных диссидентов.

Нет никаких сомнений в том, что Ашхабад попробуют на прочность, как только власть зашатается в Ташкенте. Тем более что исламисты и авторитарные лидеры несовместимы в принципе. И компромиссы между ними возможны только временные. Исламизация же по салафитскому сценарию Туркменистана превращает его в идеальный плацдарм для экспансии в Иран. Благо весь северо-восток там суннитский.

Попытки покуситься на центральную власть могут быть и в Казахстане. Другое дело, что режим там много тоньше, гибче, эффективнее и устойчивей, чем у соседей. Да и соседние Россия с Китаем с любой серьёзной атакой на декларированные президентом Назарбаевым основополагающие принципы устройства этой стратегически важной для них страны примириться ни в коем случае не могут. Их помощь Казахстану гарантирована при любом сценарии. Но исламисты есть и там.

Помимо прочего, туркменский и казахский Прикаспий давно и активно используется северокавказскими исламистами для перегруппировки сил, транспортировки вооружений и боевиков, перебрасываемых позже в Дагестан, и прочих функций, соответствующих его роли тыловой базы российской террористической и криминальной активности. В первую очередь дагестанской. Против чего Астана действует энергично. Хотя об Ашхабаде этого сказать никак нельзя.

Как следствие, естественная и неизбежная смена высшей власти, в первую очередь в Узбекистане, будет использована для попыток продвижения во властные структуры стран региона местных сил, которые базируют свою политику на исламских принципах. Методы отработаны на «Арабской весне».

Другие сценарии чрезвычайно маловероятны. Борьба с Ираном, которую ведут суннитские монархии Залива, и конкуренция с ним на исламском поле Турции требуют расширения противостояния не только в таком ядре исламского мира, как арабские страны, но и по его периферии.

Афганистан, Пакистан и Центральная Азия в этой борьбе куда важней, чем Африка, где противостояние ведётся в первую очередь за ресурсы и инфраструктурные проекты. Так что если «Африканская весна» явилась скорее побочным, хотя и неизбежным следствием «Арабской», то «Центральноазиатская весна» соответствует логике геополитической конкуренции на все сто процентов. Благо и ресурсов в этом регионе предостаточно.

Как бы то ни было, задачи приближающейся «Центральноазиатской весны», помимо уже упомянутого продвижения во власть в регионе исламистов, ясны. Снижение влияния Запада, России, Ирана и Китая. Минимизация, а в идеале — полное обрушение светских режимов. Наконец, закрепление в странах, о которых идёт речь, влияния Дохи, Эр-Рияда и Анкары. Которая имеет в регионе фору в виде широкой сети популярных там колледжей «Нурджулар» и эксплуатирует идею пантюркизма.

После чего, либо даже в процессе всего происходящего, страны упомянутой тройки начнут борьбу друг против друга. Перемежающуюся временными и недолговечными альянсами. Но это уже будет другая геополитическая реальность. Места в ней не будет не только для Москвы, как его нет в сегодняшней Ливии и не будет в Сирии, если Асад потерпит поражение, но и для всех тех, кто сегодня управляет регионом. Как, впрочем, и для их наследников.

Длинное послесловие

Что имеем в сухом остатке? Закон выживания страны. Сколько шансов у России и где именно они лежат.

Что имеем в сухом остатке?

Значитца, что имеем мы в сегодняшней России на предмет национальной идеи? Не той, которая «грабь награбленное» или «воруют все», — это не идея. Первое проходили. Второе как раз проходим. Не вдохновляет. И не «бей белых, пока не покраснеют, бей красных, пока не побелеют». Тоже было. Отмечено в старом отечественном телесериале «Адъютант его превосходительства». А хоть какой, более или менее реальной?

Ну, первым делом на ум приходит фольклорное «по щучьему веленью, по моему хотенью». Закон Большой Халявы. То есть всё на халяву, само собой и без последствий. Действительно, национальное. Но малореально. Тем более что именно чудотворная щука была, похоже, выловлена высоким начальством в Туве летом 2013 года и пущена на котлеты под восхищённый лепет отечественных и язвительное гудение зарубежных средств массовой информации. Съели баре народное счастье. Под беленькую в виде этих самых котлет и употребили.

Сохранение империи любой ценой. Это более реально. Цена будет дорогая, и в конце концов империя развалится всё равно. Хотя и с некоторой перспективой возродиться. Что более оптимистично. Так как все империи распадаются в свой час, хотя далеко не все возрождаются. Исходники тут все уже есть. И для распада, и для восстановления. А там — как карта ляжет.

Россия для русских — в этническом смысле. Ну, тут кому как. Многим как лозунг нравится. Но в итоге её воплощения всему нынешнему отечественному, при всей его малой симпатичности, неизбежен не просто облом, а большой кирдык. Грандиозный. Кирдык гросс.

Превращение нации в племя. Деградация и неминуемая резня по всей территории страны. Чума, холера, сифилис, туберкулёз и голод — под завывания авантюристов от политики о том, кого и как они завтра придушат, и размножение теорий заговора сверх всякой меры.

И никто конкретно в этом не будет виноват. Поскольку нигде и никогда искренне преданные национальной идее сумасшедшие, жулики-политики и примкнувшая к ним погромная шпана не бывают сами виноваты в результатах своих действий. Всегда им кто-то мешал, вот они и ринулись его бить и родину спасать. Ну а потом пошло-поехало. Вокруг-то враги. У них всегда вокруг враги. Плохому танцору…

Православная страна народа-богоносца. Развал примерно как в предыдущем варианте, но с большим пафосом. Сусальное золото, ладан, золочёные ризы, паникадила, иконы и кресты всех видов и размеров. Крестные ходы с периодичностью и эффективностью первомайских демонстраций. Церкви шаговой доступности. Где был райком, там храм стоит. А где обком с горкомом — там собор.

Притом что даже соблюдающих обряды мало до слёз. Что уж о верующих говорить. Сплав полуофициальной идеологии, суеверий, бизнеса и моды как суррогат религии в стране, которая оставалась полуязыческой ещё и во времена Российской империи, когда православие было официальной религией государства.

Как следствие — неизбежное выяснение, кто в доме хозяин: православные, правоверные или какие-нибудь ещё. Заборы, проходящие по семьям и душам людским — поперёк всего, что было выстроено во времена СССР. Схватка за бюджеты. Кровь. Месть за кровь. Месть за месть.

Притом что русский — отнюдь не обязательно православный. Что бы по этому поводу ни утверждал клир, не способный призвать в достаточном количестве паству ни под какие знамёна. Хоть кнутом её гони, хоть мани пряником, хоть взывай к исконным корням. Народ учёный, как тот кот у Пушкина. К хорошему тянется, но на начальственное враньё реагирует, как счётчик Гейгера на Хиросиму.

Продолжим по списку. Свобода. Великая историческая русская идея — для всех разная. Оттого и страна такая большая, что народ от власти убегал куда глаза глядят, а она его догоняла, чтобы было кому на шею сесть. Оттого и бунты были такие бессмысленные и беспощадные — и Разина, и Пугачёва, и антоновский мятеж. И хуже них было в России только подавление всех этих бунтов её военными гениями. От Суворова до Тухачевского.

Свобода — не крем-брюле и не ясно солнышко. Так же как «демократия — это вам не лобио кушать», как сообщил Джаба Иоселиани в разгар гражданской войны в Грузии местной интеллигенции. Власть, которая сворачивает всё и всех на своём пути в бараний рог, выколачивая из страны всё, что из неё можно выколотить для личного употребления чиновников, — тоже свобода. От ответственности. И перед нынешними. И перед будущими поколениями.

Да и продажа этой самой родины оптом и в розницу тому, кто больше заплатит, хоть за нефть, хоть за политическую поддержку, — та же самая ото всех них, которые население, свобода. И неважно, что, кто и кому продаст. Кто на что посажен или что сам под себя подмял, тот тем и торгует.

Америке, Китаю или европейцам, палестинцам или Ирану, Катару или Турции — не суть важно, если без проблем и по сходной цене. По всем направлениям и темам. Кому что нужно. По потребности. Чем, впрочем, хотя бы номер первый лично не занимается. Для этого у него другие есть.

Свобода — это, помимо прочего, развал страны на почве бездельничанья её верхов и непрерывного реформирования низов, в результате которого прекращает работать и то, что ещё как-то трепыхалось. Свободнее отечественных министров и губернаторов в природе не было и нет. По крайней мере, большинства из них.

Отчего идея клонировать Шойгу, чтобы хоть где-то что-нибудь происходило, больше не выглядит анекдотом. Ну, может быть, ещё в Африке министрам так же легко — где-нибудь много южнее экватора. Но там их могут снять, расстрелять и в некоторых местностях съесть. Отечественные же — вечны.

Что ещё? «Счастья для всех, даром. И пусть никто не уйдет обиженный». Это не Иисус Христос и не Юрий Шевчук, хотя похоже. Это братья Стругацкие. «Пикник на обочине». Дорвался сталкер до Золотого Шара. И? А вот то-то и оно, что не о чем больше просить у Б-га, если даже он существует и ты до него добрался. По большому счёту не о чем.

Ну, конечно, можно о чём-то совсем уже своём. Личном. Но смысл? Ему что, делать больше нечего? И мы не дети. И он не Санта-Клаус. Тем более что русский Дед Мороз — это не Пер-Ноэль с мешком подарков. Это, напомним почтеннейшей публике, суровый дух голодной зимы, страшнее которого для предков нынешних славян мало кто был в их древнем пантеоне.

И наконец: «Тихо, тихо ползи, улитка, по склону Фудзи вверх, до самых высот». Тоже Стругацкие, да будет память великих братьев благословенна. «Улитка на склоне». Сказано китайцами: «Как медленно корова ни ходит, всё равно тысячу ли пройдёт». Или «Дорога в тысячу ли начинается с первого шага». Далась им эта тысяча ли… Испанская жизненная философия гласит по этому поводу: «Делай что должен, и будь что будет». Еврейская: «Что Б-г ни делает, всё к лучшему».

Быть тростником под ветром, как советуют японцы. Меняться, оставаясь собой, как это свойственно евреям, китайцам и тем же японцам. Приспосабливаться к обстоятельствам, не давая им себя уничтожить. Помнить тех, кто был до тебя, и думать о тех, кто будет после. И ничего не бояться, кроме одного: испугаться. Потому что храбрый умирает один раз, а трус тысячу.

Мысль старая как мир. Но оттого не менее верная. Всё равно все когда-нибудь умрут. Кто раньше. Кто позже. Это единственное, что известно наверняка. Так какой смысл отравлять себе жизнь, пока человек ещё жив? Её и так постараются ему испортить. Не стоит им в этом помогать. Пусть сами стараются.

А что дальше будет… Кому что. «Каждый пишет, как он слышит», писал Окуджава. Булат Шалвович его звали, напомним подрастающему поколению. Великий русский поэт и замечательный прозаик армяно-грузинского происхождения. А также: «Что посмеешь, то и пожмёшь».

Это Саша Островский — остроумнейший из активистов советского еврейского подполья 80-х, автор множества гениальных «островизмов». И в конце концов, как писал ещё один представитель «неруси» в отечественной литературе Юрий Левитанский: «Каждый выбирает для себя»… Откуда, собственно говоря, и проистекает итоговая судьба страны, населяющего её народа и государства или государств, в тот или иной исторический период поделивших эту территорию и этих подданных. Или граждан — кому как повезло. Сумма решений плюс сумма возможностей минус нереализованные хотелки.

Итоговый вектор и есть всё то, что страна получает в результате в виде направления заданного ей движения. Каждому своё. Кому, развернув крыла, навстречу вольному ветру. Кому кирзовым сапогом под копчик. На щите или со щитом. С верой в товарища Сталина или в Г-да Б-га.

А уж выживет она от этого или помрёт и растворится в историческом процессе, как соль в море-океане… Сильно зависит от того, куда на очередном повороте свернуть и чем заняться. И всего-то сто сорок с чем-то миллионов первоначальных факторов влияния на результат. Хотя, конечно, бомж влияет на судьбу страны несколько меньше президента.

Закон выживания страны

Что остаётся в сухом остатке, понимая, что будет всё, что было, и Санта-Клаус не придёт? Терпеть и помнить. Встраиваться в систему — какая есть. До той поры, пока она не убивает, с ней можно жить. Оставаться нормальным человеком — по возможности. Можно было в царской России, можно было в советской России, можно и сейчас.

Каждый делает свой выбор. Не хочешь воровать, не воруй. Не хочешь гадить людям, не гадь. Интересно тебе, что было до тебя, сохрани, что можешь. Учить умеешь, научи того, кто будет после. Не умеешь, просто сохрани для него, тебе неизвестного. Он, может, потом найдётся.

И даже если не найдётся, придут люди и поймут, что тут когда-то что-то умели делать. Всё легче тем, кто придумывал, строил, создавал. И ведь не только для себя, но и для тех, кто будет после. Ну вот, мы теперь после них. А кто-то будет после нас. Не обязательно из непосредственной родни.

Мало ли кто когда-то на территории страны жил. Но чистый воздух, незагаженная природа, неснесённые исторические достопримечательности и всё то, что ещё не продали, не развалили и не отправили на помойку, пригодится. Да и в числе начальства существуют люди, которых интересует не только их карьера и карман.

Автор не то чтобы очень многих, но таких знает. У кого-то есть хобби. Или память о предках. Или просто человек приличный, и если по его интересам непосредственно не бьёт, может помочь. Или даже если бьёт — встречались и встречаются и такие экземпляры.

Хотя это уже совсем редко. Поскольку «на то и власть, чтобы наесться всласть». И это ещё не самый худший вариант. Бывают и куда гаже. Готовые не то что груду старинных кирпичей или деревяшек пустить под бульдозер, но и людей. Как расходный материал. В любом количестве и невзирая на заслуги.

Соответственно, времени на раскачивание у Российской Федерации — ровно до ухода из активной политической жизни действующего начальства. То есть президента. Путина В. В. После чего, поскольку политическое поле от приличных людей, способных к достойной цивилизованной конкуренции, насколько хватает взгляд, зачищено полностью, на пост первого лица страны придётся ставить то, что есть. Что есть, продемонстрировал на своём собственном примере её третий президент.

Он немного почудил, поменял временные пояса, назвал милицию полицией, сказал несколько приятно возбудивших творческую интеллигенцию ничего не значащих фраз, поувольнял стариков-регионалов из числа политических тяжеловесов и отошёл на заранее согласованные со своим преемником-предшественником позиции.

Обрушив все надежды своего непосредственного окружения на продолжение банкета. Чем доказал, как говорили по его поводу московские острословы, что пустота может не только ходить и говорить, но и управлять страной. И, отметим, этот был ещё из лучших…

Есть ли в окружении В. В. П. более серьёзные фигуры? Ну, наверное, есть. Выдвинет ли он их на первый план, когда придёт время? А чёрт его знает. Уходить вообще нелегко, а с поста первого лица и добровольно… Хотя Путин любит неожиданности. И предсказывать, на что он способен в творческом настроении, автор бы не взялся.

Умён чрезвычайно. Хорошая память. Реагирует на ситуацию быстро. Что называется, интуичит. Гораздо больше напоминает нормального человека, чем вываренные до потери всего обычного западные лидеры. При всех присущих ему общечеловеческих недостатках обладает абсолютным инстинктом высшей государственной власти. И реализует его куда мягче, чем предшественник.

Борис Николаевич вышибал из оппонентов дух и кровавую юшку, после чего засыпал в очередной царственной летаргии. Владимиру Владимировичу этого не требуется. Он не то чтобы оппонентов не имел. Просто переходить ему дорогу по-серьёзному никто уже не пробует. Бессмысленно.

То ли времена не те. То ли люди помельчали. То ли система всех, кто на что-то эдакое был способен, вобрала в свои ряды. А прочие не видят смысла. Как автор, которому надо очень сильно наступить на тестикулы, чтобы он вспомнил молодость и эпоху своей общественной активности. Хоть комсомольско-оперотрядной. Хоть еврейской.

Поскольку всё то, что можно в окружающем мире, можно и в России. Причём, говоря по чести, в ней можно и многое из того, что в окружающем мире нельзя. А если хочется не того, что есть в русском ассортименте, есть все возможности уехать куда глаза глядят. И приехать обратно.

Что как-то примиряет с недостатками окружающей действительности всех тех, кого эта действительность не устраивает. И это, кстати, наряду с частной собственностью на землю и свободным оборотом валюты, и есть основа самой что ни на есть нормальной демократии.

Поскольку, вообще-то говоря, демократия — это не когда ты президент и твои приятели у власти. Это тогда для тебя демократия. И для твоих приятелей. И приятелей приятелей. Такая, африканская. Пока шею не свернут. Или не расстреляют у ближайшей стенки. Со всеми чадами и домочадцами.

Но демократия — это и не когда ты что-то начальству посоветовал и оно вдруг ахнуло. Заметалось, как стриптизёрша на шесте. Вдарило себя кулаком по голове и возопило про то, где раньше были его глаза. И тебя — в визири. Или в канцлеры. Со всей полнотой карать и миловать, реформировать и отменять, что было до тебя. Чего, похоже, и хотят ребята среднего возраста с митинговых трибун.

Ну, тут мечтать не вредно. На самом деле демократия, до которой автор не особенно охоч, считая её в политике всего лишь инструментом тонкого надувательства населения, добровольно надевающего вериги и хомут, позволяет всё, что думаешь, прокукарекать, не получив за это прискорбных последствий. И полагать сколько угодно, что от этого кому-то станет легче. Ну так с этой точки зрения в России вполне демократия. Говори не хочу. Слушать тебя, правда, никто не обещал. Но это по-честному.

Соответственно, партийная и парламентская жизнь в отечественных реалиях скудна. И привлекает либо скудоумцев, либо карьеристов, либо почтенных пенсионеров, либо тех, кто и без неё хорош. А в партии и парламент их, спортивных и поющих, записывают политтехнологи для телевизионной картинки и симпатий почтеннейшей публики.

Ну так оно и на Западе так. Вся гадостность и мерзость российского парламентаризма по сравнению с британским, французским или американским — юные шалости молодого козлика рядом с тремя старыми и подуставшими прыгать и бодаться козлищами. С ударением хоть на первый слог, хоть на второй. Разница небольшая.

Ну вот, уйдёт когда-нибудь В. В. П. Все уходили. И, отметим, все уйдут в свой час. Кто с поста. Кто просто в мир иной. И начнётся тогда в стране самое интересное. Вариантов этого не то чтобы бесконечно много. Но они есть. И по какому из них пойдёт развитие событий, в настоящее время сказать никак нельзя.

Вариант первый, спокойный. Передача власти чин по чину, при консенсусе всех, кого это касается. А дальше всё зависит от того, чего он будет стоить сам по себе, когда за ним не будет стоять «папа». Ну и ещё от того, куда он начнёт рулить. И насколько будет в состоянии куда-то вырулить.

Поскольку управлять приполярным эмиратом размером в одну восьмую суши теми примитивными методами, что и в настоящее время, означает только смириться с его неизбежной и окончательной деградацией и столь же неизбежным развалом. Как бы это ни было прискорбно.

Вариант второй, менее благостный. Замятня на престоле и около него с последующим возникновением из ниоткуда сильной правящей фигуры. Повторение цикла становления, укрепления и расшатывания центральной власти. И так пока всё или не развалится, или не выйдет на разумный баланс. Центра и регионов, бизнеса и власти, тех, кто дело делает, и тех, кто управляет. То есть низов и верхов. Населения и хозяев страны. Которые так себя пока не называют, но явно ими себя чувствуют.

Вариант третий, умеренно печальный. Продолжение того кино, в котором страна живёт с самого роспуска Советского Союза. То есть её дальнейший самороспуск. Все жмут друг другу руки и с печалью на лицах отбывают в самостоятельное плавание. Так как не только непонятно, зачем «кормить Кавказ», но и ещё более непонятно, зачем кормить всех остальных, от Москвы до Мордовии. Про Питер и не говорим.

Все всеми недовольны. Все недолюбливают не только ближних или дальних соседей, но и вообще свою собственную страну как таковую. Причём сам по себе каждый регион хорош и собой готов любоваться до одури. С соседями ему только не повезло. Поганые у него соседи.

Ну и что их всех будет держать вместе? Экономика? А она есть? Дорожная сеть? Её точно нет. Единая инфраструктура? Она и в СССР была. Никто и не подумал о ней вспомнить. Историческая память? С-час. То-то система нынешнего образования детям её внедряет. Ну, врут как могут, так хоть бы врунов талантливых брали, что ли.

Но тут главное, чтобы без особенно большого мордобоя. И со свободой перемещения по бывшей территории страны. С чем будет явно куда хуже. Поскольку кого-кого, но соотечественников с бывшего на этот момент российского Северного Кавказа в столицы совершенно точно без виз допускать не будут. А может, и с визами.

И не только в столицы. Очень уж многих в российской глубинке достали уголовники, чиновники, олигархи и золотая молодёжь из этих регионов. Причём ещё неизвестно, кто больше. И не только из числа патриотических ксенофобов достали, но и из обычных мирных обывателей.

Вариант четвёртый и последний. Очень грустный. Большой всеобщий бой по примеру бывшей Югославии. Г-ди пронеси. После российской Гражданской войны начала ХХ-го века и репрессий середины того же столетия только этого для полноты картины не хватало.

Хотя в отдельных регионах не исключено. И дело тут не только в Северном Кавказе. Притом что Дагестан устроен ничуть не проще Ливана, а отношения осетин и ингушей напоминают о том, как могли бы жить курды с турками, если бы никто в Турции не был главным. То есть совсем хреново.

Но и Татарстан с Башкортостаном мало-мало друг другом недовольны. И вообще, тут только начни. Люди в стране живут немолодые — российская демография не предполагает большого количества вспыльчивой молодёжи, но тут мигранты помогут. Это в России уже было. И не только в России. В Югославии. Ираке. Сирии.

Любой социальный взрыв как магнитом притягивает в страну массу крепких хорошо вооружённых людей из дальнего и ближнего зарубежья. Были бы только такие люди — а они есть. И деньги — а они тоже есть. Большой привет Турции, Саудовской Аравии и Катару, которые в развал России вложат всё, что только смогут. Тут к бабке не ходи.

Но, впрочем, третий и четвёртый вариант возможны, но не неизбежны. Хотя понять, зачем регионам центр, если денег у него нет — а у него их при такой экономической политике скоро не будет, — невозможно. У Дальнего же, например, Востока есть под боком Япония, Китай и Южная Корея. Которые там ничего оккупировать, как выше сказано, не будут, но вкачают инвестиции в местное сырьё и порты для его вывоза по потребности.

Да и всем тем, кто с углеводородами и прочим минеральным сырьём живёт в других регионах нашей огромной страны, на пару-тройку поколений хватит. Как и всем тем, от кого будет зависеть транзит этого сырья. Что до столиц, то пример Вены, Праги или Будапешта показывает, что большой город проживёт и без большой страны.

Уже в 30-х варианты эти будут более чем вероятны. В 40-е же почти неизбежны. Не вследствие реализации теории управляемого или неуправляемого хаоса и не из-за интриг США, Европы, Китая или кого-либо ещё. Тем более не потому, что Россия — это недоделанная «Рашка». Что популярно у стебущегося по делу и не по делу безмозглого молодняка.

Но исключительно благодаря совпадению объективных исторических законов развития страны с максимально несоответствующей перспективам её сохранения стратегии её собственной национальной элиты. Или, точнее, тех бобиков, пустобрёхов и временщиков, которые сегодня в этом качестве выступают.

Сделать тут что-то можно, но довольно сложно. Поскольку потребует самоограничения и трезвого взгляда на себя высокого начальства. А вслед за ним всей властной пирамиды. Которая не проявляла и не проявляет никаких стремлений к подобного рода фортелям ни в одной стране. Поскольку делом заниматься — это не национальную идею искать.

И тут мы подходим к самому сложному. Любой идиот может сказать, что нужно было бы сделать, чтоб было не как есть, а как надо. Никто при этом не способен придумать, что можно повернуть, на что нажать и за что именно потянуть, чтобы его гениальные мысли и идеи заработали. Не будем и мы пытаться стать исключением из этого правила. В стране президент есть? Есть. Ну так это вопрос на его зарплату. Нехай отрабатывает.

Чего, стал быть, стране надо? Первое. Воровать раза в три меньше. А по национальным проектам раз в десять. Или в сто. То есть ограничивать аппетиты надбавкой процентов в десять-пятнадцать. На всех. От первого эшелона до дворника. Предварительно расписав. Что на федеральный уровень, что на губернский, что на местный. Иначе никак. На кой хрен вообще проект, который те, кто его на самом деле делают, могут выполнить, только разорившись? Поскольку там всё украдено до них.

Второе. Немецкий орднунг со сроками и качеством. Всё того качества, которое надо, и ни на йоту меньше. И в те сроки, в которые это качество можно обеспечить. Кому оно всё нужно, если его достроить не успели, а оно уже сыплется? Трассы без ливнёвок — в краях муссонных дождей. Дома без утепления — в Заполярье. И прочее в том же духе. Чистый сюрреализм, а не проекты. Сальвадора Дали можно звать.

Третье. Цена проектов исключительно и только в соответствии с мировой ценой для данной категории сложности. И пусть их делает кто угодно. Турки. Китайцы. Немцы. Или марсиане. Поскольку дорога в России не может стоить в семь раз больше, чем дорога на Аляске. И трубопровод втрое больше тоже не может стоить. И мост. Так не бывает. Про необходимость украсть помним и ей сочувствуем, но про это смотри пункт номер один.

Четвёртое. Траты должны быть выстроены в соответствии с тем, что нужно населению и стране, а не потому, что левая нога начальства эту хрень вдруг с какого-то бодуна хочет. И не потому, что тесть, зять, свояк, институтский приятель, друг по кооперативу или баба с возу, без которой кобыле легче, её пролоббировала. Чтобы потом отгрызть кусок. Себе, команде, региону или высокому начальству — неважно. Кого волнует чужое горе.

Пятое. Меньше маразма. Зимняя Олимпиада в субтропиках, в прифронтовой полосе, в непосредственном соседстве с исламскими террористами в такой гигантской снежной стране, как Россия, хороша только для анекдотов, большого воровства и окончательного убеждения народа, что шеф съехал с глузда, сбрендил и с жиру бесится. А если не он сам, так его свита. Голосовать за него всё равно будут. Но без большого удовольствия.

Шестое. Попки-говоруны забодали вконец. Понятно, что дешевле сообщить, что вокруг всё хорошо и траты на бесконечные саммиты, трубопроводы и стадионы не напрасны, чем анализировать, что там на самом деле происходит. Но когда реальность входит в глухое и необратимое противоречие с действительностью, население начинает звереть.

Пока что ни во Владивостоке, ни в Сочи, ни в прочих городах и весях Российской Федерации их жители от мегапроектов начальства счастья не испытали. А испытывают они раздражение и желание послать начальство куда подальше. Как в своё время они с советской властью и поступили. Потому что достала она своей болтовнёй.

Седьмое. Пока в стране нет нормальных дорог, жилья, работы и инфраструктуры для её собственного народа, начальству следует быть скромным и показательно бедным. Если же оно к этому не готово, ему необходимо заранее подобрать себе другую страну. Сталин или Мао это понимали, почему и правили до самого конца. И Фидель понимал. А нынешние не то не понимают, не то понимать не желают. Будучи увлечены собой и самоуверенны до полной потери инстинкта самосохранения.

Восьмое. Сколько можно болтаться на экране, читая нотации ответственным лицам или произнося длинные речи перед залом, наполненным теоретически занятыми людьми? Они что, без отеческого напутствия президента свои прямые обязанности не выполняют? Или даже не способны вспомнить, что пожары надо тушить, преступников ловить, а больных лечить?

Гнать их всех тогда надо в три шеи. Или ему, начальству, заняться до такой степени нечем? И оно стране напоминает, что оно в ней есть? Хочешь учить, учи студентов, школьников и прочий безответный народ. И им приятно. И лектору полезно. Или купи себе на одесском Привозе гусака. И крути ему, что у него крутится.

Девятое. Грош цена деньгам, если они не работают. Причём в экономике собственной страны. Чем бухгалтеры и отличаются от экономистов. Замнём для ясности вопрос о том, в каких банках и под какие проценты всё это гниёт. Для того чтобы сложить в сундук и при нужде раздать, что не сгнило и не своровано, большого ума не надо.

Но это не страна и не экономика, а чёрт знает что. И престижные международные премии не имеют отношения к этому факту. Знаем мы, кому и за что именно их выдают. По Горбачёву знаем. Шимону Пересу и Ясиру Арафату. Элу Гору. Бараку Обаме. И много кому ещё.

Десятое. Это ж надо быть такими идиотами, чтобы поставить на грань уничтожения не только собственную промышленность, медицину и науку, но и систему образования, без которой ничего этого не будет. «Отличная» была идея заменить превосходно работавшую немецкую систему на неработоспособную в отечественных условиях англосаксонскую.

Из всех идей 90-х надо же было именно её сохранить и развить до завершённого состояния! И сделать ничего уже нельзя. Разве что в ручном режиме выявить в стране тех, кто на что-то способен, и всё, что можно, наращивать вокруг них. А не вокруг чиновников министерств, департаментов и управлений. А также прочих спиногрызов. Которым несть числа.

Одиннадцатое. Есть в стране частный бизнес, в первую очередь малый и средний, есть страна. Нет бизнеса — нет страны. Диктатура, основанная на фанатизме, запертых границах и готовности армии убивать без оглядки, дееспособна только в небольших изолированных государствах типа Северной Кореи.

Душить предпринимателей налогами бессмысленно. Уедут они или уйдут в тень, закроют бизнес или повиснут на шее у государства, всё равно. Итог один: люди, которые содержали сами себя, своих близких и своих наёмных работников, перестают вносить вклад в экономику страны.

Что было предметно продемонстрировано сносом десятков тысяч торговых палаток в Москве под новый, 2013-й год. Поскольку, кто именно мэр столицы или президент страны, на самом деле куда менее важно, чем отсутствие веры в стабильность. И в закон, работающий для всех.

Повторим: для всех. А не только для приближённых или тех, кто занёс наверх и в благодарность получил своё. Вот её, эту самую веру в закон и порядок, к сожалению, помянутым выше достойным военного коммунизма актом городского планирования и похоронили напрочь.

Двенадцатое. Кадры. Все, кто заслуживает того, чтобы быть повышенными, занимая те места, которые им более всего соответствуют по квалификации и личным качествам, должны их занимать. Прочие пусть улицы метут. И не мешают работать тем, кто работать может.

Старая, ещё китайская система. Которую на постсоветском пространстве творчески воплотил в действие разве что Назарбаев. Не без огрехов: жузовая система в Казахстане своё местами ещё берёт. Но по сравнению с Россией кадровая политика руководства этой страны вызывает большую зависть. И не только кадровая.

Тринадцатое и последнее. Госкорпорации и нацпроекты. Грош им цена, когда и если ни результаты их работы и реализации программ, ни причины провалов, ни стратегия никому не известны и выводов из этой работы сделать невозможно. Сколько процентов ВВП там тонет год за годом? Двадцать? Или больше? Включая национальное достояние, Газпром?

Кто и как там работает, сколько получает, кому они принадлежат на самом деле — не только их вопрос. И дело не в западной разведке или конкурентах, которым эти сведения нужны. А в том, что, чтобы похоронить Россию, конкуренты должны добиваться именно того, что государственные корпорации и национальные проекты собой и представляют. С учётом их явной неэффективности в лучшем и полной провальности в худшем случае.

Ну и до кучи. Как лучше избавиться от Мальчика-с-пальчик и его братьев-оглоедов? В лес отправить, чтоб они там заблукали? И перестали приставать к родителям с вопросом, где взять еды и когда она будет. Очень напоминает поиски национальной идеи в качестве задачи для национальной элиты.

Им что, вообще делать нечего? Или пусть её все ищут, чтобы под ногами не мешались? Это что же такое должно в стране твориться, чтобы заниматься не её непосредственными и не такими уж малыми проблемами, а этой погоней за неизвестно из какого чулана взятой фантасмагорией?

Повторим. Не нравится страна — найди другую. Не знаешь страны — оглянись вокруг. Не нравятся кадры — своих гони, бери нормальных. Нечего делать — делом займись. Глядишь и выстроится то, что в России можно выстроить. Для начала хотя бы Канада, на которую она так похожа.

А то земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Ни в чём. Одна трепотня, показуха и повальное на всех уровнях воровство, в обнимку с удушающей бюрократией. Пора опять варягов звать, что ли? Так было ведь такое ощущение, что больше они уже не понадобятся. Вроде как свои наросли.

Хотя, что замечательно, свобода информации полная. Работай с любыми материалами и на любую мировую корпорацию или университет. Никто слова не скажет. Получай, сколько можешь. Трать на что хочешь. Что хочешь читай, смотри и слушай. Женись и выходи замуж за любого иностранца. Вне зависимости от членства в местной компартии супруга и его родственников.

Сколько хочешь вспоминай о предках из «бывших». Верь в Б-га. Или не верь. И в этом есть немалая надежда для страны. У которой, в конце концов, есть её история и культура, литература и язык, которые способны воскресить и мёртвого. Буде родное начальство своими экспериментами всё-таки в конце концов страну загубит.

Сколько шансов у России и где именно они лежат

Ну так вот, приспичило начальству искать национальную идею, и понеслось. Все холуи и лизоблюды, работники идеологического фронта и бойцы рейхсканцелярии… Простите, не её, не её, а администрации президента, конечно! Все белокурые бестии и черноокие гурии телевидения с бюстами и без, не смыкая очей, не закрывая рта и не переставая перемалывать бюджеты, что та саранча, носятся кругами, как собака за собственным хвостом. Где идея? Нет идеи. Но ведь начальство хочет? Хочет. Ис-скать, сволочи! Найти, скрутить и предоставить.

Какой есть набор идей? Русская? Ну, наверное, русская. Несмотря на то что там, вверху, кто не чухонец или друг степей калмык, тот с Северного Кавказа. Или татарин. И есть ещё евреи, немцы, несколько азербайджанцев и даже двое из списка «Форбс» со Средней Азии.

То есть полный Интернационал, сплошной абдуценс и кто там не Депардье, тот Брюс Виллис. Так как начальство любит красиво снятый киномордобой и дикую природу, не чуждо прекрасных искусств и жизненных радостей, включая тонкую гастрономию и добрую кружку пива, не сдаёт своих, у него хороший вкус на женщин и вообще оно очень даже ничего…

Тут многие говорят, что это всё чистой воды бонапартизм? Ну бонапартизм. Он и есть. Так ведь не зря Императора своего, первого, до сих пор французы держат в Пантеоне. В саркофаге под куполом. И ходят к нему толпами. Поскольку такого, как он, у них больше не было.

И это при том, что он их в своих войнах перемолол до состояния, когда последним высоким человеком во Франции через сто лет после него оставался де Голль. Поскольку прочих в битвах и походах повыбивали до такого уровня, что великий корсиканский коротышка мог бы уже претендовать на статус человека среднего роста. Ничего. Простили.

Законы он им написал? Написал. Кодекс Наполеона называется. Страна была великой? Была. Ой, какой великой она была! Подмяла под себя всю Европу, кроме Великобритании с её бульдожьим упрямством, флотом и Ла-Маншем. И России, которую мни не мни, она такая здоровенная, что завоёвывать её совершенно бесполезно.

Если, конечно, её иметь в виду к какому-нибудь разумному использованию. А не к топтанию по брошенной армией и командованием во главе с одноглазым Кутузовым российской столице. С последующим откатом по выжженной заснеженной дороге к границе. И далее, до столицы собственной.

Ну это так — частности. Навеяло. По старой Смоленской дороге, Бородинская битва, панорама Бородинской битвы, Поклонная гора. Всё детство автора и его юность прошли у этой панорамы напротив Поклонной горы. Не настоящей, а той, которую насыпали, когда достраивали Кутузовский, — уже при Хрущёве.

Там до сих пор стоят те два замыкающих проспект дома, ещё с архитектурными излишествами, в одном из которых автор жил. Последние, построенные ещё по старым сталинским проектам. И в окна его квартиры глядела перенесённая с площади Белорусского вокзала Триумфальная арка.

Однако если вернуться к Бонапарту, в стиле которого управляет нынешнее российское начальство, то видно невооружённым глазом, что оно, не в пример Первому консулу, ведёт себя тишайшим образом. Войн никому не объявляет, и если у него ничего из того, что оно хочет, и не получается, так по сравнению с тем, что у исторического его предшественника во Франции в итоге получилось, — спасибо ему, начальству, и слава тебе Г-ди. Пускай и дальше правит.

Не дай Б-г его оппоненты придут. Которые пока что себя демонстрируют вне власти, — много хуже будут. Как на них взглянешь, вздрагиваешь. Один ещё ничего, самый из них длинный и богатый, но он-то точно не придёт. Поскольку вяловат он для этого дела. Да и вообще. Богатые, может, тоже плачут, но в президенты они не избираемы. Не любит народ своих миллиардеров. Сильно подозревает их во многом и, как правило, не зря.

Что до нынешних, которые там сидят сверху, — чего ещё ждать в большой стране после обрушения системы и сопутствующего ему бардака? Хотели порядка — есть порядок. Вот такой, какой есть. Хотели сильного лидера — есть сильный лидер. Всех под себя подмял. И даже без особой крови.

Несмотря на искреннюю человеческую жалость к надысь отпущенному в Европы Ходорковскому и подельщику его Лебедеву. Послужившим примером для острастки прочих. Который, пример, позволил хотя бы этих прочих так не гнобить. Что есть обычнейшая практика борьбы за власть. Во всех странах. И во все эпохи.

Хотели б профессиональную власть, справедливую, человечную, разумно бережливую, некоррумпированную, заботящуюся о населении страны и сохранении всего того, что до неё построено и создано, принимающую умные законы и им подчиняющуюся, так её бы и получили. А так — имитация развитого цивилизованного общества не хуже, чем у других.

И даже лучше, чем у многих. Во всяком случае, тех, которые живут в Африке, Азии и на Ближнем и Среднем Востоке. Хотя к Бразилии отечественные реалии стремительно приближаются. Она к нам снизу вверх. Мы к ней сверху вниз. На встречных курсах с Бразилией мы идём. Под всеми парусами. Только у них много диких обезьян и мулаты в белых штанах, а у нас русская выхухоль имени Сергея Миронова и гопники в тренировочных.

Но геноцида в стране нет? Нет. И войн нет. Оружием генералы бряцают, но осторожно, чтобы не порезаться. Поскольку распил госбюджета, выделенного на армию и оборонку, — это одно, а воевать — совсем другое. Там и убить могут. Потому что война. Не парад, не манёвры.

И так склады взрываются один за другим, безо всяких военных действий. Сами. Не враги же к этим штабелям реликтовых боеприпасов диверсантов подсылают. Холодной войны нет. Третьей мировой нет. И даже какой-нибудь самой завалящей, если не считать инцидента с Грузией, которого без Саакашвили, может, и вовсе не было бы, тоже нет. А боеприпасы есть. Как они могут не взорваться?

Да и остатки флота гуляют по Средиземноморью чрезвычайно осторожно. Бережно неся национальный флаг и не вступая ни с кем в конфликты. А также не поддаваясь на провокации. Поскольку без воздушного прикрытия цена всем этим старым лайбам ноль. И командование это знает. А авианосцев в этом флоте йок. Нэту. И не предвидится.

Причём не надо рассказывать про авианесущие крейсера. Или крейсеры. Разница между которыми и той боевой единицей, которую мировая военная наука именует авианосцем, такая же, как между мэром и мерином. В соответствии с известной шуткой московского экс-градоначальника Юрия Михайловича Лужкова.

Ну, националистов самого поганого толка в стране пруд пруди. Но когда они начинают из широких штанин дубликатом бесценного груза доставать холодное и огнестрельное, их по мере сил закрывают. Хотя закрывающие им явно сочувствуют и сами готовы стать в ряды. Дай им только волю. Или команду.

Но ведь пока что не дают? И до той поры, пока начальство нынешнее, хотелось бы надеяться, не дадут. Хотя отличаются его, начальства, держиморды от идеала народного дружинника, как сгоревший в топке паровоза партизан Лазо от послевоенного маршала Жукова.

Правда, помянутая выше последняя реформа МВД была проведена настолько честно, что даже оторопь берёт. Была в стране милиция, и была она как бы народная. Так и переименовали её, чтоб не было иллюзий. Абсолютно открыто. И стала она, родимая, полицией.

Защитницей от народного гнева аристократии — откуда она только в этой самой нашей стране взялась? И прочих эксплуататорских классов. Чиновников. Новых буржуинов. Старых партийных начальников на местах и на национальных окраинах. Мэров и губернаторов. Депутатов и сенаторов. Генералов-золотопогонников.

А также прочих мироедов и кровососов малого, среднего и крупного развеса. И всё по воле третьего президента. То ли из-за его редкой честности. То ли потому, что простота его была хуже воровства. То ли просто ему на всех было наплевать. Кроме котэ Дорофея, любимой жены и, само собой, начальника.

Однако честность лучше вранья. Хотя и не всегда. Но тут тот самый случай. Иллюзии похоронили, вбив осиновый кол в советскую мечту о равенстве возможностей, — спасибо и на том. После чего секвестр всего секвестируемого воспринимается с пониманием. Как и перевод образования и медицины на платные рельсы. Чего с населения денег не собрать? Хотят учиться и лечиться — заплатят. Куда денутся.

Правда, не совсем ясно, зачем после всего этого с увлечённостью, излишней для поставленного населением своему начальством диагноза, начинать в стране идиотские эксперименты в стиле давно почившего графа Уварова. «Православие, самодержавие, народность». Один раз, и даже не так давно, Российскую империю уже с этими лозунгами похоронили. Неймётся им, что ли?

Особенно печальны взывания к православию как духовной оси, вокруг которой страна соберётся, возродится и очистится. Во-первых, кто бы стране обо всём этом говорил. Там не то что православие. Там вообще христианство ни в каком виде не ночевало. Во всяком случае, то, которое было связано с милостью и милосердием.

Как и с прощением падших и терпимостью, некорыстолюбием и изгнанием торговцев из храма. Битва за бюджеты, приближенность к трону и стремление угадать, чего начальство изволит, и попасть ему, начальству, на глаза и в резонанс — это мы и в ВЛКСМ с КПСС видали. А также в ВЦСПС.

Тем более что обрядность — это не вера. Да и с обрядностью всё плохо. Показуха есть. Кафедры теологии в технических вузах есть. С какого только бодуна?! Верующих только нет. Той самой многомиллионной паствы, для которой обряд — не заменитель веры в Б-га, а естественное дополнение ежедневного жизненного цикла.

То есть орех сей пуст давным-давно, хотя и звонок. Но провоцирует только расцвет и широчайшее распространение в лишённых советской властью религиозных маркеров массах исторически исповедовавших ислам российских этносов самых жёстких и нетерпимых из возможных разновидностей мусульманского вероучения. В качестве оборотки.

Природа не терпит пустоты. Коль скоро советская идентификация перестала работать, а российская общегражданская не появилась, суррогаты с отсылками к уваровским идеям были восприняты в основных центрах исламского мира как христианское миссионерство, которому необходимо поставить заслон.

В итоге турки начали активно продвигать в Россию гюлленовский нурсизм. «Братья-мусульмане» всех толков — политический ислам. Салафиты Катара и Саудовской Аравии — ваххабизм. Центральноазиатские же исламисты из бывших союзных республик, при поддержке Пакистана, — свои разновидности ультраортодоксии.

Исламская Республика Иран в России двигает просто ислам. Как говорят двигающие — не шиитский. Пристальное внимание к тому, что именуется «просто исламом», в Тегеране позволяет довольно быстро определить его как облегчённый вариант идеологии аятоллы Хомейни. В приемлемой для потребления где-нибудь в Поволжье упаковке.

Сказать, что все, кто впал в исламский радикализм в России или за её пределами из числа российских граждан, готовые джихадисты, было бы немалым преувеличением. И в лес не все уйдут, и в горы, и метро с аэропортами взрывать не будут. Точнее, будут, но не все.

Но стена между ними и всеми прочими жителями страны, в том числе умеренными мусульманами, стоит. Как, впрочем, вообще между любыми людьми, искренне и глубоко верующими — в классическом понимании этого слова, — и теми, кто к их общине не принадлежит.

Исключением из этого правила на протяжении тысячелетней человеческой истории являлись только самые выдающиеся личности. То есть духовные лидеры высшего разряда. Способные подняться над накладываемыми религией естественными ограничениями к универсальным общечеловеческим ценностям.

Было таких людей во все времена очень и очень немного. И больше их не становится. Так что встраивать религию в государственную систему — то же самое, что закладывать под страну взрывчатку. По крайней мере, если народов там живёт много и вера у каждого своя.

Впрочем, количество в России протестантов и католиков, приверженцев шаманизма и оккультных наук, поклонников буддизма и иудаизма (на порядок большее, чем верующих и соблюдающих буддистов и евреев) велико есмь. И наталкивает на нехитрую мысль, что отечественное православие просто борется за выживание в острой конкурентной борьбе.

И в стремлении своём попасть в школу, университет, армию, тюрьму, на радио и телевидение православное начальство пытается свести баланс. Так как чудовищно несоразмерна разница между выданным ему со стороны руководства страны кредитом доверия и количеством прихожан в выстроенных для РПЦ этим руководством по всей стране храмах.

Так что попутно провоцируется им взрывной рост ислама, в том числе радикального, не нарочно, а исключительно по непониманию. И неспособности трезво оценивать себя, окружающий мир и последствия своих действий. Ну не умеют люди. Не у-ме-ют. Б-г им судья.

Не более резонны стенания интеллектуальных юродивых насчёт славянского братства, особенно забавные с учётом последних данных генетических исследований, согласно которым славяне — в лучшем случае те, кто живёт в Белоруссии. А на Великой Русской равнине сплошные финно-угры в чересполосице с тюрками. Ну и на севере балты. По крайней мере, повторим ещё раз, генетически. По всем самым современным данным.

Что, впрочем, может сильно изумлять не только Россию в её сегодняшних границах, но и Украину. Где с балтами никак, с финно-уграми так себе, но зато с тюрками… Не зря там было и Дикое Поле с половцами и печенегами, и Аварский каганат, и Хазарский каганат, и Ногайская орда, и Крымское ханство, и Хотинский пашалык Оттоманской Порты со всеми прочими её провинциями. Ну и ещё поляки с немцами и евреями.

По западной границе Малороссии жили и кое-где ещё живут румыны с венграми. По Причерноморью — греки с болгарами и итальянцами. Ну и все прочие, кто там торговал, воевал и командовал парадом. Включая не только казаков, которые жён откуда только не воровали, но карловых шведов, петровских голландцев и екатерининских французов. Таки ведь жили-были у городе Одесса, неподалёку от Лиману, три украинских парубка, три чистопородных славянина: де Рибас, Ланжерон и дюк де Ришелье…

То есть с национальным у России так же тухло, как с религиозным. И никакие единые учебники истории тут не помогут. Какая, к дьяволу, единая история у тех, кто брал Казань, и у тех, кто её от них защищал? Кто завоёвывал Сибирь или Кавказ и кого завоёвывали? Кто громил и кого громили? Кто проводил чистки и эксы и кого зачищали и грабили? Расстреливали и в ГУЛАГе гнобили в особо крупных масштабах? У кадрового смершевца и недобитого власовца? Людей с Лубянки и лагерной пыли?

Враньё тут не прокатывает. И никогда не прокатывало. Ни у кого. Ни у империи. Ни в СССР. А уж какая у СССР была система пропаганды! Какая идеология! Какая система контроля на местах! Какой репрессивный аппарат! Нынешние за сто лет такого ни в каком горячечном бреду даже не представят. Не то чтобы построить. И слава Б-гу. Не хватало в очередной раз всем корпусом и, что ещё обиднее, всей мордой лица, да на те же грабли.

Повторим, не всё вокруг так уж плохо. Многие чиновники приличные интеллигентные люди: гадости и подлости делают без удовольствия. Воруют все, кто может, и многие из тех, кто не должен этого делать ни при каких условиях, но и у Наполеона воровали. И как воровали! А уж интриговали, наушничали и предавали…

Достаточно вспомнить князя Талейрана, который великолепно просуществовал «от Бурбонов до Бурбонов», гадя всем на своём историческом пути. Так гадя, что от слова «толерантность» автору, представляющему, в честь чьего имени и за какие заслуги термин был придуман, сворачивает скулы, как от цельного лимона.

Собственно говоря, превратить Россию на любом витке её исторического развития из страны, откуда дружно делают ноги куда придётся образованные, молодые и активные, в государство, которым справедливо гордятся, можно. Если, конечно, озаботиться не тем, как это будет выглядеть. А тем, что конкретно будет в конце тоннеля.

Причём гордиться надо не тем, что в ней когда-то было. Вроде империи. Которая была да сплыла. Но тем, что есть. Раз уж оно есть (а ведь ещё есть чем гордиться, несмотря на усилия начальства). Как это имеет место быть в разных странах. Больших и малых. Демонстрирующих процветание не за счёт выкачивания за рубеж сырья, на котором вечно не просуществуешь, а за счёт того, во что это сырьё превращается.

В Катаре, Эмиратах, Канаде, Австралии и Сингапуре государственные системы разные. Но строится всё по уму. Хотя катарские эмиры демонстрируют амбициозность, которая их в перспективе похоронит. Так ведь никто не заставляет копировать у соседей по планете не то, что надо, а то, что не надо. Хотя, похоже, именно этим отечественное начальство занимается с огромным успехом.

Первое дело, чтобы наладить хозяйство, — провести ревизию. Понять, что есть в стране. И, главное, кто тут ещё есть. И на что он способен. Поскольку прав был Сталин. Кадры решают всё. И тут существенно, кто будет это понимать и в какой мере доклад наверх соответствует тому, что есть внизу.

Так как надувать щёки и рисовать бюджеты любят все. Одеяло тянут на себя все. И очень мало кто хочет и, главное, может нарисовать объективную картину. Причём далеко не все, кто искренне хотят, на самом деле могут сделать то, что они хотят. Мало ли кто на что претендует.

В том и состоит мастерство правящего страной, чтобы сформировать такую систему, в которой все будут на своём месте. И менять людей в тот момент, как они перестанут этим местам соответствовать. Причём не оголяя и тех направлений, которыми они до того занимались.

При правильном подборе кадров тут нет никаких проблем. Но только если не пихать куда ни попадя и не продвигать лично преданных за счёт преданных делу. Интриганов и подхалимов вместо не доставляющих большого удовольствия начальству требовательных профессионалов. А также предпочитать людей порядочных тем, кто за карьеру продаст мать родную.

Рецепт этот прост, как свекольная ботва. Расставь по местам профессионалов и не лезь под руки этим профессионалам. Не вмешивайся, пока не нужно вмешаться. Успевай до того, как обрушится. Работает — не лезь. Семь раз отмерь, когда сокращаешь лесников или разрешаешь засыпать пожарные пруды. Тогда и горящие торфяники не страшны.

Полезно понимать, где в мире делают автомобиль, а где ведро с болтами. И кто этим занимается. Потому что друг молодости — это хорошо. И бывший сослуживец или сосед по даче — это хорошо. Но, может, пока оно не сделает чего путного, руководству государственных корпораций-монстров денег не платить?

Отечественная экономика вообще напоминает выбитое поле, на котором крупные или сверхкрупные доедают всех, до кого дотянутся. И такой экономике действительно не надо содержать страну, которая её раздражает и отягощает. Не говоря уже о населении. Кроме тех, кто обслуживает нефтяную и газовую трубу.

Оставь её в покое, экономика обрастёт средними и мелкими. Которые, собственно, и создают все нормальные государства и страны. Не боясь, что их придушат и снесут, задавят налогами и уничтожат. Вследствие чего население само себя кормит, одевает, обувает и обустраивает, не прося этого у государства.

Но это, повторим сказанное, только если делом заниматься. Тем, которое людям надо. И стране. Так, как это им надо. А не имитировать незнамо зачем бурную деятельность по поиску того, не знаю чего. Которое лежит там, не знаю где. Что и напоминают поиски российской национальной идеи по воле батюшки-президента. Который, несомненно, хотел как лучше. Но получится, однозначно, как всегда. Через пятую точку и за большие, напрасно выброшенные деньги.

Ну, может, ему от этого лучше станет на душе. И кто-нибудь следующий в кои-то веки займётся в стране делом, а не имитацией. Сохранением и отстраиванием, а не распилом. И успеет до того, как эта страна разойдётся по субъектам федерации. По принципу «у кого что есть, то тому и пригодится». Благо нефти, газа, леса, руды, алмазов, портов, рыбных промыслов и полей под распашку в ней более чем достаточно.

После чего в каждом из этих бывших осколков России его, бывшее российское, а теперь суверенное начальство либо продолжит ту же игру в «царя горы» (как происходит теперь в Средней Азии и Закавказье), либо вдруг начнёт формировать в своей отдельной вотчине нормальную страну.

Без фантасмагорических, хотя откровенно воровских проектов. С экономией бюджета. Поскольку, если тратить так, как тратят в отечестве нашем и с такой же минимальной осмысленностью, это же никаких денег не хватит. Совсем никаких. Даже если печатать их быстрей, чем кролики себя реализуют в личной жизни.

Конечно, откровенно странно предлагать людям, которые идут во власть отнюдь не за тем, чтобы вести образ жизни схимников, постников, праведников и отшельников, вдруг измениться. И впасть в немецкое или голландское бюргерство. Однако же без правильного скопидомства, которое не стоит путать с сохранением всего заработанного под грошовый процент на зарубежных счетах, стране настанет капец.

Так как, не вкладывая в дороги, авиацию, флот, промышленность и энергетику, не говоря уже о науке и образовании, останешься на мешке с постоянно уменьшающимися деньгами, но без страны. И, соответственно, без государства. А то, как показал опыт Кипра, и без мешка.

И вот тут вопрос: кто это всё будет делать? Нынешние абсолютно профессиональны в разделе, распиле и имитации бурной деятельности. Отнимают не у многих и по понятиям, что тоже хорошо. То есть если их лично не трогать, то получишь правильную цену и уйдёшь с кэшем.

К примеру, владельцам ТНК-ВР много чего предсказывали после того, как они арбитраж выиграли в Стокгольме у Роснефти. Однако их не тронули и пальцем. Ну а если ты власть болезненно трогаешь, тогда не обижайся. Как с ЮКОСом и произошло. Однако повторим: для выживания страны под названием Россия в привычном её населению качестве этого мало. И вот тут вакуум.

Спокойной, неистеричной, профессиональной национальной элиты, занимающейся не выбрасыванием в воздух ни к чему не имеющих отношения лозунгов политического толка, а реальными проблемами, нет. И не предвидится. Политика вообще не такое поле деятельности, которое способствует вне исключительных обстоятельств, порождающих людей типа Вацлава Гавела, формированию таких сил. Действующая же системная оппозиция представляет собой очень грустную картину.

Доверить страну оппонентам власти из структур, именующих себя парламентской оппозицией, не то чтобы нельзя. Она и так была и отчасти всё ещё у них в руках. Но как-то не хочется. Загубят. Внесистемная оппозиция и того хуже. Причём хуже и власти, и оппозиции системной. Чёрт-те что, а не оппозиция. И что тут со всем этим делать? По крайней мере, если ты в этой стране живёшь, и дети твои в ней живут, и внуки, скорее всего, жить будут?

Короткое послесловие. Что делать?

Первое. Расслабиться. Что будет, то и будет. И постараться вовремя уходить с дороги истории, когда она по тебе попробует проехать своим колесом. То есть если развал, то лучше без войны. Если национализм, то без погромов. И если деградация, то медленная.

Постепенная и без обвалов и природных катастроф. Потом изо всего этого что-нибудь да прорастёт. Всегда прорастает. И в Австрии с Чехией. И в Словении со Словакией. И в Турции. И в советской Прибалтике, когда она перестала быть советской Прибалтикой. А превратилась в Литву, Эстонию и Латвию.

Второе. Заниматься семьёй. Включая стариков, детей и иждивенцев. А также дальних родственников. Друзей. Родственников друзей. И пожилых соседей, которыми некому заняться. Не потому что Б-г за это наградит и возьмёт на небо. А чтобы сволочью себя не чувствовать потом.

Очень стимулирует к активности на жизненном пути и позволяет чувствовать глубокое внутреннее удовлетворение. Так как для того чтобы из любой жизненной ситуации выйти достойно и правильно, нужно всё-таки сначала сделать всё, что можно. А уже потом будь что будет.

Третье. Постараться в меру сил и возможностей улучшить мир вокруг. Или хотя бы его не ухудшить. Не травить окружающую среду — очень полезно для директоров химических и металлургических заводов, а также руководства АЭС и прочих предприятий повышенно опасного направления деятельности.

Сохранить всё, до чего руки дотянутся, из того, что, в общем-то, и составляет страну. Включая научные школы, архивы, коллекции, библиотеки и музеи. А также памятники старины. И той же недозагубленной природы. То есть знания, умения и базу для их применения.

Исключительно интересное занятие. Автор вбил в него за свою жизнь много чего. И все его партнёры и друзья делали то же самое. Каждый в интересной для него области. Результаты впечатляли. Хотя это предмет отдельного рассказа. Который сам по себе тянет на отдельную книгу.

Четвёртое. Работать. Бездельничать дико скучно. Приедается. Отупляет. Деградируешь и покрываешься шерстью. Причём не на ушах, как профессор Выбегалло у Стругацких, а весь. Изнутри. Кому-то, может, это и нравится, но вообще-то ощущение мерзкое. Просто не человек, а ходячее полено какое-то. Хотя и в костюме с галстуком.

Сто раз, глядя на митинги к праздничным датам и прочие собрания толп по поводу и без, автор ощущал, насколько люди не берегут своё время и растрачивают его по пустякам. Хотя все те, кто в этих коллективных сборах принимал участие, наверняка полагали, что именно им выпало великое счастье плечом к плечу с верными соратниками по борьбе… Ну и что там ещё обычно принято нести в таких случаях для самоуспокоения.

Пятое. Не дёргаться. Начальство идиоты и уроды? А то. Враги кругом? Ну, тут вопрос. Но если они всё равно кругом, чего на них внимание обращать? Выбери кого можешь и с ним бодайся. Если можешь. Но почему-то ловить конкретного уголовника или педофила, наркоторговца или террориста, садиста или догхантера, домушника или карманника не с руки большинству тех, кто их искренне и люто ненавидит.

С руки бороться либо с США, Израилем и мировым заговором, либо с приезжими, либо с собственной властью. Просто три тополя на Плющихе какие-то. Змей Горыныч с тремя головами. Одна — Путин, вторая — таджик с метлой, третья — Обама с маген-довидом. Который он, вообще-то, не носит, не носил никогда и носить не будет. Поскольку прямо противоположной конфессиональной ориентации.

Шестое и последнее. Не нравится страна — мир, окружающий её, велик. Над Канадой небо сине. В Израиль можно уехать пожить. В Австралию можно. В Германию. В Новую Зеландию. Да хотя бы в Белоруссию или Казахстан. Не говоря уже о США. Наших много везде.

В Чехии и в Прибалтике. На Украине и в Великобритании. В Болгарии и на Кипре. В Таиланде и в Китае. В Аргентине и в ЮАР. Откуда люди из России в Южной Африке, где они со времён волонтёров, поддерживавших буров против англичан сто с лишним лет назад, отродясь не бывали?! Но их там полно.

И если на родине благодаря жадности, ограниченности и самовлюблённости властей предержащих, ищущих днём с огнём свою национальную идею вместо того, чтоб делом заниматься, всё накроется медным тазом, — ничего. Перезимуем. И нам не в первый раз. И не в одной стране так было.

Ну а если уж не мы первые, не мы последние, так тут и вообще нечего скорбеть и дёргаться. Что у нас, первая в мире империя, что ли, рассыпается мало-помалу под ногами, конвульсивно потряхивая своё население? Понимать надо. Люди пока что образованные. Чай не в Средних веках живём. И реформы Минобрнауки ещё не всех в стране довели до состояния ума «дуб морёный обыкновенный».

Евреи, вон, вообще почти две тыщи лет без государства куковали. Ничего, вытянули. Расселились по миру. Обустроились. Основали пару мировых религий. И не пропали. Несмотря на то что желающих их сгноить было оч-чень много. Так что и у русских, что бы ни вкладывалось в это понятие, ничуть не худшие перспективы. Какой бы национальности или вероисповедания эти люди ни были.

Спасибо тем, которые…

В конце каждой изданной «Эксмо» книги автор произносит слова благодарности в адрес тех, кто помог ему в том, что она появилась на свет. Книга четвёртая в этом мало отличается от трёх предыдущих.

Неизменное спасибо за всё, что было, есть и будет родственникам. Тем, кто есть, и тем, кого уже нет. Маме — Александре Вагнер-Сатановской. Второй маме — лучшей из тёщ этого мира Римме Вепринской. Жить им до 120 лет и болеть поменьше.

Старшему брату Вите и шурину Юре. Всем прочим членам большой семьи — с обеих сторон. Включающей родню из России, Израиля, США, Польши, Франции и Украины.

А также несправедливо рано ушедшим: папе — Яну Сатановскому, тестю — Леониду Вепринскому и всем, кто был до них и рядом с ними.

Любимой жене Маше, которая холит, лелеет и терпит автора три десятка лет. А также не менее любимым детям: сыну Лёне, дочке Эмме и невестке Ксюше.

И малому ростом, но твёрдому духом внучку Яну, периодически снисходительно отмечающему, что «дедуля хо-оший», во что он при малейшем замечании уверенно вносит коррективы: «дедуля п-хой». Ну так на то и дедушки с бабушками у ребёнка, чтоб ему было кого не слушаться.

Партнёрам по бизнесу, которые на протяжении двух с лишним десятков лет терпеливо сносят автора со всеми его закидонами. За что автор приносит низкий поклон и большую человеческую благодарность Вадиму Брайнису, Сергею Роленкову, Александру Жукову, Виталию Кузнецову, Сергею Хрущёву и Ефиму Жигуну. Редкое удовольствие работать с такими друзьями.

Отдельное спасибо друзьям институтским с их чадами и домочадцами: Александру Спектору, Александру Иоффе и Анатолию Циосу.

Владимиру Соловьёву — гению политической теле— и радиожурналистики, который не только твёрдой рукой загнал автора в свой эфир на еженедельной основе, но и встал у истоков его сотрудничества с издательством «Эксмо». Коллективу которого отдельное спасибо за выдающееся терпение.

Ну и, конечно, всем тем политикам и представителям академического сообщества, чьи книги или личное знакомство с ними автора обогатили его информацией, пригодившейся при написании данной книги. Фамилии которых автор, по понятным причинам, называть не будет. Поскольку им ещё работать и работать.

Особое спасибо музыкантам, поэтам и писателям, знакомым и незнакомым. Чьи книги, музыка или телевизионные беседы с журналистами у автора создавали и продолжают создавать соответствующее настроение. Питая его творческие и нетворческие силы.

То есть Михаилу Веллеру, Александру Городницкому, Михаилу Жванецкому, Андрею Макаревичу, Дине Рубиной, Ксении Федуловой и Юрию Шевчуку.

Видит Г-дь, они этого не хотели.

Content

Евгений Сатановский
Шла бы ты…

От автора

Длинное предисловие

Национальная идея как Грааль

Кому она нужна?

Зачем она нужна?

Сколько она стоит?

Можно ли жить без национальной идеи?

Глава 1 Русская национальная идея

Православие, самодержавие, народность

О вредоносности излишнего правдолюбия перед лицом народных масс

Россия идеальная, обыкновенная

От коммунизма до капитализма

Об оппозиции и векторах движения страны

О святых, фанатиках, циниках и аферистах

О методах и результатах нацстроительства

Империя или страна?

Глава 2 Еврейская национальная идея

От народа-священника к народу-десантнику

Диаспора и государство

Закон страны — закон

Тростник под ветром

Пророки и диссиденты

Политика как торговля родиной — оптом и в розницу

Народ Израиля — Страна Израиля

Глава 3 Американская национальная идея

Земля обетованная

Закон границы

Национальная мечта

Прагматики-идеалисты

Верующие грешники

Последняя сверхдержава

Опыт плавильного котла

Глава 4 Европейские национальные идеи

Единство в многообразии — иллюзии и результаты

Мультикультурализм как страшный сон Cтарого Света

Британия, Франция, Германия и Швейцария — сколько нужно дырок в сыре?

Европейцы западные и восточные, северные и южные

Глава 5 Восточные национальные идеи

Япония и Китай — единство противоположностей

Вьетнам и две Кореи: как закалялась сталь

Индия — демократия парламента и погромов

Индонезия и другие

От религии до философии

Демократия как основа геноцида

Глава 6 Великая исламская революция

Империи бывшие и будущие

Порта против Персии

Халифат и террористы

«Братья-мусульмане» или исламские «братки»?

Об «Арабской весне», «арабской осени» и «арабской зиме»

Коран — это решение?

Есть у революции начало…

Израиль как основа исламского единства

Глава 7 Переселенческие общества

Британские проекты — иберийские проекты

О некоторых особенностях брачного поведения переселенцев

Канада, Австралия и Новая Зеландия: о сходстве и различии киви, бобра и утконоса

Латинская Америка — колонии и империи

ЮАР — дрейф от апартеида к трайбализму

Глава 8 Африка

Границы войны

Фактор племён

Преступления против человечности как национальная идея

Эмиграция — легальная и не очень

«Африканская весна» и её последствия

Фактор ислама

Глава 9 Такие, как мы

Прибалтика — Европа с русским акцентом

Украина — майдан против колбасы

Феномен Казахстана — к вопросу о Евразии

От бардака к диктатуре: между Грузией и Белоруссией

От диктатуры к бардаку: между Туркменистаном и Таджикистаном

На пороге «Центральноазиатской весны»

Длинное послесловие

Что имеем в сухом остатке?

Закон выживания страны

Сколько шансов у России и где именно они лежат

Короткое послесловие. Что делать?

Спасибо тем, которые…